Саори повыше подняла факел – свет заставит существ держаться от них на расстоянии. От игры теней и того, с какой таинственностью заговорила Саори, Яку почувствовал особый трепет и предвкушение. В его деревне ходило немало легенд, но, как и ожидалось, в них правда давно смешалась с вымыслом.

– Перо из крыла цуру приносит удачу и счастье человеку. Но только тому, кого цуру сочтёт достойным такого дара, – поведала Саори. – Искать таких людей, а затем оставлять перо у их окна или двери – это то, для чего цуру прилетают из Икайно в ваш мир. Чтобы не пугать вас, они перевоплощаются в людей. Так познакомились мои родители. Спустя ещё несколько встреч они поняли, что полюбили друг друга и не хотят больше быть разделёнными мирами. Тогда мама забрала отца в Икайно, в нашу деревню цуру.

– То есть ты полуёкай? – уточнил Яку и заметил, как взволновалась Саори из-за того, что он затронул эту тему.

– Да. Мика унаследовала черты от мамы-цуру, поэтому может превращаться в журавля. Я же пошла в отца-человека. От ёкаев у меня только красный отблеск глаз.

Яку на время придержал расспросы, видя, как тяжело далось Саори откровенное признание. Но одна несостыковка не давала Яку покоя:

– Погоди, как же твой отец живёт с вами в Икайно, если, как ты говорила, людям нельзя в ваш мир?

Саори напряглась. Она неотрывно следила за летевшей впереди Микой. Свет факела помогал разглядеть сестру.

– В каждом поселении есть Старейшины, которые отвечают за порядок. В отличие от Раноку они принадлежат к светлым колдунам. Они разрешили моему отцу остаться в Икайно, раз его привела сюда любовь. Но потом стало ясно, что переход человека через барьер ослабляет грань между мирами. А нападения онрё усугубили ситуацию! Поэтому с тех пор Старейшины приняли закон, что людей нельзя пускать в наш мир.

– Насколько суров закон? – хотел узнать Яку.

– Уж поверь, Старейшины строго следят за его соблюдением, исключений не бывает. Впрочем, ёкаи и так не особо жалуют людей, как и вы нас.

– То есть мне нужно вести себя скрытно? – на всякий случай уточнил Яку и оглянулся по сторонам.

– Скрытность нужна всем нам, – напомнила ему Саори о преследовании Раноку. Она жила с этой тревогой с момента, как раскололась маска дракона, и ни на минуту не теряла бдительность. Из-за напряжения и долгой ходьбы без отдыха она заметно устала. Но ни разу не призналась в этом.

– Поэтому возле болота появился ядовитый туман? Чтобы люди не приближались к месту перехода? – догадался Яку, вспомнив, как плохо он себя там чувствовал. Животные и птицы вовсе покинули болото.

– Да, туман ослабляет людей. Меня тоже, ведь я наполовину ёкай, наполовину человек, – Саори с сожалением осмотрела руку, лишённую журавлиных перьев. – Это мой удел – оставаться в глазах других чужой. Что для ёкаев, что для людей – я для всех недостаточно своя, – Саори попыталась сделать вид, будто для неё это неважно, но дрожь в голосе выдала её истинные чувства. – Раноку посчитал меня идеальной кандидатурой для круга его тёмных подданных, лучшей слуги ему не найти. Ведь таких полуёкаев, как я, колдуну проще подчинить. К тому же я сильный воин. Этих причин вполне достаточно, чтобы Раноку решил забрать меня к себе. Я уверена, его желание видеть меня своей слугой только возросло за эти годы, пока я скрывалась от него за маской.

Саори с тревогой отметила, что пройдёт ещё пара часов, и первая часть маски полностью почернеет, что вдвое сократит их время на то, чтобы добраться до мастера.

– В прошлый раз, когда ты искала защиту от Раноку, к мастеру ты шла одна. А теперь с тобой я и Мика, – обнадёжил её Яку.

Его сердце трепетно забилось, когда он увидел, что с лица Саори спала тень тревоги. Яку был рад, что дал ей на мгновение забыть, в какой опасности она находится.

– Раньше я думала, что в противостоянии с Раноку мне проще действовать в одиночку, – призналась Саори и, спрятав маску, продолжила идти уже более спокойным шагом. – В Икайно пока не нашёлся никто настолько сильный, чтобы сразить Раноку. Но теперь я рада, что в этом пути не одна. Потому что поддержка может заключаться даже в том, чтобы просто разделить с кем-то свои страхи и найти утешение.

