Штурмовой отряд из подразделения якутских добровольцев «Боотур» грузился на БМП. К восьмерым бойцам добавились ещё двое. Это были тележурналисты из Якутска. Сутки назад они доставили землякам на уазике-«буханке» полтора десятка здоровенных коробок с гостинцами. Здесь были тушёнка якутского мясокомбината, копчёная колбаса из жеребятины, солёная рыба и даже фаршированные караси в вакуумной упаковке. Как проведали журналисты, эти караси – экспериментальный продукт, который мог храниться до трёх месяцев. Привезли бойцам и много вещей для личных нужд.

Корреспонденты были одеты так же, как и все воины, только на спинах их разгрузочных жилетов на липучках крепились стикеры с надписью «Сахамедиа». Майская жара в Донецке была похожа на летнюю. Высокий паренёк, помогавший разгружать «буханку», снял каску, достал из разгрузки носовой платок и вытер со лба пот. Бойцы замерли. Из-под шлема выпали длинные чёрные волосы и рассыпались по плечам красивой девчонки.

– Ты кто? – спросил командир штурмовиков Нюргун Кычкин с позывным «Хотой»[9].

– Я журналист. Меня зовут Сандаара. Мы должны пойти с вашей штурмовой группой к укрепрайону противника.

– У нас женщины на захваты «укрепов» не ходят. Я тебя никуда с собой не возьму.

– Возьмёшь.

В это время включилась рация и все услышали голос командира роты.

– «Хотой», я «Пилот!» Берёшь с собой двоих журналистов. Приказ из штаба. Отбой.

– Ну что, «Хотой», полетели, – сказала с улыбкой девушка.

БМП по пыльной дороге вез их к линии соприкосновения. Впереди и сзади ползли танки. Первый разрыв раздался перед капотом. Машина затормозила и вильнула вправо. Через несколько секунд ослепительная вспышка и грохот раздались с правого борта.

– Выходим, – скомандовал «Хотой», и штурмовики, как горох, посыпались из БМП на дорогу.

В двухстах метрах виднелся железобетонный блиндаж, оставленный противником ещё вчера. Группа бросилась вперёд. Над головами раздалось жужжание.

– Беспилотник! – крикнул кто-то.

– К блиндажу! – скомандовал «Хотой».

Не успела «птичка» сбросить гранату, как последний боец запрыгнул в укрытие. После взрыва двое подняли куски валявшихся в окопе брёвен и крест-накрест перекрыли ими вход. Ещё два дрона зависли над укрытием и сбросили взрывные устройства. Одно из них угодило в только что установленную крестовину. После этого ударила артиллерия. «Хотой» отыскал в полумраке девушку, подполз к ней и потрепал по плечу.

– Ты как?

Она что-то держала в ладошках и шептала. Приглядевшись, он увидел у неё в руках небольшой плоский камень. Нюргун подумал, что она молится, и решил не мешать. На какое-то время обстрел прекратился. Вдруг сидевший у выхода боец сказал:

– Командир, появился туман.

«Хотой» пробрался к выходу и увидел, что среди ясного дня всё вокруг застилается молочной дымкой. Вскоре она сгустилась до такой степени, что за два метра уже невозможно было ничего увидеть. Канонада стихла. Позади раздался голос Сандаары:

– Туман будет долго.

* * *

– Рацевич слушает.

– Сергей Васильевич, доброе утро. Это Тапыев Виктор из Якутска.

– Здравствуй, дорогой! Как дела?

– У меня новости. У Сандаары и Василия Высоких месяц назад была свадьба.

– Прекрасно! Поздравь молодых от моего имени.

– Через неделю после регистрации она отправилась в командировку на Донбасс снимать фильм о наших бойцах из штурмового отряда «Боотур». В первый же день отряд попал под перекрестную атаку дронов, потом их накрыла артиллерия противника. Мне сообщили, что ребятам вместе с киногруппой удалось укрыться в отбитом блиндаже. После этого все позиции в радиусе километра среди бела дня неожиданно накрыл густой туман. Наши штурмовики воспользовались этим и вторым броском заняли лежащий в ста метрах от них укрепрайон хохлов.

– А Сашеньку видели с сата в руках?

– Да. Как мы и предполагали.