Аика

Город буквально окружили «Долины нищих»! В посёлок Ясное я въехала в растрёпанных чувствах. Чёртов Терминатор! Ещё один советчик объявился! А знал бы всю правду – там бы, на парковке, и придавил в своих медвежьих объятиях… Насмерть!

Да пошли все на хрен! Учителя…

Блинчик я проглотила, не ощутив даже вкуса. Второй же в качестве утешительного приза так остался в гигантских лапах Терминатора. Хорошие у Кира друзья, повезло ему с ними. Вот только со мной не повезло.

Бесцветный голос навигатора посоветовал свернуть направо, а звонок моего мобильника сообщил о том, что Гор меня потерял.

– Эй, малая, там с тобой всё в порядке? – раздался из динамика его развязный голос.

– Есть хочу, – буркнула я. – А в остальном – порядок.

– По голосу не похоже… Слушай, мне тут сейчас какой-то олень звонил – втирал что-то за дорожную неувязочку. Клялся, что прямо сейчас готов всё тебе компенсировать. Не пояснишь? А то я, если честно, ни хрена не понял…

Быстро же выкидыш из Audi сориентировался!

– Так может, речь не обо мне?

– Да ла-адно! Знаешь, детка, в моём окружении больше нет «крошечных куколок с азиатской мордашкой», – Гор хмыкнул. – А уж таких отбитых, рискнувших перевести стрелки на меня, – и подавно.

Я пожала плечами, но, опомнившись, что Гор меня не видит, озвучила:

– Этот вариант показался мне наиболее безопасным.

– Для кого? – хохотнул Гор.

– Ну, вообще-то я о себе заботилась, – пояснила осторожно, уже не вполне уверенная, что поступила правильно. Быть должницей Змея – то ещё удовольствие.

– Ох, пользуешься ты моей добротой, Айка!.. – лениво протянул он. – Ладно, расскажешь. Ты, кстати, далеко ещё? Не заблудишься?

– Иду по хлебным крошкам.

– М-м, ну давай, воробышек!

Сложно заблудиться, если земли этого буржуя захватили четверть всего посёлка. И почти за пять лет знакомства с Гором к нему домой я еду впервые. Вернее, в его загородный дом. Обычно мы встречались в его отеле или офисе, и несколько раз я приезжала в его городскую квартиру. Сюда же, в Ясное, я никогда не напрашивалась, да и строительство дома полностью завершилось лишь год назад. Но теперь, подъезжая к логову Змея, я не жалею, что потратила время – вот это размах!

Впечатлена? – Ещё бы!

Восхищена? – Нисколько!

Моя лесная избушка выглядит гораздо уютнее.

♥

За короткостриженой зелёной лужайкой размером с парочку футбольных полей… Чёрт!.. Реально зелёной?! – Именно! Разве что слегка припорошенной снежком. Так вот за ней раскинулся, растянулся… Нет – неприлично распростёрся одноэтажный классический особняк, до тошноты напоминающий мой бывший ненавистный лицей – и цветом и размерами.

Снег за окном превратился в какую-то пакостную колючую морось, и мне ну совсем не хочется покидать салон и долбиться в ворота. Но пока я выискиваю глазами кнопку звонка, кованые створки дрогнули и медленно стали раскрываться. Хм, меня здесь ждут, однако. И мой танк не спеша пополз по булыжной дорожке к дому, а я закрутила головой во все стороны, осматривая территорию…

Только что здесь, собственно, осматривать? – совершенно лысое пространство. Ну и скукотища! В моём небольшом дворике не в пример интереснее – и деревья, и прудик с мостиком, и конура собачья… Вот, кстати, она, конура, гораздо милее выглядит, чем серый и мрачный дворец Змея. И вокруг дворца – куда зря! Да на этом пастбище можно стадо коров выгуливать и кормить досыта. Но лучше бы забомбить парк аттракционов. Или озеро с лебедями! Или, на худой конец, ёлок навтыкать – всё веселее.

