К несчастью, мечтам Гу Вэньвэнь о мясе было не суждено сбыться. Стоило ей заприметить постоялый двор с неплохой таверной внизу, как из переулка поблизости вывалился какой-то оборванец и рухнул прямо Учителю под ноги. Мужчина в лохмотьях, прикрывающий тряпицей лицо, захрипел и протянул руку, обнимая Мо Хэ за сапоги.

– Помоги… те… Помо… – просипел он, отчаянно царапая ногтями мостовую.

Мо Хэ немедленно присел, хватая его за запястье. Сначала Се Юньци посчитал это жестом брезгливости, но даос, оказывается, прощупывал пульс. Гу Вэньвэнь уже отпустила своего шиди и подбежала к Учителю.

– Что с ним такое?

Мо Хэ, одной рукой легко перевернув корчащегося мужчину на спину, самыми кончиками пальцев сдернул тряпицу с его лица. Тот тут же завопил, будто от боли, и потянулся обратно за тканью, но Мо Хэ успел разглядеть лицо: его покрывали страшные черные раны, из-за чего казалось, будто кожа потрескалась и трещины залили чернилами. Хуже всего то, что солнечный свет будто причинял несчастному боль, и он отчаянно пытался снова прикрыться. А его глаза… были молочно-белыми, как у слепого.

– Помо… гите… – жалобно проскулил нищий, зарываясь лицом в ткань.

Мо Хэ нахмурился. Судя по пульсу, мужчину отравили. Впрочем, Мо Хэ не являлся лекарем, а потому его диагноз мог оказаться ошибочным. Ведь этот яд обладал такой токсичностью, что мужчина давно должен был умереть, но почему-то продолжал дышать. Не найдя помощи, слепой неуклюже перевернулся на живот и пополз вперед, не прекращая бормотать. Казалось, будто ему все равно, кого молить: их или кого-то другого из прохожих. Однако все остальные и без того немногочисленные люди на улице, завидев его, сразу с криками бросились врассыпную. В мгновение ока паника будто коровьим языком слизнула всех с улицы. Остались только даос, два его ученика и несчастный слепой, который ничего не замечал и продолжал ползти.

Мо Хэ поспешно шагнул к нищему, но не успел снова его коснуться, как в дальнем конце улицы появились какие-то люди.

– Не трогайте его! Отойдите подальше! Немедленно! – раздался громкий требовательный крик.

Се Юньци резко повернулся в сторону незнакомцев, которые бежали к ним. Их было четверо, все одеты в темно-синюю мягкую кожаную броню и чиновничьи шапки, за поясом находились мечи, а лица закрывали платки. Се Юньци прищурился: они походили на городскую стражу.

– Отойдите! – еще громче крикнул капитан этого небольшого отряда. – Неужели вы не знаете, как заразно змеиное поветрие?

Однако Мо Хэ не повиновался. Услышав о «змеином поветрии», он нахмурился и опустился на колени, уже без всякой брезгливости касаясь спины стонущего нищего обеими руками. Капитан отряда городской стражи закашлялся от возмущения и проорал:

– Я приказываю вам отойти!

Он уже вытянул руку в кожаной перчатке, чтобы оттащить Мо Хэ, но ладони того вспыхнули мягким белым светом, заливающим все вокруг. Се Юньци сделал крошечный шажок назад, и капитан, заметив это, невольно тоже замедлил ход и убрал руку.

– Вы лекарь? – спросил он изумленно.

– Нет, – коротко отозвался Мо Хэ, прощупывая своей ци тело несчастного больного. Мягкая светлая ци явно принесла тому облегчение, потому что он протяжно выдохнул и перестал дергаться, замерев на земле.

Капитан удивленно вскинул брови. Он явно не понимал, что в таком случае делает даос. Он посмотрел на двух других, но Гу Вэньвэнь и Се Юньци явно не планировали ничего ему пояснять: девушка просто не знала планов своего Учителя, а Се Юньци старался жить по принципу «чем меньше этот достопочтенный помогает даосу, тем лучше». К тому же сейчас его занимало кое-что другое: отчетливая темная ци, исходящая от нищего. Его глаза блеснули красным.

