Экспериментами с Амандой я занимался часа три, не меньше, всё больше впечатляясь — нет, не её энтузиазмом, а её удачливостью или гениальностью. Так быстро добиться результата в совершенно новой области знания! Суметь соединить магию двух миров — серьёзная заявка и, если исследования не застопорятся, то быть профессоре приближённой ко двору, как пить дать! Императрица её уже заметила, а если так пойдёт и дальше, то за титулом и званиями дело не станет.

Аспирантки, таская какие-то громоздкие ящики, принайтовленные на спину, и тыкая всюду ведущими от них шлангами с насадкой, смогли не только обнаружить магические активаторы перемещения, но и, с помощью большого аппарата, их запустить — вернее, как только я увидел, что начался процесс формирования телепортационного канала, тут же его прервал. Без надёжного магического прикрытия и роты моих стрелков, я не собирался рисковать наткнуться на очередную пережравшую магии тварь. Но всё-равно — это был успех, несомненно! Вот только меня он скорее насторожил, чем обрадовал. Ведь теперь пропадала необходимость во мне, как в активаторе порталов! Впрочем, пока переживать рано, тут ещё стадия испытаний не закончена, что уж говорить о полноценной работе.

— Ваше благородие!

Я сидел в профессорской палатке, обсуждая с Амандой планы на будущие эксперименты, когда внутрь заглянула одна из официр, безошибочно найдя меня взглядом.

— Да?

— Вас вызывают в гарнизон, приказ Её Высочества.

— О как! — не став медлить, тем более, что обо всём важном мы уже поговорили, и сейчас просто болтали за бутылочкой вина, я залпом допил свой бокал, энергично поднялся, посмотрел на ставшую враз недовольной учёную, и с улыбкой развёл руками. — Я бы и рад ещё посидеть — но, сами понимаете, служба!

— И накой эта служба вам сдалась… — пробурчала та, проводив недовольным взглядом нырнувшую обратно официру. — Вы, Слава, большая умница, вам бы дальше учиться пойти, на факультет экспериментальной магии — хоть вы и мужчина, но я бы уж походатайствовала, чтобы в порядке исключения. Зарываете ведь свой талант в землю! Сами посмотрите, сколько у нас вояк, и сколько учёных — ну неужели армия без вас не обойдётся?

— Армия, может, и обойдётся, — не стал спорить я. — Вот только я без неё не смогу обойтись. Хочу стать генералой! И это желание сильнее меня, Аманда.

— Печально, печально… Но, — подняла та голову. — Я всё же тешу себя надеждой, что это в вас говорит молодость. А вот как станете постарше и разочаруетесь в службе, тогда прошу к нам, в науку пойти никогда не поздно.

— Возможно, — кивнул я на прощанье. — И до завтра. Думаю, после обеда мы с вами сможем продолжить.

Я вышел из палатки и поискал глазами Кораблёва. Увидев того в окружении местных дам, активно заигрывающих с улыбающимся юношей, вздохнул, нахмурился и позвал:

— Господин подпоручик!

Тот, увидев меня, немедленно подскочил, оправляя форму, церемонно кивнул разочарованно вздохнувшим аспиранткам, и поспешил ко мне.

Деловито поинтересовался:

— К себе?

— Нет, — я посмотрел на часы, прикинул, нужно ли мне что-нибудь с собой, после чего добавил. — Едем на станцию, я — на Большую Землю, к Её Высочеству, а ты вернёшься в гарнизон. Со станции я Антонину предупрежу, но ты и сам зайди, доложись.

— Есть, — кивнул тот, привычно не задавая лишних вопросов.

До станции мы долетели за полчаса. Тормознув у массивных ворот в железобетонной стене, я снова передал руль подпоручику, а сам, оставив себе только револьвер, налегке пошёл на КПП.

Можно было, конечно, оформить разрешение на выезд транспорта, но зачем? Между станцией и гарнизоном крепости и так регулярно ходил бронированный поезд с охраной.

Вообще, то, с каким размахом здесь продолжали строительство, меня радовало. Платформа, изначально рассчитанная на одновременную выгрузку всего двух вагонов, прилично удлинилась, и теперь могла вместить сразу шесть пассажирских или товарных вагонов под разгрузку и, плюсом, обзавелась аппарелью для выгрузки техники с открытых платформ. К первому кольцу стен добавилось ещё одно, с укреплённой галереей поверху, с бойницами для ведения магического и ружейного огня, а в нескольких приземистых и длинных казармах обитало не меньше двух сотен солдат, и несколько десятков чаровниц, готовых, если надо, обеспечить защиту объекта. И это не считая официр рангом повыше, которые на объекте тоже присутствовали в энном количестве.

В общем, всё было куда как серьёзно.