Поддавшись внутреннему порыву, Яку хотел дотронуться до её ладони, чтобы дать ей почувствовать: пока он рядом, Раноку не заберёт её на вечную службу. Яку задался вопросом, помогает ли теперь ей только из-за того, что она спасала его деревню от онрё, или же добавилась другая, более значимая причина.

Набравшись смелости, юноша почти коснулся её руки, но в этот момент Саори встрепенулась и взметнула факел к дереву, где среди искорёженных веток раздалось карканье. Застигнутый врасплох ворон сорвался с ветки. Улетая, он разразился хрипло-человеческим криком, словно бросая им угрозу. Тень ворона была слишком большой для обычной птицы.

Яку взволнованно спросил:

– А где Мика? Я её больше не вижу.

Саори хотела было громко позвать сестру, но с облегчением выдохнула, когда заметила вдали летевшего к ним журавля. Однако облегчение продлилось недолго: за Микой неслась погоня.

– Тэнгу! – ужаснулась Саори и ловким движением обнажила катану. Яку последовал её примеру.

Мику догоняло существо, напоминающее человека в лохмотьях, с вороньими крыльями и острыми когтями. У него было красное грозное лицо с длинным носом. Тэнгу размахивал веером с металлическими вставками. В полёте он пытался полоснуть веером по левому крылу Мики – и на третий раз ему это удалось.

Вскрикнув от боли, Мика начала снижаться. На земле она обернулась в человека. Согнув в локте кровоточащую руку, в которую превратилось раненое крыло, Мика спряталась за спиной подоспевшей сестры.

Саори передала Мике факел и вступила в бой с тэнгу. Веером тэнгу отражал каждый выпад её катаны. Из-за быстрой атаки Саори не успевала достать хибоси и метнуть его в противника, чтобы пронзить того солнечным светом. Недавняя рана на плече отдавалась болью, и Саори, чтобы не выронить оружие, сжала рукоять катаны до белых костяшек на пальцах. Тэнгу ликующе закаркал. Ёкай чувствовал: ещё пара минут изматывающего боя – и он вцепится в свою добычу.

Прикрывая Мику, Саори не могла как следует отступать, отчего была стеснена в движении. Она почти попалась в когти тэнгу, но тут подоспел Яку.

Он сам не знал, как так быстро решился действовать. Словно в этот раз страх нагнал его позднее, чем среагировало тело. Яку закрыл собой Саори от тэнгу и устремил лезвие катаны на него. Но тэнгу оказался проворнее. Его когти вцепились в кисть Яку – от боли тот разжал пальцы, выронив катану.

Запоздалый страх в полной мере одолел Яку, когда тэнгу схватил его и поднял в воздух. Яку начал отчаянно брыкаться, пытаясь вырваться из хватки и оказаться на земле до того, как они взлетят слишком высоко. Но тэнгу лишь сильнее сжал свою жертву.

– Саори! – крикнул Яку.

Она держала наготове один из хибоси, но тэнгу постоянно метался из стороны в сторону, не давая ей прицелиться. А значит, пущенный хибоси мог запросто пронзить не только ёкая, но и Яку. Хотя в солнечных лучах он бы не сгорел, но от острых зубцов точно бы серьёзно пострадал.

В деревне Яку часто наблюдал, как Саори в бою с онрё попадала в цель и при худших обстоятельствах. В ней никогда не было ни капли сомнения! Поэтому сейчас её промедление было непонятным.

«Она же может убить тэнгу, так почему тянет?!»

– Просто метай! – сдавленно крикнул он ей. Тэнгу сжимал его настолько сильно, что Яку было тяжело дышать.

Неподатливость добычи надоела тэнгу. Его суровое красное лицо стало ещё багровее. Тэнгу веером рассёк щёку Яку, и юноша вскрикнул от резкой боли. Кровь из раны стекла на губы. Яку ощутил её солёный привкус.

Яку сжался, ожидая следующей атаки, но второй попытки не последовало – вдруг на тэнгу широким прыжком набросился огромный волк. Он без усилий повалил его на землю, освобождая Яку.

Пока волк взметал в небо вороньи перья, расправляясь со злобным ёкаем, юноша лежал на земле, в том месте, куда его сбросил тэнгу. Из лёгких в момент падения вышибло весь воздух.

