— А ты, Ниса, оказывается, та еще шлюшка! — сквозь тяжелую муть утреннего сна в мое сознание проник до боли знакомый голос… Я попыталась открыть глаза, но мой мозг затянуло назад в марево дремы.

— Вот не ожидал от тебя такого, честное слово! Это надо же такое учудить — притащить домой жиголо! Это как же надо было отчаяться, дорогая, чтобы до такого опуститься! — на этот раз громкие причитания бывшего мужа окончательно выдернули меня из вязкого омута.

Я резко открыла глаза и села на постели. К горлу подкатил ком тошноты и я стрелой метнулась в ванную. Побочка не заставила себя ждать, как я и предполагала. Если буду перебарщивать с дозой регулярно, заработаю несварение.

— Только не говори, что ты еще и беременная, — не унимался Луиджи, как всегда недовольным тоном.

Кажется, он никогда не испытывал других эмоций. Сейчас же его язвительность вызвала новый приступ тошноты, и меня опять вывернуло прямо на его глазах.

— Фу, Ниса! Вот все в тебе так. Не женщина, а недоразумение. Ни манер, ни умения себя преподнести.

— Что тебе нужно, Луиджи, с утра пораньше? — я включила холодную воду и умылась. — И что ты забыл в моей спальне? И вообще, в моей квартире?

— Во-первых, эта квартира не твоя, а наша, а во-вторых, я пришел, между прочим, поздравить тебя с защитой. Вчера, извини, не смог как следует это сделать, твои церберы не дали. Цветы вот тебе принес, хотел сделать сюрприз…

— Не стоило, у меня уже есть СЮРПРИЗ, второй, боюсь, я уже не потяну.

Я прошла мимо мужа, случайно задев его плечом, на что тот зашипел и возмутился:

— Ниса, да в кого ты превратилась после того, как я тебя бросил? Прямо хамка какая-то стала!

— Во-первых, это не ты, а я тебя бросила. А во-вторых, мне некогда с тобой возиться, у меня сегодня много дел.

— Не узнаю тебя. Ты стала такая резкая. Раньше ты была другой, более уравновешенной. Неужели и правда беременная? И от кого?

Меня начинала раздражать эта утренняя аудиенция. Не хотелось бы опять прибегать к помощи таблеток. И я мысленно представила себя в безветренной пустыне, где ничто не может поколебать мой покой. Вдох — выдох.

— Я не беременная, — ответила я спокойно. — И с того момента, как я застала тебя в объятьях твоей помощницы, причем на моих простынях, ты потерял право вламываться в мою комнату. Поэтому, пожалуйста, выйди за дверь, мне нужно переодеться.

— Между прочим, это ты виновата. Я сорвался. Потому что я мужчина, а не кукла, которую можно оставить дома и укатить на два месяца в экспедицию. И к тому же ты ничего не делала, чтобы стать хоть чуточку женственнее. Вечно эти растянутые свитера, толстовки и джинсы, волосы как солома на сеновале.

— Согласен, — раздалось со стороны двери.

Мы с бывшим оба посмотрели на обнаженную по пояс фигуру, которая стояла в дверях, сложив руки на груди. При виде зорганца меня прошило электричеством и щеки залило краской. О, боги! Я вспомнила, что он делал со мной вчера ночью. Или мне это приснилось? Я ни в чем не могу быть уверена, когда нахожусь в таком состоянии. Передозировка лекарств могла вызвать ложные воспоминая.

Меня отрезвил истерический выкрик моего бывшего мужа:

— Какого черта ты лезешь? — набросился он сначала на зорганца, а потом развернулся ко мне и, раздувая ноздри, прокричал:

— Скажи своему проституту, чтобы убирался из дома, пока я его сам не спустил с лестницы.

— Я не против, — жиголо расплылся в нахальной улыбке, — спускай.

Он развел в стороны руки и насмешливо смерил взглядом щуплую фигурку Луиджи.

Это что еще такое? Зорганец решил показать, кто в моем доме настоящий альфа-самец? А не много он себе позволяет?

— Послушайте, э-э, как вас там…

— Могла бы уже в договоре поинтересоваться именем своего мужчины. Эмиль меня зовут.

— Еще и милуются при мне, — вклинился с ехидством Луиджи.

При этом он сложил руки на груди и сделал оскорбленную физиономию.

— А ты помолчи, — одернула я бывшего, — моя личная жизнь тебя больше не касается.

— Ну как же не касается! Нас еще пока не развели, поэтому я по документам все еще твой муж, и я не хочу, чтобы надо мной смеялись как над рогоносцем.

— Нас не развели только потому, что ты упорно не хочешь признавать, что сколько бы ты не подавал апелляций, решение суда будет одним и тем же. Ты не сможешь отсудить половину этой квартиры, так же как и деньги со счетов, потому что все это мне не принадлежит. Это имущество отца.

