Когда мы сообщили Зое о том, что планируем пожениться, она, кажется, была рада. По крайней мере, тепло мне улыбнулась и даже пообещала принимать все лекарства вовремя, чтобы к свадьбе восстановиться и быть свидетельницей. Я всегда знала, что сестра будет свидетельницей на моей свадьбе, и теперь это было близко как никогда.

– Правда, у нас будет скромное торжество, – заметил Виктор. Тогда он еще был лечащим врачом Зои, и она его немного побаивалась. – Минимум гостей, чтобы отдать дань уважения вашей маме. Пышные торжества оставим на потом. Кафе Эллы идеально подойдет для небольшой семейной вечеринки, как считаешь?

До этого я была в кафе, где Элла работала управляющей, всего раз, но оно действительно было неплохое. В самом центре города, чудесным образом совмещающее возможность удобного подъезда и парковки. – Уютное, культурное заведение, там есть два банкетных зала на семьдесят гостей, – вынес вердикт Виктор. – Так что мы точно влезем.

– Отец обещал приехать, – сообщила я Зое, наблюдая за ее реакцией. После смерти матери она ни разу не разговаривала с отцом, почему-то ее агрессия была направлена в том числе и на него. Как-то у нее вырвалось, что он продолжает жить как ни в чем не бывало, хотя совершил в жизни столько плохих поступков. А нашей мамы больше нет. Что же, в чем-то я была с ней согласна…

Идея продать нашу московскую квартиру пришла мне в голову после долгих размышлений, что же делать дальше. Я поняла, что переезжать в Москву в ближайшее время Виктор не хочет, а все силы бросил на дом и клинику. Мне и так было неловко, что я не работаю и ничем не помогаю, а когда я нашла в его ноутбуке открытую страницу банка, где он собирался оформлять кредит… Мысли бежали впереди меня. Я решила, что продам квартиру и куплю помещение под клинику за свою долю. Приобрету недвижимость в собственность, пусть пока и тут. Недвижимость – это надежное вложение денег. Так я себя убеждала, чтобы не сожалеть слишком сильно. Долю сестры мы положим в банк под проценты, и когда она захочет, сможет купить себе однокомнатную квартиру. Хотя умом я понимала, что жить одна, без меня, она не сможет. Значит, оставаясь в Алатыре, я обрекала и ее навсегда распрощаться с Москвой.

Тут же другая часть меня возмущалась, что Зое уж точно в Алатыре будет лучше. Сестре тяжело давалась жизнь в мегаполисе, а здесь тенистые аллеи, монастыри и живописные улочки будто созданы для неспешных прогулок и созерцания природы. А работу в библиотеке мы ей и тут подыщем. Успокоив себя таким образом и заручившись ее предварительным согласием, я выставила квартиру на продажу. Сначала хотела просто изучить спрос. Виктор, узнав об этом, долго уговаривал не спешить, но в конце концов согласился принять помощь при условии, что владельцем помещения по документам буду я.

– Не хватало еще, чтобы ты думала, будто я женился на тебе из-за денег, – ворчал он, целуя меня в лоб. Хотя я видела, что любимый испытал облегчение, решив вопрос с покупкой помещения. Оказалось, дом потребовал чуть больше вложений, чем он рассчитывал изначально, но, по его словам, оно того стоило.

– Лучше все сделать основательно, чтобы потом сто раз не переделывать. Не терпится показать тебе планировку, но давай оставим это на потом. Хочу, чтобы ты сразу испытала всю гамму чувств, увидев эту красоту.

Конечно, мне хотелось как-то поучаствовать и в процессе ремонта. Ведь у меня тоже было свое видение комфорта и стиля, но Виктор показал мне дизайн-проект, и я поняла, что уже влюблена в наше будущее жилье. Камин, просторная кухня с окном, выходящим в сад. Балки, второй свет, скандинавская простота и русский уют – все сочеталось здесь невероятно гармоничным образом.

Я представила, как сижу в кресле, укутавшись в плед, смотрю на огонь, а муж приносит мне бокал вина. За окном падает снег, а у нас горит мерным теплым светом красавица елка. И впереди веселые новогодние праздники, а потом мы улетим на море, будем валяться на песке, много плавать, неспешно потягивать рислинг под пальмой и любить друг друга на закате.

