Через два дня Васю выписали. Ещё слабый, в больнице он оставаться категорически отказался. Сашенька рассказала об этом бабушке, и та сразу решила:

– Вези его сюда. Ему нужны домашний уход и питание. Поселим в кабинете.

Узнав об этом, тот стал вяло сопротивляться, но с ним даже никто не спорил. И, судя по всему, сделали правильно, потому как через двое суток на домашнем супчике и морсе он повеселел и стал похож на человека.

К концу недели раздался звонок Савраскина.

– Как самочувствие, дорогой?

– Валерий Аркадьевич? У меня всё нормально. Вы из Питера звоните?

– Я в Якутске, прилетел сегодня утром. Если ты в порядке, предлагаю встретиться в неформальной обстановке. Приглашаю вас на ужин в ресторан «Чочур-Муран». Мне это местечко посоветовал один знакомый, он тоже будет со мной. Так что жду всех к семи вечера.

Когда Вася позвонил Яше, тот, узнав о приглашении, удивленно воскликнул:

– Надо же! А я вас как раз хотел позвать туда. Этнографический комплекс «Чочур-Муран». В переводе на русский язык – сопка или, дословно, остроконечная гора. Он находится по Вилюйскому тракту на окраине Якутска. Там много интересного. Местные бизнесмены Атласовы реконструировали настоящий острог первопроходцев со всеми деревянными постройками. Главное здание – полноразмерная копия сторожевой башни. В ней на разных этажах устроены различные экспозиции, от старинных ружей до якутских сельскохозяйственных орудий и уникальных предметов быта. В общем, увидите.

– А может, поедем туда заранее? – вдохновился Вася. – Не торопясь, познакомимся с объектом и заодно съемки сделаем. Получится, что начинали путешествие в бурятском этнографическом парке «Золотая Орда», а закончим в якутском «Чочур-Муране». Думаю, это будет интересно для сценария.

– Я за. Мне здоровье уже позволяет. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Мы с Димой сейчас у Сашеньки. Он в твоей квартире один измаялся.

– Давайте поедем к пяти часам, а то вечерние пробки начнутся.

Сашенька задержалась, но, когда она в сопровождении Васи вышла из подъезда, мужчины в автомашине притихли. Дима присвистнул и восхищенно вымолвил: «Ничего себе!» Сашенька по настоянию бабушки надела чёрное вечернее платье с лёгким серебристым блеском. В руках у неё была такого же цвета крохотная сумочка, а на ногах туфли на высоком каблуке. Теперь она была ростом выше Васи. Увидев реакцию ребят, Сашенька смутилась и сказала:

– Бабушка спрятала джинсы и сказала, чтобы я в них не позорила её, особенно в ресторане.

– И я согласен с Татьяной Александровной, – заявил Вася, открывая перед ней дверцу автомобиля.

Трёхэтажная деревянная башня острога возвышалась над аккуратными, похожими на игрушечные, постройками. Обширную территорию этнографического комплекса опоясывала ограда из жердей. К башне с обеих сторон примыкали амбары. Сашенька поняла, что приехать сюда заранее было хорошей идеей. За час они обошли весь комплекс, наполненный старинной утварью, чучелами животных и инсталляциями жилищ народа саха.

Валерий Аркадьевич Савраскин и Виктор Тапыев подъехали вовремя.

– Рад видеть всех живыми и здоровыми, – сказал Савраскин. – Познакомьтесь, кто не знает, это капитан якутского управления ФСБ Виктор Тапыев.

– Мы знакомы, – сказала Сашенька.

– Прошу за мной, – позвал Виктор и стал подниматься на второй этаж башни. – Это малый зал.

Большой деревянный стол был накрыт на шесть персон. Савраскин весело улыбнулся:

– Не ожидал, что наша встреча состоится в Якутске. События развернулись так, что я вынужден был срочно вылететь. А причина тому вот здесь. – С этими словами Валерий Аркадьевич вынул из внутреннего кармана пиджака пластмассовый футляр, похожий на продолговатую мыльницу. Он приподнял крышку и показал лежащую там бумажную гармошку из желтоватой бумаги. Сидевший рядом Вася наклонился к футляру и впился взглядом в содержимое. Казалось, что он даже собирается обнюхать его.

