В кабинке музыка гремела слишком громко, поэтому Сюй Шэн мог видеть только движение губ Шао Чжаня, с трудом различая слова «не удержался».

Когда Шао Чжань осмелевал, он был даже безрассуднее, чем сам Сюй Шэн, — та безоглядная дерзость, свойственная юности. Сюй Шэн часто поддавался иллюзии «ботаника-отличника» и забывал о той давящей силе, что таилась в этом юноше.

Сюй Шэн застыл на мгновение, затем облизнул нижнюю губу.Сладко.

В такой обстановке, способной оглушить человека, сидеть рядом и болтать было совершенно невозможно.

Сюй Шэн положил на стол начатую пачку снеков, достал телефон, отправил Шао Чжаню сообщение и помахал телефоном перед ним.

Шао Чжань опустил голову, разблокировал экран и увидел новое сообщение.

— Братец, хулиганишь.

Шао Чжань не успел ответить, как пришло ещё одно:

— Печенье вкусное?

Хотя он отправлял сообщения совершенно открыто, у Сюй Шэна почему-то возникло чувство, будто он тайком проказничает с Шао Чжанем — как на уроке, когда передаёшь записки, боясь, что учитель заметит.

Телефон дважды мягко завибрировал в ладони.

— Ничего.— Ты вкуснее.

Если бы в кабинке не было так темно, Сюй Шэн подозревал, что его уши уже покраснели бы до корней. Он перевернул телефон экраном вниз, встал и открыл бутылку с напитком, похожим на сок — половину ящика этих напитков дали бесплатно в честь акции при заказе кабинки. Производитель был неизвестен, но Сюй Шэну было лень искать трубочку, поэтому он просто взял бутылку, запрокинул голову и сделал большой глоток.

Хоу Цзюнь никак не мог перекричать этих обезумевших фанаток-преследовательниц. Он хотел обернуться и крикнуть: «Старший Шэн, закажешь песню?», но как раз увидел, что Сюй Шэн и Шао Чжань сидят, придвинувшись друг к другу. Его толкнул сосед, и он не успел докричаться до Сюй Шэна. А когда обернулся снова, его старший Шэн всё ещё сидел в той же позе на диване, печенье во рту уже закончилось, а Шао Чжань сидел рядом с ним.

Хоу Цзюнь крикнул: «Старшие братья, будете песни заказывать? Может, по одной?»

Сюй Шэн крикнул в ответ: «Вы пока заказывайте».

Хоу Цзюнь вообще ничего не расслышал, подумал, что Сюй Шэн называет название песни, и заорал: «А это что за песня?»

«…»

Сюй Шэн изначально не собирался петь, но этот крик Хоу Цзюня поставил его в неловкое положение. Пришлось, держа стеклянную бутылку в одной руке, другой набрать Шао Чжаню: «Что хочешь послушать?»

S: Что хочешь послушать?

Шао Чжань иногда слушал музыку, и в основном английскую — чтобы расширять словарный запас. Поэтому он отправил в ответ строчку на английском.

Эта строчка на английском была настоящей пыткой для Сюй Шэна. У него напрочь пропало то романтическое настроение, когда парень заказывает песню, а он поёт её для парня.

S: …S: Не понял, не умею петь. Буду разбираться сам.

В итоге Сюй Шэн заказал недавно популярную романтическую песню под названием «Признание». До того как переключили на его трек, Цю Цю и несколько девушек пели и танцевали впереди, поддерживая своих любимых кумиров. Но когда заиграла его песня, атмосфера на миг затихла, и раздались чистые аккорды гитарного вступления.

Темп у этой песни был очень медленным, оригинальный исполнитель пел мягким мужским вокалом. Сюй Шэн выключил оригинал, взял недопитую бутылку, подошёл к сцене и взял микрофон из рук Цю Цю.

Когда чистая гитара стихла, Сюй Шэн отсчитал такт и запел первую строчку.

Слова «красавчик» и «романтическая песня» всегда заставляли людей пускаться в фантазии, особенно в школьные годы — они легче всего задевали за живое.

Никто не заметил, что его взгляд всё это время был устремлён на кого-то, кто сидел в углу.

Перед экраном стоял отдельный стул. Сюй Шэн упёрся одной ногой в пол и пел совершенно непринуждённо, пальцы лежали на стеклянной бутылке. Его голос был совершенно не похож на оригинальный исполнительский вокал — яркий, дерзкий, свободный.

То, как Сюй Шэн пел романтические песни, очень шло к его лицу. Он и правда умел петь — приятный голос, точный слух, запросто задевал за живое любого. На середине песни он, пользуясь паузой в аккомпанементе, поднял глаза и улыбнулся, подогревая атмосферу: «Аплодисменты?»

Как только он это сказал, остальные захлопали.

Сюй Шэн: «Громче!»

Остальные тут же: «Ву-у-у!»