— Но он уже больше года числится без вести пропавшим, пора бы признать факт его смерти, дорогая. Вот этого я сейчас и добиваюсь. Мои юристы собирают необходимые документы. А потом ты получишь свое наследство и мы его разделим. Пятнадцать комнат — это слишком много для тебя одной, так же как и миллиарды твоего папеньки, которые такая мышка, как ты, никогда не сможет потратить, потому что не на что. Так ведь?

— Да хоть тридцать, это не твои комнаты. А куда девать собственные капиталы, я уж сама разберусь, без посторонней помощи. И не смей хоронить моего отца! — пальцы мелко дрожали.

Я схватила пузырек и высыпала таблетки на ладонь. Проглотила одну не запивая водой.

— Что, опять нервы? — съязвил бывший муж. — А это все потому, что нужно общаться с правильными людьми, а не с отбросами.

Хотела я прояснить, кто тут у нас правильный человек, но раздался сигнал домофона.

— Это ко мне, — деловито заявил зорганец, — курьер мои вещи привез.

— Так он еще и переехал к тебе, — Луиджи пришел в бешенство. Глаза выкатились, а рот перекосило злобным оскалом. — Ему, значит, квартиру решила отписать. Да он тебя до нитки оберет и вышвырнет как старый тапочек.

— Уже обобрал, — пробубнила я себе под нос и прошла мимо, задев мужа плечом. На этот раз нарочно. И что это во мне проснулось? Прям хочется все делать наперекор своим убеждениям.

— И сколько? — с дрожью в голосе поинтересовался Луиджи.

— Что сколько?

— Сколько он уже из тебя выжал? Ты же умная девушка, а повелась как старая идиотка, — нравоучал меня бывший, меряя спальню шагами.

— Между прочим, — мне вдруг захотелось сказать ему гадость, — Эмиля мне подарили коллеги в честь защиты диссертации. И он потрясающий, ну… в том плане… ну, ты понял, о чем я.

— Вот оно что! Не университет, а притон какой-то. Куда катится научный мир? И часто вы там так развлекаетесь? Оргии устраиваете на семинарах?

— Луиджи, послушай. Мне правда пора собираться на работу. Будь добр, иди уже. Ведь у тебя тоже есть обязанности.

— У меня то они есть и я их выполняю, а вот ты свои — нет.

— Это какие обязанности? Ты на себя что ли намекаешь? С тобой у нас все закончилось. Уже два месяца назад.

— Ниса, милая… — бывший муж вдруг перешел на ласково-просительный тон.

— Не называй меня милая, меня сейчас от этого стошнит.

— Хорошо, не буду. Ниса, может хватит уже дуться.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай все обнулим. Этот суд, недоразумение с Линой. Я, кстати, ее уволил.

— Как мило! Оставил женщину без работы.

— Ты что, жалеешь ее? — Луиджи вытаращился на меня в изумлении.

— Не прощай его, — вклинился в разговор вернувшийся зорганец. — Такие льют в уши, а потом делают тоже самое снова и снова. Кобелиная натура не излечима.

— Да ты бы вообще молчал, не тебе об этом рассуждать, — бывший даже покраснел. Его красивое лицо перекосило от злости.

— А я — профессионал, а не бабник. Не надо путать.

— Еще скажи, что ты работаешь в три смены, чтобы прокормить жену и детей, — яд буквально сочился из Луиджи.

Да что он так завелся? Хотя, что тут удивительного. Судя по его поведению, развода он не хочет. Это же не ему изменили. У него как раз-таки все было в ажуре. Сытая беспечная жизнь с богатой женой, связи ее отца, выход в свет… Он прекрасно устроился, еще и красоток содержал за мой счет. Блаженство, а не жизнь! И если бы я не решила тогда сделать сюрприз (сюрпризы, оказывается, очень вредная вещь), чтобы порадовать мужа внезапным возвращением, он бы так и продолжал гулять от меня, пока я целыми днями пропадала в университете.

Думаю, зорганец прав. Кобель он и есть кобель.

А тем временем спор только разгорался. Я решила не участвовать и прилегла на кровать. До выхода на работу еще оставалось время. Я прикрыла глаза, ожидая действия лекарства. Пальцы дрожать перестали, но в голове еще шумело.

— Я не женат и не планирую.

— Действительно, а зачем? Меняй себе баб в свое удовольствие. Обобрал одну, пошел к другой. Удобно. Почему я не выбрал эту профессию?

— Потому что натурой не вышел. Мелковат.

— Что ты сказал? — Луиджи сжал кулаки и выпятил грудь.

— Все, довольно, — я все же решила вмешаться, — еще драки мне тут не хватало.

— А драки и не будет, — зорганец усмехнулся и пошел на выход.

— Что, сбегаешь? Я знаю, что у таких как ты мускулы как у резиновой куклы. Надутые, а толку никакого. Боишься, что испорчу личико? Работать нечем будет?

— Луиджи, прекрати. Я тоже тебя не узнаю. Никогда раньше не слышала от тебя таких грубых слов.

