Выспался удивительно хорошо, хотя под утро снилась какая-то непролазная хрень, от которой он проснулся в поту, выматерился от души на своем новом языке, стащил пропотевшую майку и уснул снова.
Проснувшись, обнюхал себя, подвывая, постоял под холодным душем, поскольку кран с горячей лишь издевательски зашипел, растерся жестким, задубевшим от времени полотенцем, провел рукой по подбородку.
Ладно, пока сойдет.
Кофе в доме не было, отчего Хуц-Ги-Сати озверел. Порылся в кухонных шкафах, нашел пакет какой-то сухой травы. На упаковке – кустик нангунберри с ягодами, что-то вроде морошки, называется все это «Лучший травяной сбор “Утро колоша”».
Ладно, попробуем.
Дожевывая разогретые на сковородке остатки вчерашней пельменной пиццы, Хуц-Ги-Сати прихлебывал травяной сбор, оказавшийся, к его удивлению, не слишком мерзким, и делал то, что надо было сделать еще вчера, – раскладывал документы из потрепанного бумажника и думал.
Так, кредитки почти такие же, как те, что были у него в настоящем мире. Банки, правда, незнакомые, и как проверить баланс – непонятно, ничего похожего на банковские приложения не наблюдается. Да и куда их устанавливать, на микроволновку?
Он с тоской обвел глазами кухню. Взял чашку и прошелся по комнатам – да, память не подвела, ничего похожего на ноутбук или системник не нашлось.
Ладно, вернемся к карточкам.
На обеих непривычными буквами, которые он тем не менее понимал, «Дмитрий Смирнов». Имя, которое в этом мире ему дали белые захватчики. Ладно, главное, чтоб можно было деньги получить.
Если Хуц-Ги-Сати в голову что втемяшивалось, выбить оттуда было почти невозможно. Разве что вместе с мозгом. Но, как говорил ему учитель физкультуры в старом мире, «лобная кость у тебя, как у гориллы, не прошибешь». Вот только мало что через эту кость пробивалось, к тому же мешал поганый взрывной характер. Индеец порой после первой-второй порции выпивки это даже понимал и вздыхал. Особенно вспоминая баб, которые с ним долго не выдерживали, но потом вливал третью, и становилось полегче, виноватые в нескладной жизни находились без проблем, и все шло своим чередом.
Сейчас желание выбраться из этого мира лжи становилось как раз такой идеей. Он еще не понимал, куда и как, но уже знал, что обязательно вырвется туда, где есть правда и независимость. Где бы это ни было.
Для этого нужны деньги.
Для всего на свете нужны деньги, это он давно усвоил.
Окей, эта карта черно-желто-белая, в правом верхнем углу какой-то хитрый вензель, по центру тоже выбито «Дмитрий Смирнов». Он, значит.
Вторая светло-зеленая, совсем простая и потертая. Видать, он ею чаще пользовался. Поверху черными буквами «Азовско-Донской коммерческий банк».
Так, с картами понятно.
Точнее, понятно, что он клиент двух банков и с ними надо будет разбираться. Понять, сколько денег у него есть, как их снять или перевести туда, куда ему нужно, и есть ли тут что-то вроде привычного пин-кода.
Кстати, что там еще в кошельке?
Была у него привычка бумажку с пинами складывать и в боковой кармашек засовывать.
Ага… и тут что-то похожее.
Уже проще.
Со связью – вот тут непонятки, значит, будем искать. Как-то же они, кроме трубок в будках, друг с другом говорят, мониторы на столах в участке он видел, документы на принтере отпечатаны. Их Горюнов и называл «множилки». А говорили при нем копы по трубкам, от которых шли провода к пузатым аппаратам на столах. Не привычные витые, а широкие и толстые, лентами.
Так, что у нас есть еще?
Записная книжка.
Почерк у него здешнего оказался почти такой же, как и в том мире, – крупный, округлый, по-детски неуклюжий. Зато понятный.
Писать он, видимо, не любил, значит, записывал только важное.
Ага, это, видимо, расходы. Что-то он прикидывал. Литры, километры, «Верхнее Егорьево – Затонск»… «Позвонить на заправку Грицаю».
Что за Грицай, зачем звонить?
«Лерка, Постоялый двор». Постоялый отчего-то с большой буквы, потом ряд цифр. Десять. Телефонный номер? Видать, с кодом. Интересно, что за Лерка. И кстати, далеко ли она отсюда, а то что-то… кхм… одиноко.
Ладно, не до баб.
А вот это интереснее.
«Грузовоз – Колош2516 – Рыба_прибой».
Похоже на логин с паролем?
Похоже.
Уже веселее, значит, есть куда вводить.
Куда и как вводить, он разобрался к вечеру. Решив, что сидеть дома смысла нет, да и подозрительно будет, а осмотр комнат лучше отложить до вечера, он отправился бродить по улицам и смотреть.
