В школах города С часто организовывали разные мероприятия на разные темы, и каждый семестр ученики принимали в них участие. Оборонно-патриотическое воспитание, проще говоря, были небольшими военными сборами, только по сравнению с обычными сборами туда добавили экскурсионно-практические занятия.
Оборона — это, как следует из названия, защита государственного суверенитета, территориальной целостности и безопасности, передача населению соответствующих знаний и навыков.
Когда Мэн Говэй сказал это, класс взорвался.
Тань Кай: «На прошлой неделе уже ходили слухи, и вот это правда! Говорят, мы сможем посмотреть на симулятор авианосца и пострелять из оружия…»
Тань Кай изобразил прицел снайпера.
Мэн Говэй «кашлянул» и тяжело хлопнул по кафедре: «Тихо! Вы что, на осеннюю экскурсию собрались?!»
Хотя это было далеко от осенней экскурсии, временно покинуть класс — они были рады куда угодно.
Уведомления передавали от первой парты к последней.
Сюй Шэн, приоткрыв глаза, лежал на парте. Шао Чжань как раз взял уведомление и положил его перед Сюй Шэном. Взгляд Сюй Шэна был наполовину скрыт кепкой, наполовину упал на руку Шао Чжаня, которую тот ещё не успел убрать.
«Проснулся — не лежи, — сказал Шао Чжань, — Старый Мэн уже полурока на тебя смотрит».
Сюй Шэн нехотя сел прямо, кепка сползла ещё немного. Он взглянул на телефон — до конца первого урока оставалось пять минут. Убрав телефон, он понял, что в словах Шао Чжаня что-то не так, и задумчиво спросил: «Ты что, следишь за Старым Мэном ради меня?»
Шао Чжань держал ручку в одной руке и, повернув голову, взглянул на него: «Неужели не очевидно?»
Что значит «неужели не очевидно»?
Уж кто-кто, а Шао Чжань должен быть первым, кто отберёт у него телефон.
Сюй Шэн вспомнил их бурное знакомство и подумал: не двойные ли стандарты у его соседа-ботана?
Сюй Шэн: «Ты забыл, что ты ещё и член дисциплинарного комитета?»
Шао Чжань не стал отрицать: «Забыл».
Шао Чжань сделал паузу, отложил ручку, откинулся назад, посмотрел на Мэн Говэя, который писал на доске указания по оборонно-патриотическому воспитанию, и добавил: «Или ты хочешь, чтобы я тобой руководил?»
Сюй Шэн, конечно, не хотел.
Вернуться к нормальной учёбе, не быть постоянно прижатым к стенке и не слышать «нельзя то, нельзя это», а тем более не находиться в теле этого типа под именем бога учёбы, каждый день учась. Сюй Шэн, посидев так немного, опёрся подбородком на руку, сидел вразвалку, просторная кепка всё ещё была небрежно надета на голову. Он усмехнулся: «Спасибо, товарищ Шао, за проявленную снисходительность».
Шао Чжань и сам не знал, что с ним происходит. Раньше у него были одни стандарты для Сюй Шэна, а теперь…
Теперь, когда дело касалось его, все стандарты исчезли.
Если бы Мэн Говэй узнал, что его план «один за одного» привёл к такому результату, он бы, наверное, выплюнул три литра крови.
«Тебе велели воспитывать Сюй Шэна, а не потакать ему!»
«Что случилось с его самым лучшим учеником Шао Чжанем! С его гениальным юношей Шао Чжанем!»
Сюй Шэн наконец опустил голову и прочитал уведомление.
«Уважаемые учащиеся!Наша школа, откликаясь на призыв, активно разворачивает оборонно-патриотическое воспитание. Ученики второго курса в среду отправляются на базу «Лючжоу».Данное оборонно-патриотическое воспитание продлится пять дней. Просьба подготовить повседневные вещи. Запрещается брать с собой развлекательные устройства, не связанные с данным мероприятием.…»
Содержание уведомления было избитым.
Сюй Шэн пробежался взглядом, сложил уведомление и засунул его в ящик парты.
Мэн Говэй кратко повторил и выделил требования из уведомления и в завершение сказал: «Шесть человек в комнате. Обсудите между собой. Хоу Цзюнь, до конца уроков сдай мне список комнат».
Прозвенел звонок. Седьмой класс снова взорвался.
Хоу Цзюнь привёл Тань Кая и подошёл к ним: «Два брата, есть какие мысли? Если вы не против, я найду ещё двоих, и наша комната будет укомплектована».
Сюй Шэн не возражал: «Без проблем».
