Сегодня Се Юньци подняли ни свет ни заря, вытащили из кровати и заставили отправиться в путь по замерзшему императорскому тракту. Снег за ночь превратился в лед, и красивые сапоги Третьего господина, который все никак не мог продрать глаза, скользили, отчего его походка была скованной и он смешно размахивал руками.

Нравилось ли это молодому господину Се? Разумеется, нет. Более того, он бы обязательно пришел в ярость, но, на счастье некоего даоса, его ученик слишком хотел спать. Все потому, что прошлой ночью он улизнул с постоялого двора, чтобы встретиться со своими слугами, и после обмена информацией решил немного поразвлечься. К сожалению, в дрянном городке, где они остановились, не было ничего, кроме того самого постоялого двора и захудалой таверны, где продавали мерзейшее вино. От которого, кстати, у Се Юньци сейчас ужасно раскалывалась голова. Да и информации полезной не оказалось: братья по неизвестной причине затаились, и в Огненной пустоши было тише и тухлее, чем в буддийском храме.

Словом, Третий господин пребывал в самом дурном расположении духа, а потому хоть огрызаться и не огрызался, но злобно позыркивал на Мо Хэ, который бодро шел впереди. Гу Вэньвэнь, на удивление, тоже казалась усталой и еле волочила ноги.

– Шицзе не выспалась? – спросил ее Се Юньци, пытаясь стряхнуть дремоту.

– Куда там, Учитель со своей инедией. – Гу Вэньвэнь бросила взгляд на даоса впереди и понизила голос. – Оставил меня без ужина и велел тренироваться. – Она горестно вздохнула.

Се Юньци понимающе кивнул: для Вэньвэнь не было худшего наказания, чем лишиться единственной радости в жизни – еды. Даос твердо вознамерился взяться за ее совершенствование и уже несколько недель пытался приучить ее к отказу от пищи, но для этого требовалось сначала постигнуть суть этой практики и ее цель, очистить тело и разум и увериться в том, что природная ци тоже вполне успешно питает тело.

Здесь-то у Гу Вэньвэнь и нашлось узкое место: ее прожорливое «я» совершенно не желало признавать, что тело справится без тушеной свинины с овощами и сладких клейких рулетиков. На глазах Учителя она изображала послушание, зато тайком поедала лапшу у уличных лавочников. Наверняка она и вчера, попрощавшись с Учителем, отправилась на поиски еды.

Се Юньци вдруг нахмурился: он был слишком беспечен – девчонка могла легко наткнуться на него вечером, и тогда хлопот не избежать. Убить ее, конечно, не сложнее, чем цыпленка, но это доставило бы столько неприятностей…

А еще он хоть и не желал этого признавать, но немного привязался к глупой шицзе. Гу Вэньвэнь была совершенно безобидной и жизнерадостной до идиотизма. Она никак не могла навредить ни ему, ни его планам. К тому же у Се Юньци никогда не было младших родственников, так что Вэньвэнь стала для него кем-то вроде сестры. Будь она демоницей.

Он тряхнул головой, прогоняя эти идиотские мысли. Он не должен ни к кому привыкать, потому что у него есть единственная цель – и эта цель перед ним.

Се Юньци перевел взгляд на спину своего «Учителя». С какой вообще стати они сегодня встали так рано и поспешно покинули деревушку, где мирно прожили почти неделю?

– Кхм, Учитель, – наконец позвал он. Мо Хэ вопросительно повернулся ухом к нему. – А куда мы направляемся?

– В Шанло[15], – отозвался тот.

– А зачем? – тут же встрепенулась Гу Вэньвэнь. – О, я помню этот городок, мы его как-то проходили, верно, Учитель?

Мо Хэ замедлил шаг и поравнялся с ними.

– Да, – отозвался он, еле заметно вздохнул, покосился на Се Юньци, который тут же принял незаинтересованный вид, и добавил: – Я получил сообщение от… кое-кого о том, что в Шанло случилась беда. Меня попросили проверить.

– Какая беда? – Се Юньци не мог больше делать вид, что ничего не слышит, хотя и отметил про себя этого «кое-кого». Он предполагал, что у даоса должен был появиться широкий круг знакомств за годы его странствий, но до сих пор этот беднейший из заклинателей казался лишь оборванцем-бродягой, который не мог позволить себе даже новый халат. Да-да, его старый и выцветший черный халат кое-как отремонтировала Гу Вэньвэнь после битвы в Сянъяне, и теперь даос выглядел еще более жалко, а один рукав казался короче другого.

– Узнаем, когда дойдем, – лаконично отозвался Мо Хэ, будто специально подогревая его интерес.

Се Юньци переглянулся с Гу Вэньвэнь и увидел в глазах девчонки то же любопытство, что охватило его. Некоторое время все трое шли в одну линию, пока ученики не начали отставать от быстроногого Мо Хэ. Задумавшись о чем-то своем, он не заметил, как эти цикада и кузнечик сошлись поближе[16].

