Хелена
Нанна нащупала свою складную трость для слепых и с щелчком отстегнула ремень безопасности.
— Я зайду туда, — обыденно произнесла она, словно собиралась в ближайший киоск за молоком.
— Туда? Non non (нет-нет)! — Хелена перехватила руку Нанны. — Ты с ума сошла? — Она подалась вперед, вглядываясь через лобовое стекло. Время близилось к шести вечера, и Фредерикссуннсвей тонула в сумерках. Большинство магазинов уже закрылись, но в доме номер 185 за витриной с птичьими клетками и аквариумами еще горел свет. На вывеске попугайно-зеленого цвета красовалось название: «Беллис Дюр».
Зоомагазин был, пожалуй, последним, что она ожидала увидеть. Три месяца назад, в пятницу 21 июля в 21:38, кто-то по этому адресу в Брёнсхёй отправил ей электронное письмо со словами: «Мы всё еще следим за тобой». Ей и раньше приходили подобные сообщения на французскую рабочую почту. На самом деле это случалось регулярно последние десять-одиннадцать лет. Письма были на французском, но почти всегда с орфографическими ошибками или неуклюжими формулировками, словно их пропустили через онлайн-переводчик или писал человек, для которого французский не был родным.
Угрозы всегда приходили с новых анонимных ящиков, созданных специально для этого, но последнее сообщение отличалось от других. Впервые ей удалось отследить IP-адрес отправителя — он вел к этому дому в копенгагенском пригороде. Тот — или те, — кто разрушил ее жизнь, находились в Дании, а роутер с этим IP-адресом был установлен где-то в двухэтажном здании из красного кирпича на самой оживленной улице района. Согласно земельному регистру, дом принадлежал пожилой женщине из Корсёра, которая сдавала в аренду пять небольших квартир. Стоило это дешево — как охотно рассказал ей по телефону один из жильцов прошлым летом, — но входная дверь и домофон давно просились на свалку, а домовладелица раскошелилась лишь на один общий интернет-роутер для коммерческого помещения на первом этаже и четырех квартиросъемщиков выше.
В самом доме жили в основном старики, едва ли способные на месть или насилие, необходимые для многолетней слежки за французской полицейской. Так что наиболее вероятным местом отправки оставалось нежилое помещение на первом этаже. Однако, согласно официальным реестрам, здесь должно было находиться кальянное кафе, а вовсе не зоомагазин.
— Ты могла состричь волосы и изменить цвет глаз, Хелена, но если эти люди действительно следят за тобой десять лет, они узнают тебя с первого взгляда. — Нанна открыла дверцу машины и привычным движением разложила трость.
Хелена откинулась на спинку сиденья, наблюдая, как Нанна медленно движется по тротуару. Пожилая женщина водила тростью из стороны в сторону, постукивая по стенам, пока не нащупала входную дверь и не скрылась внутри магазина.
Хелена посмотрела на часы на приборной панели. 17:56. Если Нанна не выйдет к шести вечера, она пойдет за ней. Сдвинув солнцезащитный козырек, она несколько секунд разглядывала свое отражение в зеркальце. Шов на щеке противно ныл, под глазами залегли темные синяки. Они появились после взрыва в прошлый четверг, но что именно стало причиной — недосып или ударная волна, — она не знала.
17:58. Она проводила глазами двух девочек-подростков, шедших мимо и уткнувшихся в телефоны. Стоит ли ей подойти ближе к магазину? Или лучше оставаться здесь с заведенным мотором, готовой рвануть с места в ту же секунду, как появится Нанна? Сможет ли Нанна быстро сориентироваться и найти машину, если им придется спешно уезжать?
17:59. Она отстегнула ремень безопасности. Скинула куртку. Ее внезапно бросило в пот. О чем, черт возьми, она думала? Нанна по-прежнему считала, что должна опекать Хелену, но в этой ситуации такая роль была в корне неверной. Профессионалом здесь была Хелена, это она совершила ошибку и обязана была ее исправить.
Знакомое чувство вновь нахлынуло на нее. Неспособность защитить тех, кто тебе дорог... Это было так унизительно. Так позорно.
Часы на панели показали 18:00, и в ту же секунду свет в витрине зоомагазина погас. Хелена замерла, глядя на темный фасад. Вот как ощущается страх — словно все внутренности сжались в один ледяной ком. Ее правая рука рефлекторно потянулась к бедру, но кобура была пуста. После поездки в Бловстрёд она, строго по инструкции, разрядила табельное оружие и заперла его в сейфе Управления. Какого черта она решила сыграть в пай-девочку именно сегодня?