— А ты много чего не слышала и не видела. Живешь в своем придуманном мире. А жизнь, Ниса, она — другая. Реальная!

— Хорошо, — я вздохнула и посмотрела бывшему мужу в глаза. Он в ответ уставился на меня в ожидании.

— Так что, Ниса, попытаемся начать все сначала? Теперь мы квиты. Я изменил тебе, ты — мне. В семейной жизни всякое случается. Главное идти друг другу на встречу, прощать…

— Луиджи, — у меня невольно вырвался смешок, — ты прав. Я жила в нереальном мире до вчерашнего дня. Доверяла близким людям, даже слишком доверяла. И меня жизнь за это жестоко наказала. Теперь я не верю никому. А тебе в первую очередь. Так что уходи, пожалуйста. Я уже устала от твоего присутствия.

— Ну смотри, Ниса, как бы тебе потом не пожалеть о своем решении. Дважды предлагаться не буду. Я не жиголо, чтобы стелиться перед старухами.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

А я так и осталась стоять, открывая и закрывая рот в немом возмущении.

Через несколько минут у меня вернулась способность говорить и я спросила у пространства:

— Это как он меня сейчас назвал? Старухой? Меня? В двадцать семь лет?

Пока приходила в себя, донесся звук щелкнувшего замка входной двери.

— Ушла, скотина, наконец-то! О черт, в кого я превратилась? Сплошные ругательства! Но как тут сдерживаться? Такая концентрация событий! Море впечатлений. Мне их не переварить и за полгода, куда там за день.

И тут я услышала гул мужских голосов и смех зорганца. Да что там такое происходит?

Я поспешила в прихожую, откуда доносились голоса.

А там!

А там стояли трое. Мой жиголо, привалившись к стене со сложенными на груди руками, мой бывший, растрепанный, как будто его валяли несколько часов с ряду, и мой аспирант!

— Энтони, что вы здесь делаете? — моему удивлению не было предела.

— Она еще и удивленной прикидывается! — прыснул ядом бывший.

— Вы просили, госпожа Радински, с утра принести вам отчет по практике. Вот! — и парень трясущимися руками протянул мне красную папку.

— В смысле? — не поняла я. — Я же просила принести в университет, а не домой.

— Но у вас нет утренних пар, поэтому я решил…

— Ясно! — перебиваю я своего незадачливого аспиранта.

Педант он и есть педант. Сказано утром, значит утром. Хоть в ад спустится, но выполнит поручение. Не знаю даже, хорошее это качество для ученого или это путь в пропасть. Мало ли что потребуют сделать. Может узнать остроту зубов акулы тактильным способом.

— А где вы взяли мой адрес? — резонно поинтересовалась я. Личная информация о преподавателях, равно как и о студентах, в свободном доступе не находится.

— Госпожа Дион, ваша ассистентка мне его дала. Я еще вчера к ней обратился. После фуршета.

— Понятно. Надеюсь, не на ее шелковых простынях вы узнавали мой адрес?

Боги, что я несу? Я даже рот прикрыла рукой и отвернулась. Стыдно то как!

А Энтони рот раскрыл от изумления и ничего на это не ответил.

Зорганец заржал.

А Луиджи понесло в свои степи на всем скаку, и меня как кипятком окатило от услышанного.

— Она еще и сцены ревности тут закатывает! В присутствии мужа! Я не подозревал, что моя жена такая оторва. С одним всю ночь кувыркалась, а с утра второй подтянулся на подмогу. А ты, оказывается, пожестче предпочитаешь. Да? Нравится, чтобы в два ствола тебя жарили? Знал бы, давно Мишеля привлек в нашу пресную спаленку. Тогда бы и всех этих экспедиций не было. Так ведь, дорогая? Вот зачем тебя из дома так тянуло, чтобы на вольных просторах на чужих членах вдоволь напрыгаться. Свой то приелся для такой горячей штучки как ты. А я слышал, что тихони — это скрытые распутницы. Но не верил. Мне советовали проследить за тобой. Ну не может же человек целыми днями на работе пропадать, когда у него на счетах папашкины миллиарды пылятся.

Я стояла в состоянии зависшей системы, моего аспиранта трясло всем телом. Зорганец же вытирал слезы на глазах, загибаясь от смеха.

— Что молчишь, роднуля. Нечего возразить? — продолжал поясничать мой бывший.

Первым очнулся рассудительный Энтони.

— Прошу прощения за созданные мною неудобства.

И он быстро оказался за дверью, как будто его тут и не было.

А Луиджи, обдав меня показным презрением, тоже отправился на выход. Напоследок он бросил через плечо:

— Ладно, пошел я. Как-то душок тут стоит грязненький. Надо перед работой домой заскочить, душ принять.

И этот подонок неторопливым шагом вышел за дверь под мое шокированное молчание.

— Да чтоб ты сдох, кусок крысиного дерьма! — вырвалось у меня в закрывшуюся перед моим носом дверь. И я даже не удивилась своей новой манере выражаться.

Я уже ничему не удивлялась…