— Ваше благородие! — пройдя на платформу (дежурная смена неплохо меня знала, и пропустила без проволочек), я почти столкнулся с группой официр, в которой мелькнуло знакомое лицо одной из сестриных подруг, поручицы Воротынской.

Кивнул, отдельно выделив ту:

— Дамы официры, Софья!

— Тоже в гарнизон? — на правах знакомой живо поинтересовалась Викина подруга, явно обрадованная, что я помню её по имени — остальные просто на меня глазели.

— Да, — я улыбнулся. — Съезжу, а то месяц уже здесь в лагере — хоть в цивилизацию выберусь.

— И мы тоже месяц тут сидели, завод охраняли.

— Ты чего!.. — немедленно шикнула на Воротынскую её сослуживица. — Это же секретная информация!

— Ну да, а то княжич сам не знает, он же паж Её Высочества!

— Я и в самом деле не знаю, — пожал плечами в ответ. — Видел, что что-то строят, но что конкретно — мне не интересно, своих дел хватает.

— О, а правда, что у вас там целый мужской батальон? — тут же спросила другая поручица, с таким явным интересом в голосе, что другие девушки засмеялись.

— Что⁈ — возмутилась та.

— Кто о чём, а Криста о мужиках!

— Я просто спросила.

— Да-да!..

— Правда, — ответил я, улыбнувшись. — Но пока только на бумаге. Первая рота укомплектована, остальные — позже.

— Целая рота? И что, ни одной женщины?..

— Ну почему, начштаба — женщина, — качнул головой я. — И ещё несколько на вспомогательных должностях, но в остальном — да, все мужчины.

Тут послышался лязг, и из темноты тоннеля, что прикрывал своим железобетонным сводом проход на Землю, показался локомотив, с пыхтением тащивший пару пассажирских вагонов и несколько товарных. Из товарных немедленно на перрон попрыгала куча солдат, споро принявшихся выгружать какие-то тюки, а мы стали заходить в распахнувшиеся двери пассажирского — полностью пустого, если не считать дежурную пару подпоручиц охраны.

Я напоследок взглянул в сиреневое небо своего бывшего мира, и шагнул внутрь. Впрочем, вряд ли покидая его надолго. Ну что там ещё может придумать Её Высочество?

* * *

Я был не прав.

Придумала. Вот только не Её Высочество, а Её Императорское Величество.

— Ваше высокоблагородие, — поприветствовал я выросшую до полковницы адъютану великой княжны. — Новые погоны вам к лицу!

— И вам тоже, — заулыбалась та. — Карьерный взлёт — многим дамам на зависть! Давно ли подпоручицей были?

— Вроде и недавно, а столько всего произошло, что кажется, почти вечность назад. Но понимаю, многим кажусь возмутительным выскочкой.

— Это не так, — внезапно посерьезнела женщина. — Иная и за пять лет в стольких боях не побывает, во скольких вам довелось. Гарнизонные официры вас уважают. Эх, вам бы женщиной родиться!.. К вашим умениям, да ранг четвёртый-пятый — какие дела бы делали!

Вот тут она права — дел бы я наделал столько, сколько им и не снилось… Но увы! Впрочем, имеющейся во мне маны Осколка вполне хватало как раз выдать что-то на уровне ранга пятого с плюсом, может даже близко к шестому. Но один раз.

— Её Высочество у себя?

— У себя, сейчас доложу.

Но едва полковница успела подняться из-за стола, как дверь в кабинет командующей распахнулась, и на пороге показалась сама Ольга. В генерал-полковничьей форме со всеми регалиями, коих набралось весьма немало, впрочем, верх кителя был не по уставу растёгнут, а портупея снята.

— Явился — не запылился! — ворчливо произнесла она. — Засел в этом своём лагере на месяц — хоть бы разок зашёл, поделился успехами.

— Так Ваше Высочество, все, до единой, минутки посвящал подготовке новобранцев! Чтобы рота была как можно быстрее готова.

— И куда ты так торопишься?.. — протянула княжна.

Этот вопрос заставил меня слегка напрячься, но продолжать та не стала, только развернулась, проходя внутрь, и небрежно бросила:

— За мной.

— Слушаюсь! — тут же шагнул я следом, бросив взгляд на адъютану. И плотно прикрыл за собой дверь.

Вообще, поведение великой княжны было непонятным. Вроде и недовольство выразила, но как-то так, словно для проформы. Не как начальница подчинённому, а как жена мужу. Вот и дальше, вместо какой-то конкретики, она снова попеняла:

— А ведь ты — мой паж! И не ври, не каждую минуту ты подготовкой занят, ещё и к учёным ездишь, мне докладывали.

Расстегнув китель до конца, княжна со вздохом облегчения опустилась на любимую козетку и пожаловалась:

— Терпеть не могу форму, всё сдавливает! И что стоишь, садись давай. И вина…

Она сама откупорила бутылку, и наполнила до середины два бокала на низком столике.