Монтировка! Она потянулась к заднему сиденью — ребра отозвались острой болью при повороте корпуса, но она проигнорировала ее. Железная монтировка лежала за пассажирским сиденьем еще с тех пор, как несколько недель назад она вывозила обломки старого шкафа. Выскочив из машины и оставив дверцу приоткрытой, а ключи в замке зажигания, она бросилась через тротуар и прижалась к стене дома. Двигаясь к магазину, она держала монтировку наготове. Последние два метра она преодолела пригнувшись, укрылась за деревянным поддоном с соломой для домашних животных и заглянула в окно. Внутри было темно. Свет горел лишь в глубине, в каморке, выходившей окнами во внутренний двор. В этом светящемся проеме мелькнул силуэт невысокого мужчины. А затем она увидела Нанну — мужчина крепко удерживал ее за руку.
Хелена сделала два шага назад от витрины и огляделась. Где-то здесь должен быть проход во внутренний двор, хотя это вряд ли бы помогло. Дворы в Копенгагене обычно заперты из-за обилия дорогих велосипедов и детских колясок. Если этот тип уведет Нанну через черный ход, она никогда...
Дверь магазина распахнулась, и Хелена поспешно нырнула за поддон с соломой.
— Простите за беспокойство, — защебетала Нанна, выходя на тротуар и прикрывая за собой дверь. Она замерла на секунду. — Хелена? — позвала она, словно почувствовав присутствие напарницы.
— Я здесь, — Хелена вышла из тени, взяла Нанну за руку и спрятала монтировку за спину. — Я уже начала волноваться.
— Я чувствую. Но вооружаться точно не стоило.
Хелена мысленно чертыхнулась. Шестое чувство Нанны — удивительная способность улавливать малейшие изменения в поведении Хелены — обострилось по мере того, как угасало ее зрение. Скрыть от нее что-либо было невозможно.
— Продавец оказался крайне галантен. Его зовут Педро. Он открыл магазин второго октября, — продолжила Нанна.
— То есть всего две с половиной недели назад?
— Да, а само помещение снял первого сентября. До этого оно пустовало три-четыре месяца, так что ему удалось изрядно сбить цену за аренду.
Хелена помогла Нанне сесть на пассажирское сиденье и сама устроилась за рулем. — А что с кальянной?
— Прогорела. Кальянная закрылась. По словам продавца, хозяйка дома приезжает в Копенгаген только в случае потопа или задержки оплаты. А с кальянной как раз случился второй вариант.
— Они не платили аренду?
— Да. И не отвечали на предупреждения. Когда хозяйка со своим мускулистым сыном лично приехали вытрясти долг, птичка уже улетела.
— Птичка?
— Выражение такое, Хелена! Птичка улетела, поезд ушел, кальянщики сбежали, прихватив с собой абсолютно всё, кроме ковролина. Ну и запаха табака, разумеется.
— И он тебе всё это так просто рассказал?
— Я наплела ему, что мой муж был постоянным клиентом кальянной, пока не бросил меня ради маникюрши из Вординборга. Он от жалости чуть не подарил мне хомяка.
Хелена закатила глаза:
— Mon dieu (боже мой)...
— Честное слово, это самое захватывающее приключение в моей жизни за последние месяцы.
— И твой новый друг не смог сказать, кто пользовался помещением в июле?
— В том-то и странность. Помещение пустовало с мая по сентябрь, пока не въехал Педро.
Хелена откинулась на подголовник, размышляя. — Это бессмыслица. Письмо было отправлено именно отсюда.
Нанна пожала плечами: — Роутер, по словам Педро, висит прямо в подъезде, и пароль написан прямо на коробке. Так что подключиться к нему и отправить письмо мог любой человек со смартфоном, имевший доступ в здание. Почтальон, сиделка, уборщик или курьер службы доставки «Вольт»[56]. Педро еще упомянул, что сюда вызывали клининговую компанию для генеральной уборки перед сдачей, но было ли это именно в июле, он не знает. — Она замолчала на секунду, а затем повернулась к Хелене: — Мне жаль, дорогая, но, боюсь, будет трудно выяснить, кто ошивался здесь три месяца назад.
— Хм. Погоди. — Хелена снова вышла из машины и огляделась. Через пару домов от зоомагазина находилось агентство недвижимости, чуть дальше по улице — кабинет подолога, китайская лавка и продуктовый супермаркет. Рядом стоял частный дом с гаражными воротами, выходящими на дорогу. По другую сторону от магазина располагались автосервис, шашлычная и велосипедная мастерская.
У супермаркета наверняка должны быть уличные камеры видеонаблюдения. У автосервиса и велосипедной мастерской тоже. Шашлычная, судя по всему, работала допоздна по выходным, так что там тоже могли стоять камеры.
Хелена читала в ведомственном журнале, что частные лица всё чаще устанавливают камеры наблюдения на своих домах. По датским законам магазины, рестораны и государственные учреждения обязаны стирать записи через тридцать дней, но, при некотором везении, кто-то мог этого не сделать. А уж частники имели право хранить свои архивы сколько угодно.
Она вернулась в машину, села за руль и посмотрела на часы. 18:14.
— Мне нужно ненадолго заскочить в Управление, ты не против? — спросила она Нанну.
Глаза Нанны радостно блеснули:
— Только если пообещаешь взять меня с собой!