– Ребята! – закричал он. – Это же пропавшее донесение Гуанга! Я его узнал.

– Не может быть! – удивленно воскликнула Сашенька.

– Это донесение Гуанга! – повторил Вася. – Вот это да! Валерий Аркадьевич, откуда оно у вас?

– Я лучше предоставлю слово нашему якутскому товарищу – Виктору Тапыеву.

– Друзья, в круговороте событий мы забыли о самом главном. Сегодня у Сандаары день рождения! Поздравляю! Хочу пожелать ей отличного здоровья и успехов во всём, – сказал Виктор.

Все пристыженно замолчали. Событий было так много, что о дне рождения Сашеньки все, включая её саму, просто забыли. Помнила только бабушка Татьяна Александровна. Теперь всем стало ясно, почему она настояла, чтобы внучка надела вечернее платье.

– Сандаара? – спросил Дима.

– Это моё настоящее якутское имя, – ответила Сашенька.

– Предлагаю поднять бокалы за здоровье нашей героини, – произнес Виктор.

– Ну а теперь, – продолжил он, – пришло время получить ответы на некоторые вопросы. Началось всё с того, что начальник службы безопасности Кунсткамеры Валерий Аркадьевич Савраскин поднял шум из-за исчезновения сотрудника музея Самуила Леонидовича Моргенштерна.

– Он нашёлся? – спросил Вася.

– Да, наши питерские коллеги обнаружили его в Ялте.

– В Ялте? Как он там очутился?

– К сожалению, не по своей воле. Моргенштерна на долгое время превратили в зомби. Сделали это с помощью наркотика, который подавил его психику и волю.

– Кто это сделал? Для чего? – спросила Сашенька.

– Давайте начнём сначала. Вы помните Александра Арнольдовича Зимина?

– Кто это?

– Ну как же? Это сосед Моргенштерна по лестничной площадке. Александр Арнольдович – личность занятная. Пенсионер и искатель приключений. Родился в Питере шестьдесят пять лет назад. Закончил геологический факультет Санкт-Петербургского университета, потом долгие годы трудился на Севере в разных региональных геологических управлениях. Среди его однокурсников был парень, который в начале девяностых вместе с родителями переехал в Израиль. Его судьба сложилась так, что после службы в израильской армии он стал сотрудником разведки. Сейчас этого бывшего Михаила Данилина зовут Мордэхай Даян. Он дослужился до начальника отдела в одном из управлений Моссада. Связь однокурсники не потеряли, наоборот, с годами она стала крепче, потому как имела под собой экономическую основу. Александр Арнольдович имел не только доступ к геологоразведочной информации, но и большой круг знакомых специалистов по всей стране. Обладая неплохими аналитическими способностями, он стал делать геолого-экономические обзоры и отправлять их своему однокурснику. Не чурался Зимин и освещения политической обстановки в российском обществе, реакции людей на различные события в стране и мире. Возможно, особых государственных тайн он не выдавал, но руку на пульсе событий держал. Это представляло интерес для тех, кто переводил ему ежемесячное вознаграждение на счёт в одном из зарубежных банков.

Александр Арнольдович заработал северную пенсию и вернулся в Санкт-Петербург. Без дела не остался, пошёл преподавать в свою альма-матер на геологический факультет. И связь с Мордэхаем не потерял.

С Моргенштерном Зимин тоже знался ещё с университетских времён, хотя учились они на разных факультетах. Когда Александр Арнольдович услышал, что студенческий приятель под старость лет разошёлся с женой, то из лучших побуждений предложил ему снимать квартиру, которую сдавали его соседи. Конечно, жильё в этом районе было недешевое, но, известный учёный и небедный человек, Самуил Леонидович с радостью согласился на этот вариант. Тем более что квартира, по питерским меркам, находилась в нескольких шагах от работы. У приятелей появилась привычка каждый вечер после работы пить чай у Зимина и обмениваться новостями. Семьёй геолог не обзавёлся. Квартира же, в которой он жил, принадлежала его умершей тётушке и досталась по наследству. В тот вечер Моргенштерн пришёл к соседу возбужденный.