Возникло ощущение дежавю. Маман с отцом, бывало, тоже так разговаривала, когда была не в духе. Отец, кстати, в такие моменты свой норов умерял, и княгине не перечил. Интересно, к чему бы это?..

Мысленно пожав плечами, я сел в кресло по правую руку от великой княжны, взял бокал, чуть пригубил и, откинувшись на мягкую спинку, приготовился слушать. Та тоже отпила, но начинать разговор не торопилась, задумчиво отведя взгляд в сторону.

Так мы и сидели, небольшими глоточками попивая тёрпкую жидкость, пока бокалы не показали дно и, только наполнив их повторно, Ольга, наконец, произнесла:

— В столицу тебе надо ехать.

— Зачем? — слегка удивился я.

— Указание Её Императорского Величества. А она даже мне не докладывает.

— И даже намёка никакого?

— Представь себе! — хмыкнула. — Могу только сказать, что императрица по пустякам не вызовёт. Да, я еду тоже, и твоя напарница, Иванова. Экзамен на четвёртый ранг сдала, теперь получит личное дворянство из рук Её Величества.

— Лика? Это хорошо, — кивнул я. — Вполне достойна, образец чести и доблести, могу свидетельствовать лично.

— Ну, про её доблесть я и сама могу свидетельствовать — а вот про честь… — княжна прищурилась. — Дошла тут до меня некоторая информация относительно вас двоих…

— Ерунда! — тут же отмёл я все нездоровые инсинуации. — Лика никогда себе лишнего не позволяла. В отличие от некоторых других официр… Но те уже успели не раз об этом пожалеть!

Последнее я быстро добавил, увидев, как нахмурилась Её Высочество.

— Ну ладно, раз так — но я не про то, что было здесь, в крепости — я про Томск…

— А что Томск, Ваше Высочество? — приподнял я брови, словно в лёгком недоумении.

— А, ну да, ты же не в курсе… Несколько недель назад Охранное отделение накрыло там подпольную фотостудию, где изготавливали порнографические картинки. Фамилию организаторши не вспомню, да это и не важно — но интересно, что сюжет этих картинок был на тему встреч между гимназистом и кадетой военного училища…

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Вероятно, распространять их планировали как раз среди кадет. Чтобы каждая могла представить себя на месте той, что на фото.

— Вполне возможно, — слегка улыбнулась Ольга. — Только вот незадача, когда стали учинять у той обыск, то нашли ещё фото, но не студийные, а снятые скрытно — и на них тоже были гимназист и кадета…

Я продолжал спокойно сидеть, внешне никак не реагируя на сказанное. Хотя внутри возникло лёгкое смятение. Маман говорила, что заплатила приличную сумму, чтобы те фото были уничтожены, но жадная дельчиха, похоже, один комплект для себя всё-таки оставила…

Ольга побуравила меня долгим взглядом, но реакции так и не дождалась. Неожиданно её губы изогнулись в тонкой улыбке, и она добавила:

— Молодка, не оправдываешься, не кричишь, что на фото не ты — и это подделка.

— А на фото — я? — снова приподнял я бровь.

— Слава, давай не будем играть словами. Ты знаешь, что это ты — и я знаю, что это ты. Потому и спрашиваю: что у вас было в Томске?

И на этот раз в голосе княжны прозвучала едва ощутимая, но вполне мною замеченная угроза. Время для шуток кончилось. Поэтому, внутренне подобравшись, я начал по-военному чётко докладывать:

— Ваше Высочество, встречи с Ликой имели место. Но не для того, о чём вы подумали! Она обучала меня приёмам развития магического дара, которые применялись в их училище. Приносила мне тетради с конспектами, также помогала отрабатывать простые магические манипуляции.

— То есть, это не были встречи интимного характера?

— Нет, Ваше Высочество! Вернее, не совсем… Признаю, что для того, чтобы убедить кадету Иванову мне помогать, мне пришлось вызвать в ней чувства… подарить ей надежду на романтические отношения. Но вступать в них на самом деле я не планировал. Мне просто нужна была её помощь в развитии магии.

— Да-а… — покачала головой Ольга. — Мужское коварство не имеет границ! Так значит, между вами ничего такого не было? Просто там некоторые ракурсы…

— Подобраны так, чтобы создать нужное впечатление. Ни одного по-настоящему пикантного фото там нет! Просто потому, что такого и быть не могло.

— Возможно… — задумчиво обронила княжна. — Ладно, тех фото теперь уже точно нет, я распорядилась — а ту, кто их сняла, ждёт пару десятков лет каторги.

— Ни единой тени на репутации моего пажа и командиры быть не должно! — добавила она со значением, и я только уважительно склонил голову.