– А кто этот «кое-кто»? – тихонько спросил Се Юньци, наклонившись к Гу Вэньвэнь. Та немного покраснела от того, что его прекрасное лицо оказалось столь близко, а после так же тихонько ответила:

– Наверное, дядя Лу. – Затем она немного подумала, стоит ли рассказывать подобное новому шиди, но все же добавила: – Он друг Учителя.

«Ага, – подумал про себя Се Юньци. – У дрянного даоса есть друзья. Полезная информация. Наверное…» Вместе с тем Се Юньци не отпускало странное удивление, что у даоса вообще имелись друзья. Возможно, всему виной образ жизни Мо Хэ или его паршивый характер, но он совсем не казался душой компании. Удивительно, что он смог завести хоть одного друга.

– А кто он такой? – поинтересовался Се Юньци. Ему вдруг стало до жути интересно, что собой представляет этот «дядя Лу». Наверняка какой-то старец, древний монах, такой же книжный шкаф на двух ногах[17], который только и умеет, что цитировать древние трактаты. Се Юньци перебрал в голове всех известных старейшин заклинательского мира и вспомнил, что в горах Хуашань живет клан Лу, глава которого, по прозванию даочжан Янгуй, был больше известен как даочжан Цзянгуй[18]. Несомненно, это он и есть. Только такой сварливый старикан мог выдержать дружбу даоса.

– М-м… – Гу Вэньвэнь замялась, словно не зная, как ответить на этот вопрос. Это еще больше подтвердило опасения Се Юньци: этот «дядя Лу» наверняка был невыносим, поэтому даже бойкая на язык девчонка не могла подобрать вежливых слов.

– Ладно, не говори, – махнул рукой молодой человек, – все равно я сам его вскоре увижу.

Гу Вэньвэнь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнула, помотала головой, а потом отчаянно закивала. Се Юньци возвел глаза к небу: видимо, этот старикан в прошлый визит вынул из нее всю душу, так что Третьему господину даже стало жаль бедную шицзе. Может быть, когда все закончится, он сотрет ей память и заберет с собой во дворец вместо убийства.

– И часто Учитель с ним видится? – спросил Се Юньци после некоторой паузы, посчитав, что стоит побольше разузнать о связях даоса.

– Нечасто… Примерно раз в год, – осторожно отозвалась Гу Вэньвэнь. – Но минуло лишь шесть лун, так что, наверное, случилось что-то действительно плохое.

Девушка нахмурилась, размышляя о том, что же могло произойти в городке Шанло, что потребовало присутствия ее Учителя. Клан дяди Лу был сильным и крупным, одним из пяти Великих, и из-за простой нечисти дядя Лу не стал бы звать Учителя. Если только… Она посмотрела в спину Мо Хэ.

Если только Учитель не слукавил.

Мо Хэ, идущий впереди, не мог знать, что его верная ученица, на которую он потратил столько сил и серебра, думала о том, что ее честный Учитель способен солгать. Впрочем, даже знай он об этом, то не удивился бы. В конце концов, у него, даочжана Сюаньи, в самом деле было столько тайн, что он мог разложить их по книжным полкам по степени секретности. Где-то в самом низу находились бы мелкие секреты, касающиеся ордена Чэньси, в котором он вырос, а также то, что Вэньвэнь и так известно, – как он стал ее Учителем. Чуть выше лежали бы тайны, связанные с Дао Мо Хэ, что важнее тайн Чэньси, еще секреты мира заклинателей и царства демонов, а в углу – маленькая шкатулка с секретом, который принадлежал не ему и стал известен случайно. Полки же на уровне глаз и выше насквозь пробивал бы Цинсин, оплетенный длинной, будто нескончаемой и пропитанной кровью лентой. Что расположилось бы на самом верху, не ведал даже сам Мо Хэ – или постарался забыть.

Словом, Мо Хэ бы не удивился подозрениям ученицы. Но сейчас он был невиновен – его в самом деле спешно вызвал самый несносный человек на свете и по совместительству единственный друг – Лу Уюэ[19].

В послании, которое Мо Хэ получил на духовный кристалл ночью и увидел лишь утром, была только одна фраза:

«В Шанло беда, скорее».

Что это значило и почему Уюэ обратился к нему, а не к своему клану, Мо Хэ понятия не имел. Он немедленно попытался связаться с этим треклятым оленем несколько раз, но духовный кристалл Уюэ молчал. Возможно, этот бездельник просто бросил его в мешочек-цянькунь и сразу же забыл. Или он просто напился в Шанло и остался без денег, вот и отправлял послания всем вокруг, боясь обратиться напрямую в клан к отцу в Чанъань. Такое уже как-то случалось: лет десять назад Мо Хэ получил душераздирающее послание от Лу Уюэ, в котором тот говорил, что с ним случилось большое несчастье и ему срочно, просто жизненно необходима помощь Мо Хэ. Когда тот примчался на своем мече, не спав всю ночь, оказалось, что этот подонок просто проигрался в кости в игорном доме и не мог заплатить. После этого Мо Хэ не общался с ним целый год, пока Лу Уюэ не вернул долг до последней монетки в двукратном размере, включая проценты.