Хоу Цзюнь повернулся к Шао Чжаню, у которого на лице было написано «не мешайте»: «А…»
Но он не успел договорить — Сюй Шэн уже сам вписал имя Шао Чжаня в бумагу.
«А?»
Хоу Цзюнь подумал: брат Чжань даже рта не раскрыл. Разве он согласился?
Закончив писать, Сюй Шэн сказал: «Он по умолчанию согласен».
Хоу Цзюнь посмотрел налево, посмотрел направо, не заметил, чтобы Шао Чжань собирался отрицать, и забрал бумагу.
Среда. Вдоль дороги за воротами Шестой школы выстроился ряд автобусов.
Парням требовалось две-три минуты, чтобы собрать вещи. Перед отправлением Сюй Шэн наспех запихнул в рюкзак сменную одежду и туалетные принадлежности и встал в строй у школьных ворот.
Он был высоким, и единственный в школе не носил форму. Стоя в толпе, он очень выделялся.
Так выделялся, что Гу Янь-ван заметил его сразу: «Сюй Шэн! Выйти из строя!»
Автобус седьмого класса как раз открыл двери.
Сюй Шэн лениво подошёл: «Я».
Гу Янь-ван пришёл напомнить ему о необходимости соблюдать правила военной подготовки. Он и раньше беспокоился, а увидев Сюй Шэна, понял: если этот господин не натворит дел, то он будет не Сюй Шэн. «Веди себя прилично на базе Лючжоу. Не вздумай, как в десятом классе, соревноваться с инструктором, кто громче орёт. На этих сборах несколько школ тренируются вместе. Опозоришь не только себя — всех нас, всю Шестую школу опозоришь. Если что устроишь — посмотрим, как я с тобой разберусь, когда вернёмся! Слышал?!»
Сюй Шэн: «Слышал, я не глухой».
Гу Янь-ван хотел добавить ещё что-то, но юноша, стоявший в самом конце строя седьмого класса, остановился перед тем, как сесть в автобус: «Господин Гу, построение».
Гу Янь-ван мгновенно сменил выражение лица при виде Шао Чжаня, на лице появилась улыбка, собравшая морщины: «А, хорошо». Но улыбка быстро исчезла. Обернувшись к Сюй Шэну, он снова стал серьёзным и, погрозив ему пальцем, напоследок предупредил: «Веди себя прилично».
Сюй Шэн шёл за Шао Чжанем. Они заходили последними, остались только два задних сиденья в ряду. «Я, наверное, посплю в автобусе. Сядешь у окна?»
Шао Чжань не возражал.
Сев, Сюй Шэн опустил голову и написал сообщение Сюй Япин. Отправив, он не стал ждать ответа, надел один наушник и уставился в окно.
Неожиданно Шао Чжань спросил: «В десятом классе на сборах объяснительную читал ты?»
«А, — Сюй Шэн отреагировал с задержкой, не ожидая, что Шао Чжань вдруг спросит об этом, — кажется, было такое».
Сюй Шэн в десятом классе поссорился с инструктором — не новость.
В жизни на военных сборах неизбежно встречаются слишком строгие инструкторы, которые приказывают выполнять всё беспрекословно, не слушают никаких объяснений и доводят до слёз многих учеников.
У Чжан Тун в день сборов как раз были месячные, и она могла носить только свои штаны. Ей и так было плохо, но она держалась и вышла на тренировку. А инструктор, не выяснив причину, накинулся на неё с бранью.
Сюй Шэн прервал: «Докладываю».
Инструктор: «Говори».
Сюй Шэн, стоя в последнем ряду, с небрежной интонацией произнёс слова, которые совсем не сочетались с его тоном. Он даже улыбнулся: «Товарищ инструктор, вы можете выслушать человека нормально?»
И в первый же день военных сборов все десятиклассники увидели, как из строя под палящим солнцем вышел человек с листом бумаги в руке. С трибуны было плохо видно лицо — только что он высокий и худой. Голос звучал небрежно и дерзко: «Уважаемые учителя, с чувством глубокой скорби я пишу эту объяснительную».
«…Я не сдержал своих эмоций, но считаю, что инструктор не должен делать поспешных выводов, не выслушав объяснений ученика, нанося непоправимый вред его психическому и физическому здоровью».
«Если инструктор не может исправиться, я не могу гарантировать, что подобное не повторится».
«Объяснительную написал ученик 10-2 класса Сюй Шэн».
Десятиклассники ещё не успели привыкнуть к новой школе и новой обстановке, как уже узнали человека, который в первый же день учёбы вышел читать объяснительную. Причём в уникальном стиле.