Да, тогда я была той еще восторженной идиоткой. Как там говорят? Любовь делает из человека идиота. Хотя мне кажется, что любовь просто делает нас уязвимыми. Мы открываем свое сердце другому так просто, как карликовый домашний еж доверчиво подставляет мягкое брюшко для почесывания хозяину.

– Я выхожу замуж за человека, который скрывает от меня наш будущий дом! – пошутила я тогда. – Вот уж воистину идиотский поступок. Может, его вообще не существует? Хотя… я это переживу. С милым рай и в шалаше.

– И давно ты так думаешь? – пристально глядя мне в глаза, спросил Виктор.

– С тех пор, как встретила тебя, – задыхаясь от счастья, ответила я, а он принялся меня целовать.

* * *

Время до свадьбы пролетело как один миг. Мне пришлось съездить в Москву буквально на два дня, чтобы уладить все вопросы с квартирой. Виктор поехал со мной, потому что я очень нервничала перед сделкой. А еще не признавалась даже себе, что боюсь увидеть родной город и подумать, что совершаю ошибку. Наш роман с Виктором был таким стремительным, что у меня не оставалось даже минутки, чтобы все осмыслить как следует. В какой-то мере это было даже хорошо, ведь я знала себя: дай мне возможность выбирать, и я никогда не смогу определиться. На удивление, поездка прошла лучше, чем я ожидала. Спокойнее, что ли… Хотя тогда же впервые я словила себя на мысли, что вокруг меня куча незнакомых людей, я чувствовала себя непривычно растерянной, все казалось странным. Будто тут другие правила не только дорожного движения, но и жизни…

Я смотрела на знакомые места и представляла, каково это – заново строить жизнь, искать работу, думать, кого оставить с сестрой, если я должна буду уехать в командировку. Виктор же вспомнил, как в школьные годы несколько раз приезжал в Москву на соревнования:

– Мы тогда еще жили в Алатыре, и меня всегда напрягало, что приезжаешь в Москву и в центре не видишь ни одного дерева. Абсолютное царство бетона и асфальта. Мне, как ребенку из небольшого, даже можно сказать провинциального, города, очень зеленого, это совсем не нравилось.

Виктор был сама забота, поддерживал меня, вел переговоры с покупателями и в нотариальной конторе, я только ставила подписи. Нашу квартиру купила молодая семья, жена была беременна, прямо светилась счастьем. Милая пара примирила меня с мыслью о расставании с квартирой, я верила, что стены нашего бывшего жилья теперь будут охранять чужой покой и мирную жизнь.

Потом мы отправились отметить сделку в небольшой ресторанчик, и Виктор, заметив мою нервозность, озабоченно уточнил:

– Ты точно не жалеешь, что затеяла все это?

Мне показалось, он имел в виду не только квартиру, но и предстоящую свадьбу. Поэтому я быстро помотала головой, чтобы не обидеть его.

– Как только клиника станет приносить доход, мы сможем чаще путешествовать. Когда переедем в дом, я продам свою квартиру, потом накопим денег и купим квартиру здесь. Хотя бы маленькую. Чтобы мы могли иногда приезжать и гулять по городу, а в остальное время недвижимость можно сдавать.

Этот вариант показался мне оптимальным, потому что я как будто бы не рвала связь с родным городом навсегда. Я уезжала, чтобы строить семью и счастливое будущее, но ничто не мешало мне в будущем возвращаться хотя бы иногда, чтобы повидаться с друзьями или сходить в театр.

Кстати, о друзьях. К тому времени у меня их почти не осталось. Большинство коллег-приятелей с прошлой работы отвалились быстро, едва я уволилась, чтобы ухаживать за матерью. Несколько подружек периодически мне звонили, с самой близкой, Юлей, мы даже встретились на следующий день после моего приезда в Москву. Я познакомила ее с Виктором, он немного посидел с нами в кофейне и сказал, что хочет зайти в один психологический центр, про который ему рассказывал коллега. Посмотреть, как у них все устроено внутри. Думаю, он понял, что я хотела посекретничать с подружкой. Юлька сразу сказала, что мой будущий муж похож на молодого Алена Делона, но выразила опасения, не заскучаю ли я вдали от столицы.

– Это временно, пока Зое не станет лучше и мы не решим вопросы с домом и работой, – как можно небрежнее бросила я, в глубине души понимая, что между мной и Юлькой уже пролегла пропасть. Она не могла понять меня, потому что не пережила и доли тех мучений, что выпадают на душу человека, вынужденного ухаживать за больным родственником. А у меня их было двое.