– Что вы делаете? – требовательно спросил капитан у Мо Хэ, наконец собравшись с духом.

Тот не ответил. Се Юньци наблюдал, как на лице даоса промелькнуло изумление, затем он нахмурился, и глаза потемнели. Обычно невозмутимый заклинатель вдруг резко отдернул ладони и перевел на них взгляд.

– Что такое? – вырвалось у Се Юньци, которого охватила странная тревога.

Гу Вэньвэнь непонимающе посмотрела на него и сделала шажок к Учителю, однако тот махнул рукавом, сказав:

– Не подходи.

Девушка послушно застыла, но на ее лице появилось что-то сродни испугу. В конце концов, Учитель никогда не вел себя так осторожно с ней.

Мо Хэ меж тем медленно поднял глаза на нищего. Тот был мертв. Даос невозмутимо опустил руки, пряча их в рукавах, но Се Юньци с его острым взглядом успел заметить, что от большого пальца правой руки к середине ладони пошла черная трещина. Глаза Се Юньци сузились.

Даос повернулся к стражникам и левой рукой выудил из рукава подвеску с оленем.

– Господа, мы прибыли в Шанло по просьбе клана Лу. Не могли бы вы указать нам направление?

– Вы гости господина Лу? – спросил капитан, окидывая их оценивающим взглядом. Се Юньци фыркнул, когда глаза капитана задержались на старом халате его «Учителя». Глупые людишки всегда реагировали одинаково и думали, что он бедный бродячий заклинатель.

Что, собственно… было правдой. Се Юньци нахмурился, сообразив, что теперь все воспринимают его точно так же.

– Да, – заклинатель кивнул. – Этого даоса зовут Мо Хэ.

Се Юньци усмехнулся, когда глаза капитана, которые только и были видны, округлились. Молодой господин Се скрестил руки на груди и приготовился смотреть спектакль с первого ряда: он начинался каждый раз, когда даос представлялся. И немудрено – с таким глупым именем его следовало вообще бить при встрече. Жаль, что он был сильнейшим заклинателем из ныне живущих, это немного осложняло ситуацию.

Однако капитан поступил совсем не так, как Се Юньци ожидал: он внезапно опустился на одно колено и выставил перед собой руки. Стражники за спиной последовали за ним.

– Приветствуем даочжана Сюаньи! Прошу прощения, что мы вас не узнали! – прогремели они. Три взгляда[37] Се Юньци совершенно перевернулись.

Судя по реакции даоса, тот тоже не ожидал такого приветствия. Он растерянно застыл, все еще держа в руках подвеску. Затем, заметив, что Се Юньци наблюдает за ним, он пришел в себя, убрал ее в рукав и поинтересовался:

– Господин Лу предупредил о моем приходе?

– Так точно, даочжан. Странно, что у ворот вас немедленно не направили в поместье Лу, – проговорил капитан, поднимаясь на ноги. Его тон тут же сменился на почтительный, будто он разговаривал со знатным господином. – Ситуация чрезвычайная, и господин Лу давно вас ждет.

– М-м, – отозвался Мо Хэ и посмотрел на труп нищего.

– Лао Сань, лао Сы, заберите его к остальным и сожгите, – бросил капитан через плечо. Двое рослых стражников тут же подошли к телу и подняли его за руки и за ноги. Капитан снова повернулся к Мо Хэ. – Позвольте представиться: мое имя – Чжу Шэн, я капитан второго отряда городской стражи Шанло. Я провожу вас до поместья.

Мо Хэ кивнул, однако, когда Гу Вэньвэнь попыталась подойти к Учителю, он ловко уклонился и быстро направился за капитаном Чжу.

Гу Вэньвэнь ничего не понимала. Она повернулась за поддержкой к единственному знакомому человеку, который всегда соображал быстрее, чем она.