В памяти Шао Чжаня имя «Сюй Шэн» сначала никак не соотносилось с человеком, и он никогда не обращал внимания на то, кто это. Но нельзя отрицать, что невозможно было не заметить то летнее палящее солнце и юношу, шагнувшего на трибуну в его лучах.
Сюй Шэн кратко пересказал, опустив подробности про месячные Чжан Тун, и сказал только, что ей было плохо: «Почему вдруг спросил об этом?»
«Просто так», — ответил Шао Чжань.
Сюй Шэн не стал допытываться. Музыка в наушниках смешивалась с голосами Хоу Цзюня и остальных, которые играли в «мафию» в автобусе. За окном мелькали пейзажи. Сюй Шэн и сам не заметил, как заснул.
Дорога до базы «Лючжоу» занимала чуть больше часа.
Когда он снова открыл глаза, то увидел воротник рубашки Шао Чжаня, а выше — выступающий кадык и чёткую линию подбородка. «…»
Как он умудрился уснуть на плече у Шао Чжаня?
Сюй Шэн выпрямился и нашёл оправдание: «Автобус, наверное, слишком трясёт?»
Шао Чжань проницательно заметил: «Обычно ты и так сидишь неспокойно. Я и не надеялся, что ты будешь хорошо спать».
Сюй Шэн повертел шеей и обернулся — и встретился взглядом с сияющими глазами Хоу Цзюня и Тань Кая напротив.
Что-то не так?
Что это за голодные взгляды?
Они же оба думали: «Всё, устали. Сказали уже. Эти двое — настоящая пара. Чище золота».
«Скоро приедем. Просыпайтесь, кто спит. Сначала идём в комнаты, оставляем вещи, потом собираемся в Столетием парке получать военную форму».
Мэн Говэй разбудил остальных и зачитал расписание: «Утром — торжественное открытие оборонно-патриотического воспитания. Шевелитесь, не копайтесь…»
База «Лючжоу» — известная база для военных сборов в городе С[1], с большой территорией, разделённой на восемь зон. Автобусу требовалось много времени, чтобы доехать от ворот. В основном они действовали в зоне оборонно-патриотического воспитания: зелёные насаждения, газоны, залитые солнцем. Проехав через тенистую поляну, автобус медленно въехал в жилую зону.
По пути они уже видели учеников в военной форме цвета хаки, выходящих из жилой зоны.
«Это, наверное, из Четвёртой школы, — сказал кто-то, прильнув к окну. — Интересно, сколько школ будет тренироваться вместе».
На базе «Лючжоу» несколько школ часто тренировались вместе.
Для удобства различия военная форма Шестой школы отличалась от формы Четвёртой школы, которую они видели по пути — морского синего цвета.
Те, кто получил форму, пошли в комнаты переодеваться. Сюй Шэн разорвал пакет и, взяв форму, уже собирался идти обратно, как Тань Кай предложил: «Рядом есть туалет, давайте переоденемся там, чтобы не бегать туда-сюда. Форму пусть Обезьян отнесёт».
Хоу Цзюнь сначала кивал и хвалил: «Какой ты умный», а когда услышал про форму, возмутился: «Погоди-ка, дай вставить слово. А я соглашался? Тань Кай, у тебя есть сердце?»
Тань Кай: «В чём заключается обязанность старосты? Служить одноклассникам».
Хоу Цзюнь: «Иди ты. Я, староста, добровольно слагаю полномочия».
Сюй Шэн долго смеялся.
Хоу Цзюнь, хоть и говорил так, но не отказался.
В туалете никого не было, только три кабинки.
Шао Чжань постучал в дверь, толкнул её, убедившись, что внутри никого нет, и сказал: «Переодевайся первым».
Тут нечего было стесняться — просто переодеться.
Сюй Шэн зашёл в кабинку.
Но всё оказалось не так просто, как он предполагал. Едва натянув штаны, Сюй Шэн обнаружил проблему.
Шао Чжань ждал снаружи. Он прикинул, что прошло около пяти минут. Хоу Цзюнь рядом уже переоделся и вышел, а из кабинки Сюй Шэна по-прежнему не было слышно ни звука. Он хотел спросить «готов?», но дверь кабинки приоткрылась наполовину.
Сюй Шэн одной рукой придерживал дверь и тихо спросил: «У тебя есть ремень?»
Шао Чжань мельком увидел полоску ослепительно белой талии. Широкие штаны едва держались на тазовых костях.
Талия Сюй Шэна… была очень тонкой.
Примечания к главе:
[1] В китайских веб-романах города обозначаются буквами (A市, C市) вместо реальных названий, чтобы не привязывать историю к конкретному месту.