Несмотря на то что я немного обижалась на подружку, на свадьбу ее пригласила. Ее и еще одну коллегу по работе, Женю, мы с ней пару лет делили большой стол на двоих и часто зависали в ночных клубах, жалуясь на личную жизнь. Я знала, что Женя продолжает работать, иногда она подкидывала мне небольшую редакторскую подработку, поэтому я старалась поддерживать с ней приятельские отношения.

Вернувшись в Алатырь, я познакомилась с мамой Виктора, Ниной Матвеевной. Конечно, я ужасно нервничала, но он убедил меня, что мама будет от меня в восторге. Так и получилось. Мама Виктора оказалась красивой женщиной, чем-то похожей на Мэри Поппинс: прямая осанка, шляпа, чемодан. Мы встречали поезд на вокзале, и первыми ее словами, обращенными ко мне, было:

– Ой, какая ты хорошенькая! Какая маленькая!

– Мама, Ева не такая уж маленькая, всего на пять лет младше меня, – улыбнулся Виктор, забирая у мамы чемодан.

– Не обижайся, Ева, это же комплимент. У тебя такое юное личико, будто тебе восемнадцать. А за такой цвет лица я бы многое отдала! Признавайся, как тебе в этой глуши? Мой сын ужасный упрямец. Сколько раз я предлагала ему вернуться в Казань! Лично я в свое время была счастлива переехать, там все-таки больше возможностей. Ой, что я все о себе… Так как тебе тут?

– Мне все очень нравится, – поспешила заверить я.

Виктор был очень похож на маму внешне, и можно было предположить, что у них особая связь. Но он предупреждал меня, что у них с мамой не самые близкие отношения. Насколько я поняла, мама очень опекала его в юности, особенно после смерти отца. И Виктору стоило больших трудов сепарироваться от нее, но теперь, к счастью, мама нашла себя в работе (она была юристом) и вроде бы даже встречалась с кем-то из коллег.

Нина Матвеевна взяла на себя часть хлопот со свадьбой, ездила в кафе Эллы, пока я искала фотографа и выбирала прическу, а еще она помогала Виктору отсматривать помещения для клиники. Ее приезд не раздосадовал, а, напротив, наполнил квартиру уютом и запахом выпечки, мне казалось, что я снова чувствую домашнее тепло, заботу. То, чего мне так давно не хватало. Я наконец могла расслабиться, переложить свои заботы на плечи тех, кто меня любит, тех, кому эта ноша была по силам.

Ночь накануне свадьбы я жутко переживала и не смогла уснуть. Во-первых, вечером Виктор привез Зою от матушки Марии – и мы ужинали вчетвером. Я волновалась, как бы сестра чего не учудила, и сидела как на иголках. К счастью, Зоя вела себя приемлемо, хотя и не очень приветливо, но мать Виктора понимающе обратилась ко мне, пока мы убирали со стола, а Зоя пошла в душ.

– Когда умер мой муж, я тоже долгое время не могла прийти в себя. Жила затворницей, не хотела принимать новую реальность. А вы еще совсем юные девочки, такое горе не сразу притупляется. Дайте ей время.

Утром пришла парикмахер, нам с Зоей делали прически, я показала сестре красивое бежевое платье, которое выбрала для нее. Мама Виктора помогла ей сделать легкий макияж, пока я красилась у зеркала сама.

Улучив момент, будущая свекровь протянула мне черную бархатную коробочку. Открыв ее, я увидела невероятной красоты шпильку для волос с жемчужиной.

– Это старинная вещь, принадлежала еще моей бабушке, – тихо сказала она.

– Какая красота! – искренне восхитилась я.

– Хотела подарить ее сразу, но со всеми этими хлопотами как-то забыла. А ты уже сделала прическу. Может, не захочешь…

– Ну что вы! Она просто великолепна.

Я взяла шпильку, осторожно вставила ее в пучок, собранный парикмахершей, и подошла к зеркалу.

– Просто куколка, – удовлетворенно заметила свекровь.

– Ты очень красивая, – отозвалась сестра, а я помогла ей надеть приготовленные для нее украшения – браслет и жемчужный чокер.