С трудом восстановив дыхание, Яку неуклюже сел. Тут же подбежала Саори.

– Ты как? – она взволнованно склонилась над ним и осветила факелом лицо. От яркого света у Яку сильнее разболелась голова.

Саори пристально его рассматривала, пытаясь понять, в каком он состоянии. Растерявшись от такого внимания, юноша не сразу сообразил, что Саори ждёт ответа.

– Ничего серьёзного, – буркнул Яку, хотя щека вспыхнула болью, когда он заговорил. Саори протянула ему руку и помогла подняться.

К Яку подошёл спасший его волк. Белая шерсть мерцала серебром в лунном свете. На спине волка сидела Мика. Её перья алели от капель крови, но раны на руке не были глубокими.

– Это оками. Волк-ёкай, охраняющий этот лес, – познакомила Яку Саори. – Если искренне обратиться к нему, даже в мыслях, то он придёт на помощь. Обычно его об этом просят потерявшиеся путники. Оками выводит их из леса безопасными тропами. Но я позвала его, чтобы он спас тебя. И он пришёл! – Саори погладила мягкую шерсть оками, благодарно склонив голову.

Яку пожалел, что напрасно винил Саори за бездействие. Она ведь помогла ему, пусть и не сама, а позвала оками.

«Наверное, на то были веские причины».

Но Саори и без его упрёка винила себя за то, что не метнула хибоси. Из-за этого она сторонилась Яку, когда они шли вслед за оками. Волк-ёкай указывал им безопасный путь к хижине мастера.

Яку задумался о том, что слишком многого ожидал от Саори только из-за того, что опирался на идеальный образ бесстрашного воина, каким она казалась всем жителям его деревни. А реальность такова, что сомнения и страхи одолевают каждого из нас. Разница лишь в том, что кто-то борется с ними, а кто-то позволяет им взять верх.

Оками привёл путников к горе, но за границу леса не переступил. Он доброжелательно помахал им хвостом и скрылся в чаще.

Путь в гору дался тяжело. Вымотанные после столкновения с тэнгу путники желали остаток этой ночи провести спокойно. Сонная Мика еле шла, поэтому Яку взял её на руки, удивляясь, какой лёгкой оказалась девочка-журавль. Мика тихо засопела, обняв его. Яку поморщился, когда кисть, куда вцепился тэнгу, больно засаднила от прикосновения перьев. Но хотя бы щека перестала кровоточить.

– Оками никогда не спасёт того, в чьих добрых намерениях не будет уверен, – поделилась с ним Саори, нарушив долгое молчание. – Говорят, что он может распознать, что у тебя на сердце. Увидеть истинного тебя. Поэтому обмануть оками не удастся.

– Приятно знать, что он не воспринял меня как угрозу. Но оками позвал не я, а ты, – выделил важную деталь Яку. – Он доверился твоему искреннему желанию спасти меня.

Саори не знала, как реагировать на его благодарность, поэтому неловко кивнула. Выбрать тактику боя ей было гораздо легче, чем выразить чувства. От замешательства её отвлекло показавшееся впереди жилище мастера.

Яку с подозрением оглядел покосившуюся хижину, стоявшую почти на краю обрыва. Стены у основания плотно заросли мхом, соломенная крыша кое-где провисла, создавая впечатление, что здесь давно никто не живёт.

Скорее всего, Саори посетили те же мысли. Но вопреки плохим предчувствиям, видимо, в ней теплилась надежда, что за порогом её встретит мастер, починит маску – и она получит ещё одну отсрочку от вечной службы у колдуна.

Саори постучала в обшарпанную дверь, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Хозяин долго не открывал. Разочарование наполнило глаза девушки, когда вместо Сейджи на порог вышла уродливая старуха с редкими седыми волосами.

Опираясь на клюку, она хмуро уставилась на незваных гостей. Факел осветил её суровое морщинистое лицо.

Яку шепнул Саори:

– Кто это?

– Ямауба – горная ведьма, – так же шёпотом ответила Саори.

Яку ещё больше стало не по себе, сердце заколотилось, а дыхание сдавило.

«Надеюсь, мы не завели сами себя в ловушку».

Спросить, добрая эта Ямауба или злая, Яку не успел, потому что Саори первой заговорила со старухой.