В это время в учительской толпилось народу — со всех классов сбежались старосты сдавать домашку после линейки. Но этот голос было невозможно игнорировать: как струя холодного воздуха посреди летнего зноя.

И вдобавок — до жути знакомый. Сюй Шэн расслышал «товарищ учитель» среди этого базара, похожего на овощной рынок, отчётливее всего.

— Ты вовремя, — Мэн Говэй опустил кружку. — Домашку всю собрал?

— Без одной.

Сюй Шэн безучастно опустил глаза. Сначала увидел угол серо-голубой формы. Потом человек сбоку положил стопку тетрадей на стол. Сюй Шэн поднял взгляд на пару сантиметров выше — и увидел чью-то руку с чётко прорисованными костяшками.

Выступающие запястья. Длинные пальцы.

Мэн Говэй хотел спросить, кого нет, — глянул на того, кто только что вернулся со сцены покаяния, и понял, что вопрос излишен:— Ты вчера отпрашивался, ещё не знаком с классом. Как раз тот, кто не сдал, здесь. Познакомьтесь… будет удобнее собирать домашку.

— Я никогда не сдаю домашку, — сказал Сюй Шэн. — Удобнее не станет.

Тут он увидел лицо того самого бога учёбы. Шао Чжань как раз повернулся к нему. Встретились взглядами — и оставшаяся фраза «…есть что-то ещё?» завернула круто:

— …Это опять ты?

Всё та же чересчур правильная форма.

Из-за бледной кожи волосы парня казались особенно чёрными. Черты лица — на самом деле очень выразительные, и только выражение «отойди от меня подальше» смягчало эту агрессивную красоту. Он стоял так, будто отгородился от всего мира.

Сюй Шэн получил ответ на свой вопрос «так ли хорошо сидит школьная форма Шестой школы?». Из всех в учительской, кто был в форме, только этот тип выделялся.

Мэн Говэй прямо-таки просиял:— Вы знакомы?!

Не то что знакомы.

Уже успели сцепиться.

Ответили одновременно —

Сюй Шэн:— Можно сказать.

Шао Чжань:— Не знаком.

Сюй Шэн:— ?

Это «не знаком» прозвучало абсолютно ровно, до ледяного равнодушия.

Мэн Говэй запутался окончательно: так знакомы или нет?

У Сюй Шэна в груди смешались все чувства. Всю ночь он строчил покаяние, скрежеща зубами: «Попадётся мне этот тип — ворвусь к нему в общагу и наваляю под одеялом». А тот даже не помнит, в чём дело.

— Общага. Три тысячи слов покаяния, — процедил Сюй Шэн. — Или мне подсказать точнее? Стена.

Шао Чжань вчера отпрашивался, вечером приехал на такси к школе. Увидел, как кто-то лезет через стену, — ему действительно было всё равно, кто это. В общагу постоянно кто-то входил и выходил, многие после возвращения переодевались. Только сейчас он сопоставил этого типа с тем, кто вышел на сцену и с первого же слова взорвал школу.

Шао Чжань явно ничего не хотел говорить. Опустил взгляд на Сюй Шэна и выдал скупую оценку:— Покаяние написано неплохо.

Сюй Шэн: «…» А тебе какое дело?

В голове у Сюй Шэна сейчас красовалась одна буква: «Б».

Мэн Говэй не въезжал, но решил перейти к делу:— Раз вы знакомы — это просто замечательно. Дело в том, что несколько учеников подали заявку на смену мест. Я хочу слегка пересадить класс. В планах — посадить вас двоих вместе. Вы не против?

Снова одновременно —

Но в этот раз — удивительно синхронно.

— Против.

Сюй Шэн понял, что больше не выдержит в учительской. С одной стороны — новый классный, который несёт какую-то херню про «познакомлю». С другой — одноклассник, с которым они уже успели сцепиться.

Боялся, что сорвётся.

— Учитель, — начал Сюй Шэн, подбирая слова, и выдавил: — Мы с этим Шао Чжанем… не пара.