– И ты. Мы ведь почти одинаковые, да? Значит, глядя на меня, ты понимаешь, насколько прекрасна сама.

– Я совсем другая, – покачала головой Зоя. Хотелось обнять ее, успокоить, сказать какие-то важные слова, но в это время за нами уже приехала машина. Свекровь заметила ее из окна и сказала, что нам нужно поторопиться.

У загса нас уже ждали немногочисленные гости. Мои подруги не приехали: Женю отправили в командировку, а Юльку якобы свалил грипп. Я не хотела никого судить, но почему-то подумала, что они просто не захотели тащиться в такую даль. Чувствуя свою вину, каждая прислала по букету цветов и поздравительные открытки с заверениями, что при первой же возможности они навестят меня в Алатыре.

Я думала отец тоже не приедет, но он приехал, правда без сына, но с женой – полноватой женщиной с седым каре. Матушка Мария принесла мои любимые цветы – белые розы. Максим и Элла в загс не приехали, готовили все в кафе. Из родственников Виктора приехала тетка, а еще двоюродный брат по отцовской линии, которого они не видели уже много лет, но он внезапно выразил желание повидать Виктора и его будущую жену.

Церемония прошла быстро, и я даже не успела опомниться, как на моем пальце уже красовалось изящное кольцо. Мы пили шампанское, фотографировались, кузен Виктора оказался весельчаком и много шутил. Отец взял на себя Зою и почти все время разговаривал с ней, пытаясь нащупать общие темы.

В кафе все прибыли уже веселые и раскрасневшиеся. Туда подъехало несколько коллег Виктора с работы, я помнила их по корпоративу, на котором была зимой.

Здесь не было шариков или привычных плакатов, как я опасалась, но было очень много цветов. Белых роз. Они были везде – на столах, на стенах; была сделана небольшая цветочная арка при входе в кафе. Заведение выглядело как самое уютное в мире место для нашего камерного мероприятия.

Нас встретили караваем, но дальше все было без традиций и тамады с ползунками. В качестве ведущего выступал администратор, который поздравил нас от лица заведения, дальше мы прошли за столы и все потекло своим чередом.

В середине вечера я окончательно расслабилась и упустила из вида сестру. Решила, что раз с ней рядом отец и матушка Мария, то я могу позволить себе лишний бокал шампанского.

Тогда-то у сестры и случился новый срыв. Обычному человеку не всегда удается справиться с нервным напряжением, рано или поздно у него случается взрыв эмоций. Что уж говорить о людях с особенностями.

Любые ситуации, которые кажутся обычными, могут послужить точкой запуска. Например, места, где много громких звуков, большое скопление людей, яркие, резкие запахи и агрессивное люминесцентное освещение.

Но тогда… Сначала я услышала крик. В это время я разговаривала с женой отца, но сразу узнала голос Зои и, быстро просканировав зал и танцующих, поняла: ее здесь нет. Виктора не оказалось рядом, он ушел договариваться на кухню, чтобы торт вынесли чуть позже.

Крик повторился, и я кинулась на звук, понимая, что сестра где-то возле уборных. Я нашла Зою в углу женского туалета, она находилась в абсолютно неконтролируемом состоянии. Я сразу поняла, что это мелтдаун[2], потому что все было очень похоже на то, что случилось с ней после смерти мамы.

Я уже знала от Виктора, что сестра в этот момент не испытывает ничего, кроме страха, ярости и гнева. Она не владела своим телом, в ее мозг дали огромный заряд энергии, а как его использовать – не сказали.

– Не трогайте меня! Не трогайте! – кричала Зоя, отмахиваясь руками от невидимого противника.

Хорошо, что Максим быстро сориентировался и сразу попросил всех отойти подальше от туалета. Закрыв собой проход в туалет, я растопырила руки, как птица, оберегавшая своего птенца. За долю секунды в моем мозгу пронеслись все советы, которые давал мне Виктор и другие лечащие врачи. В таком состоянии кричать на сестру и просить ее успокоиться было бессмысленно, это могло только усугубить ситуацию.

Тогда я прикрыла дверь и постаралась улыбнуться:

– Зоя, все хорошо, ты в безопасности. Наверное, тебе просто что-то показалось…

– Нет, уйди! Ты тоже! Вы… Вы все…

Я сделала еще шаг, потом другой, присела рядом и попыталась ее обнять. Она сопротивлялась, кричала и вырывалась, но я терпеливо держала ее за плечи. В этот момент я вспомнила детство, когда часто была «смирительной рубашкой» своей сестре, иногда обнимала ее, крепко-крепко сжимая, не давая дубасить себя и ожидая, когда буря пойдет на убыль.