Что ж, хорошо, что мне не придётся эту проблему решать самому. Хотя убийство той жучки казалось мне более предпочтительным. Мёртвые не болтают. Но Её Высочеству виднее.

* * *

Бывшую журналистку, а теперь осужденную на двадцать лет каторги Абрамову, закованную в кандалы, везли из суда — на удивление, скорого, и не сказать, чтобы справедливого. Двадцать лет — максимальный срок за преступления ненасильственного характера. Везли её в специальном паромобиле, с кузовом в виде железной будки с решётчатым оконцем.

Окрашенный в чёрное, необычного вида экипаж, наверное, привлекал внимание зевак, но женщине этого не было видно.

Угораздило же вляпаться с Охранным отделением!.. Полицейские-то дуры сначала Прянишникова повязали, когда их совместный прожект, приносящий солидный доход, всплыл не в тех руках. И на том бы всё и закончилось, не влезь туда жандармы… Тем на лапу не дашь — бабы злые, как на подбор, да при погонах. Паше всё лицо так расписали — не посмотрели, что мужик. Вызнали всё — и её потянули. Да быстро так, и трёх дней не прошло! А там, запирайся не запирайся, всю душу вывернут. Рассказала всё, что знала и не знала. Неделю сидела в каземате тюремного замка. В одиночке. Это немного насторожило, обычно таких задержанных в общей камере человек по двадцать держат, а тут — одна. Гулять во двор тоже не выводили — благо, хоть баланду давали исправно. Ещё пару раз вызывали на допрос, уточнить какие-то подробности Абрамовских дел, и один раз показывали найденые фото с княжичем и этой кадеткой. Будь они неладны! Снова увидев лицо парня, женщина испытала прилив злости, подумав, что всё это из-за него. Не было бы его — и жила бы себе спокойно!

Себя обвинять — в том, что сделала эти злополучные фото, а потом организовала фотостудию в борделе — она, естественно, не собиралась. Как и вспоминать, что получила за обещание уничтожить компромат очень приличные деньги, на которые и купила необходимое для съёмок оборудование.

Вскоре брусчатка под колёсами паромобиля сменилась грунтовкой, а затем, по тому, как начало раскачивать кузов, Абрамова поняла, что с дороги они и вовсе куда-то свернули. Попыталась было увидеть что-то в оконце, но смогла рассмотреть только то и дело мелькавшие ветки деревьев.

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Чувство опасности, так часто её спасавшее, завопило с удвоенной силой. В мозгу забилась паническая мысль:

— Неужели хотят где-то в лесу кончить⁈..

Но за что?.. За какие-то картинки⁈ Или, быть может, это месть этой княгини, Деевой?..

Тело сначала всё будто окаменело, а затем наоборот, руки и ноги стали вдруг как ватные. Смерть явственно встала перед внутренним взором бывшей журналистки, готовясь явить свой ужасный лик.

А когда паромобиль остановился, и дверцы кузова распахнулись, впуская двух звероватого вида жандармок, женщина почувствовала, как по ногам потекло что-то тёплое, и истошно заголосила:

— Не убивайте, пожалуйста, не убивайте!..

Официры Охранного отделения, заметив растекающуюся под ногами Абрамовой лужу, брезгливо поморщились, а затем та, что стояла справа, резко двинула женщине кулаком в зубы, заставив голову той мотнуться, затылком впечатавшись в железный борт.

— Ну ты чего? — укорила напарницу та, что слева. — Это же не наш метод!..

Небольшое заклинание, сорвавшись с её пальцев, впиталось в тело арестантки, и та с ужасом поняла, что больше не может пошевелить ни руками-ногами, ни языком — даже глаза перестали слушаться, расфокусировавшись.

— Убивать тебя мы не будем, — добавила левая. — Зачем? Ведь есть простое заклинание, которое спровоцирует апоплексический удар. Отнимется речь, способность писать, могут произойти изменения в характере, и частично фрагментируется память. На время ухудшится владение конечностями, но это неплохо лечат даже на каторге, потому что лес валить — нужны бабы крепкие и здоровые…

Говорила она это с хладнокровным спокойствием профессиональной целительницы, доводящей диагноз до пациента. Абрамова, слушая этот приговор — прекрасно осознавая, что просто перестанет существовать, как цельная личность, превратившись в полуовощ — хотела завыть от отчаяния, но не могла.

— Неприятно, согласна. Но ты будешь жить и работать, принося пользу Империи. Жандармка коснулась пальцем лба каторжанки, шепча под нос какие-то слова, и в голове той словно взорвалась бомба, погружая во тьму беспамятства.

Спустя несколько минут двери кузова с лязгом захлопнулись, и машина, выбравшись из леса, вновь бодро покатила по Иркутскому тракту.