Кирилл

Комната с белым потолком и несмолкающим телевизором реально отупляет. Или это сотрясение сказывается… Так или иначе, но сейчас я искренне рад болтающей без умолку Маргоше. А под звонкий щебет сестрёнки мой отбитый организм принял внутрь даже геркулесовую кашу. Неожиданное угощение!

– Ой, Кирилл, ну я не знаю… Папа хочет остаться здесь, мама рвётся в Нью-Йорк – задолбали уже!

– А сама-то ты чего хочешь?

– А я хочу в Париж, – Маргоша мечтательно закатила глаза. – Зря я, что ли, язык учу? Мне практика нужна. А английский я и так лучше американцев знаю. А что ты улыбаешься?.. Я тебе серьёзно говорю.

Хорошенькая Марго надула губки и стала похожа на обиженную маленькую девочку. Собственно, таковой она и является. Но надо признать, что для своих неполных пятнадцати сестрёнка – просто кладезь полезных знаний и умений. Однако её пытливый ум и неугомонная натура стоят родителям немало седых волос. Я даже рад, что у нас с Марго разные мамы. У моей и так сердце слабое, а чтобы выдержать кипучую энергию чрезмерно деятельной и жадной до испытаний девчонки, нужны железный мотор и адское терпение.

«А что толку знать?! Сегодня знаю, а завтра уже не помню. Я понимать должна!» – и этим всё сказано.

– Кир, ну что мучаешь эту кашу? Овсянка, чтоб ты знал, заряжает мужчину энергией и силой.

И ненавистью на весь оставшийся день.

– Давай, – хихикает Марго, – ложечку за маму, ложечку…

– За Геннадия Эдуардовича, – прозвучал бас Геныча, и в следующий миг возник он сам с каким-то баулом и букетом подснежников.

Это мне, что ли?

– Ой-ой, кто это?! – затрубил Геныч, прикрывая глаза рукой. – Я ослеплён! Маргарита Андревна, да никак Вы? Вот годы-то летят!.. – А обнаружив зажатые в кулаке цветы, мгновенно сориентировался: – Моё Вам почтение и трепетное восхищение, звезда очей моих!

И, низко поклонившись, вручил букет порозовевшей от смущения Марго.

– Спасибо, – пролепетала она. – Вы, Гена, тоже… сильно возмужали.

– Геныч, – рискнул я напомнить о своём присутствии и кивнул на дорожную сумку. – Ты уезжаешь иль приехал?

– О, здорово, Кирюх! Так это… кормить тебя приехал. А то завтра вдруг не получится заскочить, – и, раскрыв сумку, начал извлекать оттуда контейнеры с едой. – Здесь вот котлетки рубленые, картошечка горячая… С маслицем и зелёным лучком! А тут мясные рулетики… Сам навертел! И шарлотка ещё не остыла… Кстати, с яблоками и орехами – мой новый рецепт! А в термосе горячий индейский бульон!

– Для индейцев, что ли? – осторожно спросила Марго, немного ошарашенная шумным появлением Геныча.

– Из индейки! – снисходительно пояснил он. – Птица такая… она там тоже плавает… частями. Полезный диетический продукт, между прочим. Правда, пока я её расчленял, всё сердце себе порвал. Голая… беззащитная… безголовая…

– Геныч, хорош мне ребёнка смущать, – едва сдерживаю смех, но Марго уже хохочет и восторженно взирает на потрошителя беззащитной птицы.

– И чем я оскорбил нежные девичьи ушки? Да, Маргарит Андревна? Ух, где мои семнадцать лет?! – он подмигнул Марго и снова переключился на меня: – Кстати, сегодня Женёк должен из Крыма примчать. Случка с Викулей не случилась! Хо-хо!

Я кивнул, потому что уже в курсе, что попытка Женькиных родителей развести его на договорной брак накрылась. И не понимаю, как вообще в их головы пришла мысль, что Жеку можно заставить жениться. Но тут встряла Марго:

– Серьёзно? Ой как я рада! Терпеть не могу эту идиотку Вику. Ума с гулькин носик, а гонора… Но тётя Алла будет в шоке. Теперь у неё надежда только на Наташку, – Маргоша вздохнула и многозначительно посмотрела на Геныча.

– А при чём здесь Наташка? – выдали мы в один голос.