Возможно, Лу Уюэ опять хвалился яшмой, а продавал камни[20]. Возможно.

Но Мо Хэ все равно собрал вещи, расплатился на постоялом дворе и выдвинулся в путь, захватив обоих учеников. Они не успели так уж далеко уйти: после Сянъяна Мо Хэ повел их в Наньян, древний город Чжоукоу, Орлиный город[21] – на восток к морю, но теперь им предстояло вернуться.

Он как раз прикидывал, сколько времени им потребуется на пеший путь. Выходило, что, если без остановки идти четыре дня, они смогут добраться до Шанло к концу этой луны… Единственная проблема состояла в междоусобицах смертных, которых Мо Хэ хотелось бы избежать, а потому, вероятно, кое-где придется сделать крюк…

Мо Хэ не слишком беспокоился о том, что Лу Уюэ действительно мог быть в опасности. В конце концов, Шанло находился недалеко от Чанъаня, вотчины клана Лу и столицы одной из империй, и, случись что действительно непоправимое, Мо Хэ не стал бы первым, к кому можно обратиться за помощью. Он давно не слышал от друга вестей, но они и общались редко. Каждый год они обязательно встречались в каком-нибудь уголке Поднебесной, но срок еще не подошел, и потому Мо Хэ недоумевал, что такое могло случиться с этим баловнем Небес.

Раз уж у него все равно не было дел, а монет в кошельке становилось все меньше, он посчитал, что мог бы прогуляться и до Шанло. Однако три дня… Мо Хэ нахмурился. Перед ним стояла дилемма: либо нанять повозку и ускорить путешествие, либо… Монеты в кошельке Мо Хэ на поясе будто назло жалобно звякнули.

Мо Хэ обернулся.

– Юньци, твоя духовная лодка все еще на ходу? – спросил он, посчитав, что совершенномудрому правителю следует соблюдать экономию в расходах и уметь использовать народ в соответствующее время[22]. Вот и император Мо вовремя вспомнил, что недавно принял неприлично богатого ученика.

– Конечно, Учитель. – Се Юньци и гадать не надо было, чтобы понять, к чему клонит этот скряга. Он тут же полез в свой мешочек и достал маленькую лодочку.

В этот раз Се Юньци был предусмотрительнее: он давно спрятал все скабрезные книжки в ящики подальше от глаз вездесущего Учителя. Теперь-то тот имел право осматриваться, раз уж Се Юньци сам напросился к нему в ученики. Поэтому, когда лодка взлетела в направлении Шанло, Мо Хэ подошел к полкам – просто из любопытства, – да так и застыл с протянутой рукой.

Потому что теперь там в ряд стояли «Пятикнижие», «Четверокнижие», а также отдельно «Тринадцатикнижие»[23], «Чжуан-цзы», «Дао дэ цзин» и даже каким-то боком «Книга правителя области Шан»[24] и «Трактат Желтого императора о внутреннем»[25].

Се Юньци тут же подскочил к нему и с радостной улыбкой возвестил:

– Учитель, в этот раз я подготовился и собрал ваши любимые трактаты. – «Скучнейшие на свете книжки», – добавил он про себя. – Надеюсь, теперь пребывание на лодке пройдет с комфортом.

Мо Хэ посмотрел на своего ученика, затем на новенькие, явно ни разу не открытые книги и вздохнул, опуская руку. На самом деле он как раз собирался отвлечься и почитать что-то новое и необычное. К примеру, в прошлый раз его очень заинтересовала та книжка со странным названием – вроде бы «Цветочная лодка»[26]?..

Но увы, этому было не суждено сбыться. Потому что незабвенный эротический романчик теперь был надежно спрятан в сундук на нижней полке книжного шкафа, закрытый на медный замок.

Мо Хэ провел рукой по корешкам и с некоторым разочарованием выудил «Дао дэ цзин». Что ж, раз почитать не удастся, он с таким же успехом может провести урок для учеников.

Се Юньци, который и не подозревал о том, какую беду накликал на свою голову, порадовался собственной сообразительности и пошел заваривать чай. Весь хороший чай он тоже надежно припрятал для себя, поэтому Учителю достался прошлогодний Лунцзин[27].

К сожалению Се Юньци, хоть даос и был избирательным в чае, все же он жил по принципу «когда в деревне нет высоких деревьев, то и хризантема сойдет за лес»[28], а бедный человек должен вести себя скромно. Так что удар одного демона пришелся по мягкому хлóпку и совершенно провалился.

К тому же в следующий миг после того, как Мо Хэ отхлебнул чай, он открыл новенький трактат Лао-цзы и сказал:

– Раз уж у нас выдалось свободное время, следует посвятить его постижению Дао. Присаживайтесь.

Гу Вэньвэнь метнула злобный взгляд на виновника произошедшего, который в ответ посмотрел на нее совершенно непонимающе. Затем на его лице медленно появилось страдальческое выражение: Третий господин, наместник востока, только что осознал смысл поговорки «уронить свой же камень себе на ногу».