Очень довольная, что экспедиция откладывается, я отправилась вместе с Лиамом к главному врачу. Мы думали, наш дорогой психиатр начнёт отгораживаться профессиональной этикой, но он, услышав наш вопрос, искренне удивился:

– С чего бы Рауль стал со мной откровенничать? – спросил он. – И я никогда его ни о чём не расспрашивал, тем более он старожил, а я новичок.

Мы рассказали доктору всё, что узнали об управляющем: о скоропостижной смерти мажордома на лестнице и о нашем предположении, что его отравили.

– Отравление было бы слишком большим риском, – возразил доктор. – В богатых особняках всегда много прислуги, все едят за одним столом. Могли отравиться и другие.

– Может, и отравились, мы же не знаем, – возразила я доктору.

– В самом деле, – согласился он. – В таком случае вам стоит поговорить с Кристиной.

Вот это была правильная наводка. Учительница школы для девочек обожала историю, она не смогла бы пройти мимо такого события, как массовое отравление в особняке.

Школа находилась в парке. Парк мы очень любим, там всегда светит солнце, мягко плещутся волны в бухте и манит вдаль к себе таинственный остров нашего капитана-пирата.

Старенькая учительница восстановила школу, в которой когда-то преподавала. «Школа для девочек» – возвещала старинная вывеска на небольшом домике.

Кристина была в классе и выводила на доске мудрое изречение для сегодняшнего дня. Она выглядела очень кокетливо в платье по моде конца XIX века – по самой последней моде, по мнению нашей портнихи Фанни, которая его и сшила. Как только Кристина услышала, что мы нуждаемся в её исторических познаниях, она очень оживилась.

– Драма в особняке, которая унесла несколько жизней? Так, так. Я припоминаю дуэль в XVII веке. Погибли оба соперника, второй заплатил головой за убийство первого, так как Людовик XIII запретил дуэли.

– Мы имеем в виду более поздний случай, где-то в середине XIX века. Мы предполагаем, что Рауль был отравлен управляющим, которого прогнали из этой усадьбы, и вместе с ним могли погибнуть другие люди.

– Боже мой! Нет, ничего подобного я не встречала в старых газетах.

– А управляющий, возможно, потерял свою душу из-за этого преступления, – сказал Лиам.

– А кто решает, сохранить умершему душу после смерти или нет? – поинтересовалась я.

Кристина подумала немного и задумчиво проговорила:

– Я всегда представляла себе потусторонний мир как раскрытую ладонь, – она протянула перед собой руку. – Внизу тьма, вверху свет. От наших поступков на протяжении жизни зависит, где мы окажемся после смерти – наверху или внизу. Но каким образом это определяется, я не знаю.

Лиам внимательно посмотрел на свою руку.

– Между пальцами виден и свет, и тень, – сказал он. – Где начинается свет, где кончается тень, трудно сказать.

– Каждому есть в чём себя упрекнуть, – согласилась Кристина.

– Комнаты у нас светлые, а коридоры тёмные. Во дворе замка туман, а в парке светит солнце, – сказала я.

Кристина озорно подмигнула мне. Вот уж чего я никак не ждала от почтенной старушки!

– Ничего не поделаешь, все мы тут с проблемами, нечего ждать, что повсюду будет сиять солнце!

Я сразу вспомнила папу. Он любил грозовое небо. И тут мне в голову пришла очень интересная мысль.

– Если серые призраки могут появляться в мире живых, я думаю, мы тоже можем там появляться, не только Лиам!

– Можем, – признала Кристина и подозрительно на меня посмотрела. – А ты, что, собралась донимать живых?

– Не донимать, а навестить. Я хочу навестить папу. Он очень болен, а я ушла совершенно неожиданно.

– Тебе это не пойдёт на пользу, – твёрдо сказала Кристина. – Папе тем более.

– Думаю, ты ездила в летний лагерь, так вот эффект тот же самый, – усмехнулся Лиам. – Живёшь, все о'кей, а в воскресенье приехали родители. Ты рад до смерти, а после их отъезда – чёрная тоска. А не повидались бы, было бы всё отлично.