Вдалеке послышался собачий лай, и я повернулась на звук. Задорно повизгивая, из-за дома выскочили две здоровые собаки и устроили догонялки – чёрный за рыжим… А моё сердце ухнуло в желудок…

Пушок!..

Каким-то чудом я не въехала на ступеньки крыльца. Противно заверещал парктроник, и, резко затормозив, я выпрыгнула из салона, не прекращая следить за резвящимися собаками.

– Пушок! – получилось сдавленно и тихо.

Но он будто услышал и рванул в мою сторону, а я, замерев и прижав кулаки к груди, позвала его снова… почти шепотом.

– Его зовут Орландо, – раздалось за моей спиной, и я вздрогнула. Обернулась. И встретила стальной холодный взгляд прищуренных глаз.

– Орландо?.. – недоверчиво переспросила у Гора и снова перевела взгляд на рыжего пса.

Действительно… Теперь и я вижу, что это какой-то Орландо. Снова перепутала… а сердце так и не вернулось. Такое уже случалось.

– Идиотское имя, – отворачиваюсь от собак, мгновенно потеряв к ним всякий интерес.

– Это по паспорту, – пояснил Гор и криво улыбнулся. – А вообще этого красавца зовут Марио.

– Тоже дурацкое.

– Ну… в сравнении с «Пушком» конечно, – Змей понимающе закивал и поинтересовался без тени улыбки: – А кто у нас Пушок?

– Это самый лучший в мире пёс, – выпалила я и опустила глаза, – которого я предала…

Это живо в памяти по сей день…

Как в ночь перед отъездом из Киева я втайне от всех пробралась к Пушку… Как обнимала его, утешала и, давясь слезами, просила прощения. За всё – за свою грубость, за то, что вынуждена оставить его… За Егора, который так и не узнал о своём брате. И обещала… клялась Пушку, что Ли обязательно за ним вернётся. Я правда очень верила в это! А Пушок смотрел на меня своими умными глазами и тоже верил… А на следующий день я уехала. Как же он звал меня… скулил, плакал мне вслед… А я даже не обернулась, чтобы взглянуть на него… в последний раз.

И на девчонок не оглянулась. И на маму. И папе в глаза не смотрела… весь путь до самого Воронцовска. И потом… Когда он оставил меня, передав Бабане с рук на руки. Её я тоже не хотела видеть. Долго. С того самого момента, как она распахнула перед нами дверь и с жёсткой ухмылкой поприветствовала: «Чудны дела твои, Господи! Ну?.. И что вы тут растопырились? Заходите, раз припёрлись… родственнички, мать вашу!»

Мы с папой вошли. И моя жизнь изменилась…

Стешка писала мне почти каждый день и часто высылала фотографии Пушка. Он казался вполне довольным жизнью… Целых полгода. Но в один из дней с ним что-то произошло. С раннего утра и на протяжении всего дня Пушок сильно нервничал и даже не кушал… А к вечеру вдруг залаял, заскулил, заволновался… перемахнул на глазах у сестрёнки через забор и всё… Больше он не вернулся.

Помню, Бабаня сказала мне, что собаки чувствуют свою смерть и уходят… Какой бред! Пушку только пять лет было – совсем ещё мальчик… А вот что чувствуют – это правда. Про собак не знаю, а птицы точно чувствуют. Мой Ричи ведь тоже всё понял – отпускать меня не хотел, со мной рвался… А я не поняла… не почувствовала… не услышала… Снова предала. И потеряла.

Всё помню… Как будто вчера это было…

Как сквозь толщу воды или сквозь время… в моё сознание проникает голос.

– Что? – не расслышав вопрос, я подняла глаза на Гора.

– Про Пушка, говорю, расскажешь? – он повторил вкрадчиво и почти ласково.

Змей-искуситель…

– Нет, – отрезала я резко и поёжилась от холода. – А ты, хозяин, всегда гостей на улице выдерживаешь?