Через какое-то время она стала слабее дергаться, но ее по-прежнему трясло. Она не могла успокоиться: качалась из стороны в сторону, махала руками. В дверь заглянул Виктор, при виде его она еще больше принялась вырываться. Наверное, решила, что ей сейчас сделают укол или что-то в этом роде.

– Так, ты должна попробовать успокоиться, – спокойно и четко проговорила я. – Оставлю тебя на минуту, схожу за водой.

Выскользнув из туалета, застала у двери совещающихся Максима и Виктора.

– Ее нужно отвезти в больницу.

– Нет…

– Да! Чтобы успокоиться, ей может потребоваться помощь.

Максим поддержал моего мужа:

– Боюсь, вы не справитесь самостоятельно. Ей сейчас нельзя находиться в местах с большим количеством людей и громких звуков.

Едва сдерживая слезы, я вернулась в туалет и попыталась еще раз поговорить с Зоей, но она не реагировала на мои слова.

Максим сказал, что сам завезет ее в больницу. Я рвалась ехать с ними, но Виктор отвел меня в сторону:

– Ей нужно побыть одной. Пойми, свадьба и весь этот шумный вечер вызвали у нее такую паническую атаку. Я уже позвонил, сообщил нашим, чтобы на сегодня поместили Зою в моем кабинете. Ей нужно прийти в себя, с ней побудет медсестра.

Матушка Мария тоже вызвалась ехать с Зоей, неожиданно вперед выступил и отец.

– Останусь столько, сколько потребуется, – заверил он возле машины скорой, которая за считаные минуты приехала по звонку Максима. – А вы продолжайте отдыхать.

Я нерешительно глянула на мужа, но тут подошла свекровь и сказала, что сейчас вынесут торт.

– Что делать? Может, хотя бы разрежете его, а потом уже поедешь в больницу? Хотя, если честно, я не знаю, что тебе там делать сегодня.

Виктор согласился с матерью:

– Зое дадут успокоительное, и она будет спать. Навестишь ее утром, хорошо?

Я бросила взгляд на растерянных гостей, замерших в ожидании нашего вердикта – продолжится ли торжество, или пора вызывать такси, – и приняла решение. Забралась в машину и обняла Зою, несмотря на ее попытки увернуться. Отец пообещал сразу же позвонить из больницы.

Конечно, ни о каком веселье речи уже не шло. Все притихли и вполголоса переговаривались под тихую фоновую музыку. Вернувшийся через полчаса из больницы Максим сообщил, что врач осмотрела Зою, с ней все в порядке. Теперь она спит, а значит, можно не беспокоиться.

Несмотря на попытки вернуть веселую атмосферу, гости заскучали, быстро доели торт и, сказав напутственные словам нам, молодым, засобирались по домам. Кузен Виктора, прощаясь, приобнял меня со словами:

– Береги себя! И гоните свекровь поганой метлой, чтобы не мешала молодым жить. Поверь, я ее хорошо знаю… Прошлый раз Витька чуть не женился, пока эта старая перхоть не влезла и все не испортила.

– Костя, ты перебрал, – улыбнулся Виктор, помогая ему сесть в такси. И повернулся ко мне:

– Вот почему я не хотел приглашать кучу родственников. Чего только о себе не узнаешь.

– Ты не говорил, что расстался с девушкой из-за мамы, – удивилась я, когда такси с гостями отъехали.

– Он сам сделал такие выводы. Мать приезжала поддержать меня, когда Саша уехала. Костя почему-то связал эти события, хотя мать ее совсем не знала. Да и с Костей мы сто лет не виделись – может, родственники сплетничали? Я всегда считал, что с мамой буду знакомить только будущую жену. И вообще, сейчас совсем неподходящий момент, чтобы обсуждать мое прошлое. Заметь, о твоем я даже не спрашиваю. Что было – то было. Мы начинаем жизнь с чистого листа. И я справедливо считаю, что, раз мы поженились, значит, выбрали друг друга из миллиона других партнеров. А это говорит о том, что все остальное было неважно.