Цю Цю снимала на телефон — редкий случай, когда день рождения отмечали в школе, надо было как следует запомнить. Она повела камерой в сторону Сюй Шэна: «…У меня сердце так быстро бьётся».

Хоу Цзюнь: «У меня тоже. Как у Старшего Шэна получается быть таким крутым?»

Тань Кай: «Ладно ещё красавица класса так говорит, но ты, обезьяна, держи себя в руках. Ты не можешь быть „быстрым“».

Камера невольно скользнула в другую сторону, будто специально наведясь на Шао Чжаня, — короткий чёрный кадр, соединяющий два момента.

Сюй Шэн вспомнил, как признавался Шао Чжаню. Он сидел тогда на стене, и только они двое знали. Но сейчас, когда он спел эту песню перед одноклассниками под громкие аплодисменты, это было похоже на то, что он признался в любви заново, другим способом. И хотя в этот раз об этом тоже знали только они двое, радость от этого была всё такой же тайной и неудержимой.

Сюй Шэн разогрел атмосферу, и после него на сцену выходили один за другим всё более бесстыдные персонажи — они требовали не только аплодисментов, но и «радужных комплиментов»: «Так, прежде чем я продемонстрирую свой потрясающий вокал, я даю вам три минуты на то, чтобы похвалить меня. А то боюсь, что потом, когда заиграет музыка, я не услышу ваших восхищений».

Сюй Шэн высказался прямо: «Не лесть, Цзыцян. Лучше не пой».

Юань Цзыцян сделал вид, что вот-вот заплачет: «Почему вы подыгрываете Старшему Шэну, а мне нет?!»

«Какой уровень у Старшего Шэна, — съязвил Хоу Цзюнь. — И какой у тебя. Один — бронзовый, другой — король».

«…»

Юань Цзыцян завопил: «Всё равно! Сначала похвалите меня!»

В итоге Хоу Цзюнь, напрягшись, выдал: «Ты настаиваешь нас заставлять, да? Ну ладно. Ты крут! Ты — Чжоу Цзелунь[1] из Линьцзяна!»

Цю Цю рассмеялась, камера в её руках бешено затряслась.

Для учеников Шестой школы Линьцзяна учёба занимала слишком большую часть их школьной жизни. Каждый день, кроме решения задач, было только решение задач. Раз в месяц удавалось выбраться домой, и то приходилось нагонять с домашним заданием. В горячую пору даже мыть голову было лень — слишком много времени отнимало. Такие редкие моменты, когда можно было дать себе волю, выпадали нечасто.

Сюй Шэн допил тот напиток, который держал в руке. Оказалось, что на вкус он довольно неплох, и он открыл ещё одну бутылку. После двух-трёх бутылок он не мог понять то ли воздух в кабинке стал слишком душным, то ли ещё что, но он почувствовал, что его слегка покачивает.

— Тебе не кажется, что здесь душно? — спросил Сюй Шэн, придвигаясь к Шао Чжаню, когда аккомпанемент стих. — Меня что-то покачивает.

Уголки глаз Сюй Шэна покраснели, и говорил он как-то не так. Даже манера речи показалась Шао Чжаню знакомой.

Шао Чжань быстро вспомнил, как Сюй Шэн напился на прошлом банкете.

Он вытащил из его рук бутылку с тем самым «соком» и, подсветив экраном телефона, разглядел надпись: «Фруктовый ликёр, крепость 15°».

Шао Чжань помолчал и спросил: «Сколько ты выпил?»

Сюй Шэн уставился на него, выставил три пальца и сказал: «Выпил… одну бутылку».

«…»

Похоже, он действительно был пьян.

Градус фруктового ликёра был невысок, но Сюй Шэн выпил много. Сначала он ничего не чувствовал, а когда хмель ударил в голову, понял, что этот напиток оказался коварным и его сильно развезло.

Сюй Шэн говорил, что его «покачивает», и всё равно тянулся за бутылкой. Шао Чжаню пришлось схватить его за руку: «Хватит пить».

Рука Сюй Шэна оказалась в плену, и он уже не мог дотянуться до бутылки. Он автоматически ответил: «О».

Сначала он на мгновение затих, а потом принялся играть с пальцами Шао Чжаня. Опустив глаза, будто нашёл какую-то забавную игрушку, он кончиками слегка замёрзших от бутылки пальцев касался костяшек юноши. К счастью, в кабинке было темно, и никто не обращал внимания на эти мелкие шалости.

Кабинку заказали на четыре часа. Когда они вышли, уже стемнело. Ужинать не пошли — обед был плотным, к тому же в кабинке они съели немало снеков и фруктов, так что эта трапеза отпадала сама собой.

Сюй Шэн не помнил, когда успел заснуть, скорчившись на диване. Переносимость алкоголя у него была никудышная. После трёх бутылок он уже не мог разобрать, кто сидит напротив. Он открыл глаза, только услышав голос Шао Чжаня.