Мэн Говэй: «…»

— Между людьми должна быть судьба. Дыня, сорванная силой, не сладкая. Я со своим нынешним соседом прекрасно уживаюсь. Любовь и согласие. Единомыслие. Я сплю, он слушает — никто никому не мешает.

Мэн Говэй попытался его перебить.

Сюй Шэн:— Насильно навязанная дружба до добра не доведёт.

«…………»

Сюй Шэн сам понял, что это звучит всё страньше и страньше, и сменил тему — просто распахнул дверь:— Короче, покаяние я написал. Взыскание — делайте что хотите. Если больше ничего нет — я пошёл в класс.

Мэн Говэй второй раз налетел на этот отпор. Такая позиция — сплошной «отказ от диалога»: ни уговорами, ни давлением. Зацепки не найти.

Один ушёл. Остался другой. Мэн Говэй взял себя в руки и повернулся к Шао Чжаню:— Ты тоже не хочешь с ним сидеть?

— Да.

Мэн Говэй сегодня врезался в две стены подряд. С горем пополам проглотил обиду:— Можно узнать причину?

Причина Шао Чжаня была куда прозаичнее — просто морока с пересадкой, и знакомиться с кем-то ему тоже было неинтересно:— Хлопотно.

План «Один ведёт другого» не сделал и первого шага — умер, не родившись.

Если Сюй Шэн был труден в общении, то, по мнению Мэн Говэя, Шао Чжань был тем, с кем действительно сложно.

Мэн Говэй впервые увидел Шао Чжаня в десятом классе. Хотя он и не вёл тогда у десятых, но отвечал за олимпиады среди старшей школы.

После регистрации на математическую олимпиаду начались вечерние занятия. Во всей аудитории он был единственным десятиклассником. Мэн Говэй, руководствуясь принципом «участие — уже победа», специально подготовил ему базовый набор задач.

А парень просидел в последнем ряду меньше десяти минут. Поднял руку, подошёл с листком к столу и шлёпнул заполненный бланк перед ним:— В следующий раз не надо специально готовить мне базовый уровень.

За месяц подготовки он держался особняком. Ни с кем не враждовал, но и друзей не завёл. На листы с задачами смотрел теплее, чем на всех в аудитории.

Мэн Говэй помолчал пару секунд и решил зайти с другой стороны:— Ладно. Ещё вопрос. Вчера тебя не было, старосты ещё не все выбраны. Есть должность, которую хотел бы занять?

— Я буду готовиться к олимпиаде. Может не хватить времени и сил.

Шао Чжань отрезал.

Но Мэн Говэй не сдавался. Он хлопнул себя по колену:— Вот везение! Я припас для тебя должность, на которую не нужно ни времени, ни сил!

Шао Чжань понял, что классный решил во что бы то ни стало повесить на него какую-то обязанность:— Говорите.

Мэн Говэй просиял:— Нам как раз не хватает старосты по дисциплине!

— Не нужно много времени, правда? И отлично подходит. Будешь следить за Сю… то есть за дисциплиной. Особое внимание — нашему Сюй Шэну.

Мэн Говэй:— Он может время от времени прогуливать уроки разными способами, перелезать через стены, не ночевать в общаге, драться за территорией школы…

—

Сюй Шэн вернулся в класс и ещё не знал, что Мэн Говэй зарядил за его спиной мощный бафф.

Чжан Фэн услышал, что бог учёбы сегодня вышел с отгула. После зарядки снова повис на окне седьмого класса. Сюй Шэна не было, так он привязался к его соседу:— Храбрец, скажи, почему я всё время с богом учёбы разминаюсь? Может, мне с ним не суждено встретиться?

Сосед Сюй Шэна оказался парнем в очках, на вид хлипким, но с позывным «Храбрец». Кроме того, что в имени у него правда был иероглиф «храбрый», так он ещё и осмелился сесть рядом с Сюй Шэном и выжил целых два дня.

Ли Минъюн, впрочем, был вовсе не таким храбрым. Просто в день регистрации у автобуса сломались тормоза, он приехал поздно — и они с Сюй Шэном вошли почти одновременно. Выбора не осталось.