– Ты, как обычно, прав, – призналась я, прижимаясь к мужу. Он набросил мне на плечи свой пиджак, и мы поехали в нашу уютную гостиницу, которую забронировали для первой брачной ночи.

В нашей квартире ночевал Костя, мать Виктора и его тетка. Я предлагала и отцу с женой остановиться у нас, хотя им бы пришлось спать на надувном матрасе, но они вежливо отказались и попросили снять им квартиру на сутки.

Едва в гостинице я достала все шпильки из волос, приняла душ и облегченно вздохнула, оказалось, что это не все новости на сегодня. Пока я вытиралась и подсушивала волосы, муж сообщил, что у него для меня есть свадебный подарок. Подарок, о котором он не успел сообщить из-за суеты. Мне стало не по себе, потому что я совсем не подумала что-то подарить и ему.

– Отчасти я специально не говорил раньше… Хотел сделать сюрприз.

– Сюрприз?

– Мы едем в свадебное путешествие!

– Как? Мы же решили, что пока не…

– Да, мы сомневались, потому что сейчас нужно закончить с домом, плюс ремонт в клинике и вся подготовка к открытию, но я подумал: женюсь один раз и навсегда. Как я могу не порадовать любимую жену? Мы заслужили хотя бы неделю отдыха вдвоем, только ты и я.

– А… когда? – старательно сдерживая панику, уточнила я. При этом прокручивая в голове, успею ли за пару дней уладить вопрос с Зоей, проводить отца и сделать еще тысячу дел, которые обычно делают девушки перед отпуском. Да хотя бы на эпиляцию сходить!

– Мы улетаем завтра!

– Нет, это невозможно! Я же не собиралась, я не успею…

– Я все предусмотрел и заранее собрал твой чемодан. Как мог, конечно, но я старался. На неделю много вещей не нужно, а если что-то упустил, купим на месте. Ты… не рада?

Виктор осекся и замолчал, взгляд его потускнел. Я сразу же испуганно забормотала:

– Нет, рада, конечно, только все это так неожиданно…

– Сюрпризы на то и сюрпризы…

– А как же Зоя?

– Господи, я же не мог предвидеть, что такое случится. Хотя, как врач, должен был предположить. Я даже намекал тебе, но ты так хотела, чтобы сестра была на свадьбе…

– Понимаю, ты не виноват.

– Ладно… Давай все отменим, – глухо произнес Виктор. – Черт с ними, с деньгами. Главное, чтобы тебе было спокойно.

– Погоди… Во сколько вылет?

– Завтра за нами заедет Максим, он обещал отвезти в Саранск. Оттуда вылетаем в четырнадцать сорок в Москву, а дальше в Стамбул. Я забронировал пятизвездочный отель с видом на море.

– Мы же успеем с утра заскочить к Зое? Я должна ей все объяснить.

– Постараемся. Нет, все-таки подумай… Если ты решишь отменить поездку, я пойму. Но я поговорил с матерью, она будет навещать Зою хоть каждый день. Все равно пока мама останется здесь: нужно контролировать рабочих по дому, там остались кое-какие доделки, прежде чем мы сможем заселиться. Это, кстати, мой второй сюрприз. Мы сразу переедем жить в дом. Эту квартиру я продаю, чтобы доделать ремонт в доме, уже есть покупатель. Он согласился подождать месяц, пока мы перевезем все вещи.

Находясь в состоянии стресса, я еще раз позвонила отцу, и он заверил, что с Зоей все в порядке, она проспит до утра. Пришлось сообщить ему о сюрпризе Виктора. Рассказывая об этом, я чувствовала себя ужасно.

– Рад за вас. Мы тоже завтра вечером уезжаем, – чуть виновато заметил он. – Уже взяли билеты. Я побуду до утра, но потом… Если бы знал, отпросился бы с работы на дольше…

– Тут останется мать Виктора, попрошу матушку Марию навещать Зою. Спасибо, что приехал, папа.

– Будем ждать вас в гости, приезжайте осенью, у нас очень красиво, – торопливо заметил он, чтобы скрыть неловкость.

Мы обменялись еще парой дежурных фраз и распрощались. Близости между нами не было и в лучшие временя, я всегда нервничала, опасаясь, что не найду о чем с ним поговорить. Сейчас тем более было не до разговоров. Очевидно, он думал так же.