– Я хочу, чтобы папа знал, где я теперь нахожусь, – не согласилась я с ним.

Но Кристина снова стала меня отговаривать:

– Ты всерьёз думаешь, что обрадуешь отца своим посещением? А что с ним будет, когда ты опять исчезнешь? В призрачной жизни существует своя мораль и правила, Клеа. Ты не имеешь права насильственно вламываться в чужую жизнь. Тебе бы понравилось, если бы кто-то вошёл к тебе в комнату без предупреждения?

Мне не понравилось продолжение разговора, и я вернулась к тому, с чего начала.

– А всё-таки интересно, как попадают в мир живых. Лиам туда ездит на такси и с помощью Карты вечности. А мы как туда попадаем?

– Никогда даже не пыталась, – ответила Кристина. – Всему своё время. Есть время для жизни, есть время для смерти.

Честное слово, она меня достала!

– Хорошо, сами вы никогда не пробовали, но, может, знаете, как другие это делают.

Вместо того чтобы ответить толком, Кристина снова принялась за своё:

– Хорошенько подумай, Клеа. Если к живым тебя гонит тоска, ты и на них тоску нагонишь.

– А если я буду спокойна и безмятежна?

Кристина покачала головой и сочувственно улыбнулась.

– Какая уж безмятежность, Клеа? Но когда-нибудь, может быть…

Такая вредность не может не действовать на нервы. Но не Кристине мешать мне отправиться туда, куда я хочу. Мне бы только узнать, как это делается. Хотя я чувствовала бы себя гораздо уверенней, если бы Кристина меня поддержала. Мнение Кристины мне было небезразлично.

– А что вы скажете о медиумах? – продолжила я. – Говорят, они дают возможность живым общаться с мёртвыми…

– Может, и так. Но призрак появляется только на призыв живущих. Незваных призраков все боятся.

– Дух, ты явился к нам? – произнёс Лиам замогильным голосом, желая насмешить нас и разрядить обстановку.

– Если боятся, я сдаюсь, – со вздохом сказала я. – Папа слишком… А вообще-то он не верит ни в каких духов.

Папа не верил в ад, и в рай тоже. Наверное, считает, что я навечно растворилась в небытии. До сих пор я думала только о своей боли, обиде, гневе. А тут вдруг подумала, что же должен был пережить папа, когда узнал, что за выкупом никто не пришёл и меня убили.

– И хорошо, что не верит, ему так легче, – стала успокаивать меня Кристина. – Желание общаться с духами часто сбивает людей с толку. Оно превращается у них в манию, доводит до депрессии. Человек, с одной стороны, не желает расстаться с ушедшим, а с другой – чувствует себя постоянно под наблюдением. В конце XIX века очень многие попадали в психиатрические больницы из-за своих занятий спиритизмом. Теперь ты понимаешь, почему я тебе не советую возвращаться в мир живых?

Какая же жуткая на меня навалилась тоска! Хочу к папе! Хочу, чтобы всё было как раньше! «Папочка!» – взмолилась я про себя.

Я заметила, что Лиам тянет ко мне руку, хочет обнять за плечи, успокоить. Но он тут же её опустил. Если у Лиама есть хоть какая-то телесность, то у меня нет никакой – ни он, ни я не почувствуем прикосновения.

Мне необходимо успокоиться. Лиам принимает слишком близко к сердцу мои душевные состояния, а ему ведь тоже пришлось преодолевать боль. Нелегко смириться с тем, что твоя жизнь украдена – неважно кем, преступником или болезнью!

Я глубоко-глубоко вздохнула и постаралась говорить как можно веселее.

– А каким образом призрак может вступить в контакт с медиумом?

Но в ответ услышала голос Кристины:

– Достаньте тетради. Самое время заняться правописанием.

Ну надо же! Я приподняла крышку парты и достала тетрадь. Не такого урока я ждала!