– Представляешь, Саша, – сказал он, – в жизни у каждого человека может случиться чудо. Вот оно наконец произошло и в моей.

После этого он рассказал, что его молодой сотрудник во время инвентаризации случайно обнаружил в старинном футляре для скребков языка удивительный артефакт. Шкатулка раскрылась под воздействием обыкновенного магнитика от автомобильного держателя для смартфона. Найденное в ней послание представляло собой подлинное донесение китайского разведчика. Как его не обнаружили за столько лет ни в Китае, ни у нас, остаётся загадкой. Разведчик, которого звали Лю Гуанг, сообщал своему начальнику, что разыскал следы двух чудесных вещей. Золотого Наруча – реликвии Великого Китая – и волшебного камня йада, с помощью которого можно управлять климатом. Документ этот семнадцатого века и представляет для китаеведов огромную ценность. Научная статья на эту тему может стать сенсацией.

Когда же Зимин спросил восторженного учёного о том, есть ли шансы отыскать Золотой Наруч и чудесный йада, то Моргенштерн отмахнулся. «Эти вещи, – сказал он, – давно канули в омут истории. Они стали мифами, интересными лишь для фольклористов и этнографов».

Выслушав рассказ соседа, Александр Арнольдович тем же вечером отправил подробный отчёт в Тель-Авив. Каково же было его удивление, когда на следующий день пришёл приказ любой ценой завладеть донесением китайского разведчика. Особенно Александра Арнольдовича впечатлил размер вознаграждения за выполненную работу.

Ещё через сутки к нему прибыл курьер и передал капсулу с психотропным препаратом и инструкцию по его использованию. С его помощью нужно было заставить Моргенштерна принести с работы нефритовую шкатулку, а потом вызвать такси и отправиться на нём к сестре в Ялту. После долгих сомнений и опасений Зимин согласился. Эффект снадобья превзошёл ожидания. Через час после традиционного чаепития Самуил Леонидович превратился в послушного аватара. На следующий день он принес с работы шкатулку и передал её Зимину. Сам же вызвал такси и поехал на нём в гости к сестре, которая его не ждала.

Через две недели по питерскому телевидению прошла передача с участием продюсера Семипалатинского. Тот, не жалея красок, описал организованное им путешествие киногруппы на Север по великой якутской реке. Телезрители услышали о составе экспедиции, её маршруте и даже о том, что студия зафрахтовала судно под названием «Кангаласец». Реакция Даяна на телевизионную передачу озадачила Александра Арнольдовича. Он потребовал, чтобы Зимин вылетел в Якутск и установил контакт с капитаном катера «Кангаласец». После этого Зимин должен прибыть в Иркутск и поселиться в гостинице «Ангара». Там с ним свяжется человек Даяна. В последние годы жизнь не баловала старого геолога событиями, поэтому щедро оплачиваемое путешествие даже подняло ему настроение. Смущало только, что старый приятель теперь стал разговаривать с ним в приказном тоне. Как человек, который имеет на это право.

В посёлке Жатай старый геолог быстро нашёл Матвея Копанькина. Тот занимался подготовкой судна к экспедиции. Получив в начале навигации солидный заказ на фрахт, его отец устроил аврал. Старик передал катер сыну, но за порядком следил строго.

Уговаривать Матвея не пришлось. Прямым текстом Зимин попросил информировать его обо всём, что будет происходить на борту катера и за его пределами во время путешествия. На ожидаемый вопрос, зачем это нужно, ответил, что его старый якутский друг попросил проследить за поведением внучки, которая с молодыми людьми отправляется в плавание. Матвей, услышав, что внучке двадцать пять лет, рассмеялся. Однако вновь стал серьезным, когда Арнольдович передал ему деньги и пообещал такую же сумму по возвращении. На прощание Матвею вручили спутниковый телефон.

Из Якутска Александр Арнольдович прилетел в Иркутск и поселился на берегу Ангары. Через пару дней в номер постучали. Зимин открыл дверь и увидел на пороге черноволосого молодого человека. Он приветливо улыбнулся, пожал Александру Арнольдовичу руку и представился.