– Тсс. – Се Юньци с загадочным видом приложил палец к губам. Затем он наклонился к уху Гу Вэньвэнь и шепнул: – Учитель, кажется, заражен.

Девушка испуганно ахнула и уставилась в спину даосу, который быстрым шагом шел впереди, сохраняя между ними заметную дистанцию.

– Но как? Когда? – Она тут же подалась к Учителю, но шиди удержал ее за руку.

– Нельзя, чтобы городская стража это тоже поняла. Видела, что случилось с тем оборванцем? – прошипел он. – Твой дядя Лу ведь лекарь? Уверен, Учителю не страшно поветрие смертных, и первым же делом он встретится с твоим дядей Лу. А там мы все и узнаем. Пока не привлекай внимания, это все план Учителя.

Это была самая что ни на есть наглая ложь, но убедительный тон Се Юньци заставил встревоженную девушку немного успокоиться. Шиди прав, дядя Лу – могущественный лекарь, для него это поветрие – пара пустяков. К тому же какая болезнь могла сломить Бессмертную душу? Ее Учитель лишь слегка прикоснулся к спине нищего, разве мог он быть серьезно поражен? Даже три змеиных поветрия для него ерунда!

Успокоив саму себя, Гу Вэньвэнь уже бодрее зашагала по улице. Она лишь немного сожалела, что их роскошный ужин испарился прямо на глазах, – но в поместье Лу их наверняка накормят еще лучше!

Се Юньци тоже посмотрел в спину даоса, только в его взгляде читались совсем другие эмоции, а в голове бурлили иные мысли: «Учитель» сказал, что его позвали в Шанло, потому что тут случилась беда. Однако вид нищего и слова о змеином поветрии удивили даоса – это значит, что, кем бы ни был «дядя Лу», он не предупредил друга о болезни в городе. Сам Шанло накрывал защитный барьер, выходит, клан Лу был уверен в демоническом происхождении поветрия. Этот клан взращивал сильнейших лекарей, но даже они не сумели одолеть хворь и пригласили Мо Хэ. Что это значило? За поветрием явно стоял какой-то могущественный демон, справиться с которым не мог целый клан.

Таких демонов было немного. Вернее, всего четыре – наместники царства демонов. Се Юньци, наместник востока, помрачнел. Зачем могущественному демону обращать свой взгляд на мелкий торговый городок? Однако этот городок находился на пути в столицу, и при удачном стечении обстоятельств поветрие могло легко поразить Чанъань. А еще это вотчина клана Лу, член которого, как сегодня случайно узнал Се Юньци, был особенно дружен с даосом.

Когда братья только заключили спор, Се Юньци, не мешкая, бросился искать даоса. Ему было некогда заниматься расследованием его личности – да она его и не интересовала. Он полагал, что быстро одолеет соперника. Он даже не знал, что у этого даоса-одиночки есть друзья и ученица. Однако не все действовали так прямо, как Третий господин. Хоть он и считался самым коварным из четырех братьев, но…

Настроение Се Юньци упало еще сильнее.

Змеиное поветрие оказалось настолько мощным, что сразило величайшего заклинателя эпохи за одно простое прикосновение. Благодаря нищему, который «совершенно случайно» бросился ему под ноги прямо при входе в Шанло. Тогда как городская стража, по словам капитана Чжу, должна была сразу проводить Мо Хэ в поместье Лу. Его ждали, но стражник у ворот ничего не сказал.

Проанализировав ситуацию, Се Юньци вдруг кое-что понял: темная ци, исходящая от нищего, была ему знакома.

И вот это оказалось самым неприятным и неожиданным во всей ситуации.

Кто-то заманил Мо Хэ в ловушку, а Третьего господина – вместе с ним. И теперь этот кто-то собирался опрокинуть черный горшок на голову Се Юньци?[38]

Глаза молодого господина Се опасно блеснули: скорее на железном дереве распустятся цветы[39], чем кто-то, пусть даже один из его названых братцев, сможет обвести этого достопочтенного вокруг пальца.