– Мальчики, ну вы как дети, – она закатила глаза. – У Наташки ведь тоже есть жених! Тётя Алла заочно даже дату свадьбы запланировала. А Наташка сказала, что если не выйдет замуж за любимого… – сделав паузу, Марго снова испепелила Геныча взглядом, – тогда ей всё равно, за кого выходить. Бедная…

– Кому это она сказала? – я ошарашенно спросил сестру, и она постучала себе по груди.

– Да что за Средневековье?! – взревел Геныч. – Как вообще можно принуждать к браку? Да Наташка… она же дитё ещё!

– Му-гу, – ехидно вставила Марго. – Младенцу, кстати, уже двадцать.

– Вот именно – сама себе хозяйка! Ноги в руки – и в путь!

– В какой путь, Гена? – ехидно спросила мелкая пиявка. – У Наташки только два пути, если ты вдруг не в курсе. Но там, куда рвётся она, её, к сожалению, никто не ждёт…

Взглянув на растерянного Геныча, мне вдруг захотелось взять Марго за ухо и вышвырнуть отсюда. Но Геныч вдруг вспомнил, что его где-то срочно ждут и, пробормотав «Я на минутку», сбежал сам.

– Ты что здесь устроила?! – рявкнул я грубее, чем хотел бы.

– А что я такого сказала? – ощетинилась Марго.

– Ты только что пыталась втереть человеку чувство вины…

– А твой Геночка хочет белым и пушистым остаться? Он же знает, что Наташкино счастье в его руках… Да она десять лет по нему сохнет!

Мля… Женская логика устами младенца!

– Да хоть сорок! – вызверился я. – То есть счастье самого Геныча ты вообще в расчёт не берёшь… и ради Наташки он должен забить на собственные чувства… Так, что ли?

– Почему забить? – жалобно пропищала Марго, вероятно, даже не рассматривая ситуацию в таком ключе. – Она ему что, совсем не нравится?

И в этот момент, к нашему общему облегчению, ей позвонил водитель отца и попросил выходить. Марго умчала, даже не поцеловав меня на прощанье. Обиделась, мелкая. А я всерьёз задумался о Наташке и о том, знает ли об всём этом Женёк…

* * *

Геныч вернулся в палату с очень серьёзным лицом и явно настроенный на непростой разговор, а выяснив, что Марго уехала, заметно расслабился и заявил с довольной улыбкой:

– Мне уже заранее жаль беднягу, на котором крошка Маргошка остановит свой выбор. Ей сколько – пятнадцать?

– Только в мае будет. Извини, брат, я сам не ожидал, что её так занесёт.

– Да хорош тебе, Кирюх!.. Че, молодец девчонка… видал, как за семью сражается! А красотка стала!.. Слышь, а я думал, она в Штатах учится…

– Вернулась уже. Теперь в Париж рвётся, французский учит…

– Правда? – оживился Геныч. – Слушай, а мне ведь тоже надо… какого-нибудь толкового репетитора по французскому.

– А тебе-то зачем?

– Ты только Жеке пока не говори, а то он ржать будет, – Геныч понизил голос и доверительно сообщил: – Хочу к нашей Драконихе… в службу безопасности. Но ей я пока тоже не говорил. Ну а что, Кирюх, не вечно же мне по рингу скакать… А тут, может, карьера… Да и во Франции я ещё не был. Ток вот с языками у меня полный швах. Мля… я столько лет жил в постоянном страхе, что однажды мне пригодятся школьные знания английского… И вот!..

– Мужайся, Геныч, во Франции без языка – никак. И… я не хочу тебя расстраивать, но, боюсь, школьным багажом ты не обойдёшься.

– Да уж, этот багаж у меня не отнять… Чего нет – того нет! – Геныч озадаченно почесал затылок и внезапно сменил тему. – О, кстати, Кирюх, я всё хотел спросить… а как твою девочку зовут? Ну-у… эту, ниндзю с нунчаками…

– Аика, – я впиваюсь взглядом в Геныча, который лупит себя по лбу. – Ты её видел?

– Я? Да где? Просто имя у неё необычное… – он смотрит на меня честными глазами. – Да серьёзно, Кирюх, я просто Максу про неё рассказывал, а имя забыл.

– Геныч, мне бы свалить отсюда ненадолго…

– Охренел? Ты себя в зеркало видел? Да ладно, хрен с ней, с рожей… но ты ж еле ползаешь…

– Геныч, мне очень надо… Поможешь?