– Шмуэль Лифшиц, помощник израильского атташе по вопросам науки и культуры. Нахожусь в Иркутске в туристической поездке. Вам привет от Мордэхая.

На следующий день Александр Арнольдович взял в Иркутске напрокат белый джип «тойота ленд-крузер».

Позже они с Лифшицем были в аэропорту и видели, как вас встречали из Питера. Потом проследили маршрут до этнопарка «Золотая Орда» и далее до Жигалово, где Матвей благополучно принял вас на борт. После этого Лифшиц с Зиминым вылетели в Якутск, поселились в гостинице «Тыгын Дархан» и спокойно ожидали сообщений от своего свежеиспеченного агента по спутниковому телефону. Во время плавания Матвей информировал своих хозяев о всех ваших передвижениях и разговорах. В Суруктах-Хая Яша случайно заметил этот телефон у капитана судна. Надо отдать вам должное, ребята, что вы не стали поднимать шум и не спугнули его. Сразу видно, интеллигентные люди. Это очень помогло, когда мы в Якутске установили наблюдение за нашими туристами. Когда вы отправились на Кангаласский мыс, Лифшиц и Зимин выдвинулись туда же на «Ниве».

Когда Матвей с Дмитрием спускался от пещеры к катеру, он ухитрился незаметно позвонить Зимину и обрисовать ситуацию. Тот распорядился, чтобы Копанькин нейтрализовал свидетеля и угнал катер в Жатай. Мы их встретили по пути и, можно сказать, взяли на абордаж. На это пришлось потерять драгоценное время.

Внезапная гроза на мысу стала для всех неожиданностью. При подъеме на крутой берег «туристы» попали под мощный селевой поток. В результате Зимин получил открытый перелом ноги, а Лифшиц после сильного удара камнем по голове до сих пор находится в коме. Этот парень обладает дипломатической неприкосновенностью, и его начальник, атташе посольства, уже вылетел сюда.

Александр Арнольдович Зимин получил большой стресс. После оказания ему медицинской помощи он познакомился с перспективами своего уголовного дела, поэтому все эти дни он активно с нами сотрудничал. И первое, что он сделал, это добровольно выдал похищенный исторический документ.

Вот в общем-то и всё.

Мы с работниками МЧС попытались обследовать пещеру со скелетом предполагаемого Гуанга. Но разгоревшиеся пласты угля привели к её обрушению. Так что вместе с останками китайского разведчика оказались похоронены Золотой Наруч и тамга канглов. Дорогие друзья, а теперь хочу вас спросить, вы видели в пещере камень йада, он же сата?

Все молча посмотрели на Васю и Сашеньку. Она встала из-за стола, обвела всех взглядом и открыла сумочку. Девушка вынула плоский булыжник и положила на стол перед Тапыевым. Он взял его в руки и, помедлив, спросил:

– Этот камень имеет отношение к буре на Кангаласском мысу?

– Не знаю. Меня в тот момент беспокоил Вася.

– Ну что же, друзья, теперь давайте выпьем за всё то, что хорошо кончается, – поднялся с бокалом Савраскин.

Через два дня Яша с Нюргуяной провожали друзей в аэропорту. Выйдя из машины, Сардаана направилась к небольшому памятнику на привокзальной площади. Это были бронзовые изваяния маленькой девочки и щенка.

– Кому этот памятник? – спросил подошедший следом Вася.

– Девочку зовут Карина, а собачку Найда, – ответила Сандаара. – Десять лет назад они заблудились в лесу около своего села в Олекминском районе. Помнишь, мы его проплывали? Их искали двенадцать дней и нашли в глухой тайге. Все это время девочка питалась ягодами и кормила ими свою собаку, а та ночью согревала её. Так авиаторы решили увековечить силу духа девочки Карины и преданность её собаки.

– Совсем про нас, – серьёзно сказал Вася, – сила духа и преданность…

Нос бронзовой Найды блестел от тысяч поглаживаний. Люди, улетавшие из Якутска в разные концы страны, делали это наудачу и чтобы вернуться сюда.