Входя в седьмой класс, он чуть не покончил со своей школьной жизнью прямо на месте.

Ли Минъюн испытывал священный трепет и перед другом школьного хулигана:— Бог учёбы пошёл в учительскую. Можете заглянуть на следующем уроке.

Чжан Фэн:— А чего ты дрожишь? Сидишь с нашим шефом — какие впечатления?

Сосед, которого Сюй Шэн в учительской описал как «любовь, согласие, единомыслие», про себя ответил: «Хочу забрать документы».

— Наш шеф не дерётся и редко матерится, — сказал Чжан Фэн. — Он культурный парень. Не бойся.

В этот момент Сюй Шэн как раз подошёл к окну. В класс не зашёл, встал рядом с Чжан Фэном, опёрся на подоконник:— Чего бояться?

— Тебя обсуждаем. Твой сосед тебя боится, — сказал Чжан Фэн.

Сюй Шэн не ощущал ни капли самосознания. За эти дни он вроде бы ничего не делал: на уроках спал или играл в телефон, а когда выходил стоять в коридор — создавал соседу идеальную тишину для учёбы. Так что всё, что он сказал Мэн Говэю, было неправдой лишь отчасти:— У нас с соседом отличные отношения.

Сюй Шэн:— Правда ведь, Ли Юн?

Ли Минъюн: «…»

Чжан Фэн:— Его зовут Ли Минъюн. Даже я, из первого класса, запомнил. Ты чего?

Сюй Шэн потёр нос, уходя от темы. С утра он был занят, ничего не ел и только сейчас почувствовал голод:— Есть чего пожрать?

Чжан Фэн вытащил из кармана пачку сигарет.

Сюй Шэн посмотрел на него.

Чжан Фэн сам убрал сигареты обратно. Этот хулиган из Шестой школы не курил — по части курения он вообще не вписывался в образ.

Чжан Фэн порылся в карманах и выудил леденец на палочке:— Только это. В ларьке дали на сдачу, когда сигареты брал. Ты чё, не завтракал?

— Всю ночь покаяние писал, утром проспал, — Сюй Шэн опирался локтями на подоконник, принял леденец, развернулся спиной к окну и начал разворачивать обёртку. — Ты чего опять трёшься у седьмого?

Чжан Фэн хотел ляпнуть «пришёл поржать, ты же говорил, что тебя не поймают», но прозвенел звонок. Он попятился, на ходу бросая:— Всё, не до болтовни. У нас сейчас Старый Ли. Опоздаю на секунду — шкуру спустит.

Сюй Шэн сунул одну руку в карман штанов, небрежно махнул другой и, зажав леденец зубами, вошёл в класс.

Сел на стул. Только сейчас вспомнил глянуть, какой урок. Он откинулся назад, прищурился — и увидел, что угол доски загораживает чья-то спина. Видны только пуговицы формы, застёгнутые до верха, и торчащий кадык. Чёрные волосы. Ледяное выражение лица.

Когда Шао Чжань пошёл к задней парте, угол открылся — и Сюй Шэн разглядел на доске «Математика».

Сюй Шэн разгрыз леденец в три приёма, потом, не меняя позы — откинувшись на стуле, — полез в парту за учебником. Книги выглядели так же, как в день получения: на обложке даже имени не написано.

Он листал, когда в классе ахнули, а потом зашушукались.

Сюй Шэн не поднял глаз, но заметил, что солнечный свет, падавший из окна, заслонили. Только что он весь купался в солнце — и вдруг, будто погода переменилась, потемнело. На парту упала большая тень.

Он поднял голову вынужденно.

Шао Чжань прошёл мимо нескольких передних рядов. Вместо того чтобы сесть на своё место, он подошёл к проходу, слегка наклонился и двумя пальцами взялся за палочку леденца, который Сюй Шэн держал в зубах. Сюй Шэн опешил — белый пластиковый стержень исчез изо рта.

— На уроке конфеты есть запрещено.