— Вставай, пошли.

«…»

Остальные с шумом и гамом выходили наружу. В кабинке остались только они вдвоём. Голос Хоу Цзюня донёсся из коридора: «Брат Чжань, вы двое, побыстрее!»

После короткого сна сознание Сюй Шэна немного прояснилось, но соображал он всё ещё крайне медленно. Четыре слова, сказанные Шао Чжанем, прокрутились в его голове несколько раз, и когда он собрался отреагировать, Шао Чжань добавил: «Чтобы мне отнести тебя обратно?»

Подсознательно Сюй Шэн, кажется, ещё помнил, что натворил в прошлый раз, когда напился.

Не дожидаясь, пока Шао Чжань закончит, он сам обхватил его за шею и тихо сказал: «Неси».

Шао Чжаню очень хотелось отнести его на руках.

Но остальные одноклассники седьмого класса всё ещё ждали у входа.

Шао Чжань, не меняя позы, поднял его с дивана и поставил на ноги, дожидаясь, пока тот устоится: «Сам идти сможешь?»

Сюй Шэн кое-как мог идти, но только держась за Шао Чжаня. Вся компания седьмого класса спустилась на лифте и пошла обратно. Сюй Шэн всё ещё был в тумане и смутно услышал, как Хоу Цзюнь спросил: «Что со Старшим Шэном?» — а Шао Чжань ответил: «Он перебрал».

Хоу Цзюнь было обратил внимание на их сцепленные руки, но после слов «перебрал» больше ни о чём не думал. Все дошли до школьных ворот и собирались расходиться. «Тот ящик с алкоголем, да? Я немного выпил, градус там высоковат. С такими способностями, как у Старшего Шэна, точно не вывезти… Короче, ты отвечаешь за то, чтобы отвести Старшего Шэна обратно, а мы с Тань Каем пойдём в класс за домашним заданием».

С этими словами компания разделилась.

Сюй Шэн пошёл за Шао Чжанем наверх. После того как проветрился на улице, способность соображать заметно улучшилась. Шао Чжань сперва открыл дверь своей комнаты в общежитии, чтобы поискать что-нибудь от похмелья, а потом собирался отвести Сюй Шэна обратно. Но когда он обернулся от письменного стола, Сюй Шэн, который прошёл следом, обнял его.

Сюй Шэн наклонил голову, упёршись подбородком в плечо Шао Чжаня. Голос у него был слегка хриплый. Он помолчал и наконец сказал: «Давай ещё постоим так. Я тогда не наобнимался».

Шао Чжань медленно провёл пальцами по волосам Сюй Шэна, а затем приложил небольшое усилие, заставляя его запрокинуть голову, и спросил холодным голосом: «Только обниматься?»

Уже невозможно было разобрать, кто к кому потянулся первым. Постепенно их дыхания переплелись. Возможно, из-за алкоголя поцелуй казался крепким, как ликёр. Нижняя губа Сюй Шэна защипала, и он рефлекторно провёл по ней языком — и наткнулся на язык Шао Чжаня. Этот подпитый поцелуй был гораздо горячее предыдущих двух, он словно сжигал остатки скудного рассудка.

Шао Чжань сжал талию Сюй Шэна, с трудом останавливая руку, норовившую скользнуть ниже: «Хватит. Если сегодня хочешь нормально отдохнуть, меня больше не провоцируй».

Но Сюй Шэн не ответил. Сквозь мутную пелену опьянения он уставился на выступающий кадык юноши. Затем его тело среагировало быстрее, чем голова, — он даже сам не понял, как открыл рот и легонько прикусил его.

Этот укус был словно молчаливое согласие и намёк.

Но Сюй Шэн не остановился после этого укуса. Он повернул голову и укусил за палец, которым Шао Чжань попытался оттолкнуть его. Сегодня на нём были тёмно-чёрные джинсы с низкой посадкой.

Из-под слегка приподнявшейся рубашки виднелись смутные очертания мышц живота и пресса.

…

Это ощущение было знакомым, но наполненным волнующей новизной. Быть под чьим-то контролем — совсем не то же самое. Всё его тело словно охватил огонь, в голове раздался гул, и никаких слов не осталось. Шао Чжань склонился к его уху и тихо велел называть его «братцем», и Сюй Шэн хриплым голосом позвал его.

Когда у Сюй Шэна совсем не осталось сил, он услышал, как Шао Чжань шепчет ему на ухо: «Помоги мне».

Ночь была глубока, и хмель был похож на непрерывный огонь — яростный, безоглядный, словно стремящийся сжечь дотла. В конце концов на полу остались лишь скомканные бумажные салфетки.

Примечания к главе:

[1] 周杰伦 (Джей Чоу) — культовый тайваньский певец, «король китайского попа». Сравнение с ним — высший комплимент вокальным данным.