Городок был невелик, даже те, кто его, может, и не знал, вежливо кивали, мужчины все больше прикладывали два пальца к козырькам фуражек и кепок разного вида. Головные уборы тут носили почти все, включая молодежь, и на Хуц-Ги-Сати посматривали неодобрительно.
Решив, что лишнее внимание привлекать не стоит, вспомнил, что неподалеку от полицейского участка в длинном трехэтажном здании был торговый центр, который здесь назывался «Городские торговые ряды». Внутри, правда, побывать еще не удалось, туда его работать не водили, а после отработки наказания он туда заглянуть не решился – пока не разобрался, что ж у него с деньгами.
Вот, кстати, чуть не хлопнул он себя по лбу, деньги-то он посчитал. Прикинул цены в магазине, примерно понял, на что у него хватит наличных. А где и как проверить счета? Вчера ж о том думал!
Да-а, крепко его приложили.
Должно же тут быть отделение банка? Городок хоть и маленький, но явно не бедный. Кажется, он видел что-то такое ниже вот по той улице – память у Хуц-Ги-Сати всегда была неплохая. А после того как он начал встречаться с «Железными сердцами» и слушать Человека Без Лица, учился еще и запоминать как можно больше из окружающего мира.
Правда, получалось плохо, он быстро отвлекался, мучительно пытался вспомнить, что же было вот на той вывеске, мимо которой он проехал пять минут назад. Если не получалось, раздражался и злился на себя и весь мир.
Ладно, сначала кепка какая-нибудь, а то на него коситься начали.
В торговом центре он немного выдохнул, хоть тут что-то привычное. Небольшие магазинчики со шмотьем, косметикой, обувью, в конце галереи – большой продуктовый. Эскалатор на второй этаж, откуда доносилась непривычная, но не раздражающая музыка. Туда мы не пойдем, решил Хуц-Ги-Сати и направился по проходу.
– Димка! Ты чего носа не кажешь? – из стеклянных дверей магазинчика с вывеской «Модная одежда “Две столицы”» выглядывала моложавая женщина. Или молодая? Черт его разберешь, словом, примерно одних с ним лет. Симпатичная, но косметики – столько только порочные белые женщины на себя наносят! Но фигуристая, хоть и чуток полноватая, оценил индеец. И крашенная в блондинку и рыжую чередующимися прядями, а это недопустимо для порядочной женщины!
Пришлось сделать неопределенный жест, изобразить приветствие.
И улыбнуться.
– Да ты заходи, народа пока никого, поболтаем! – кивнула на дверь рыже-белая. – Тут Влад Стешин вчера забегал, баял, ты опять к Евграфычу загремел?
Она помахала кому-то, привстав на цыпочки, глядя в конец галереи, где был продуктовый. Хуц-Ги-Сати решил, что поворачиваться не стоит.
Развел руками, смущенно улыбнулся, пошел к неведомой знакомой. На обширной груди слева к кофточке, расписанной синими цветами, приколот бейджик: «Старший приказчик Владимирова Елена Павловна». В голове всплыло – Ленка Егоза. И картинка, яркая такая, – школьный коридор, шум, топот, и Ленка, только с длинной русой косой, стоит посреди рекреации, уперев руки в боки, что-то язвительно выговаривает. Кому – непонятно. Интересно, у него и дальше эта не пойми чья память всплывать будет?
Ленка подвинулась, пропуская его в магазин, ненавязчиво задела бюстом. Индеец сделал вид, что не заметил.
Магазинчик был невелик, но опрятен, чувствовалось, что за ним следят не просто по приказу, а душу вкладывают. На длинных секционных вешалках одежда – по четыре вешалки на мужскую и женскую, на стенке слева, на крючках, – о, то что нужно: кепки, фуражки, в голове появилось новое слово: «картуз» – вот, картузы эти.
К этому стеллажу он и направился, на ходу бросив:
– Ну да. Как-то оно нескладно получилось.
– Ох, Димка, Димка, все у тебя нескладно, как матушка твоя преставилась, упокой Господь ее душу. Светлая женщина была, хорошая, – вздохнула Ленка. Кажется, искренне, и, странное дело, боль за незнакомую женщину из чужого мира кольнула душу. Может, потому, что в том, настоящем, мире о его маме он ни от кого таких слов не услышал. А она их ох как заслуживала!
– И что тебя к бутылке-то понесло? – продолжала причитать-отчитывать Ленка. – И работник-то ты хороший, и парень видный. По тебе ж все девки начиная с шестого класса сохли.
Тут она вздохнула, и Хуц-Ги-Сати снова изо всех сил этого не заметил.
Чтоб точно не заметить, примерил черную фуражку с низкой тульей. Посмотрелся в зеркало – не, что-то не то.
– И куда ты любимую свою кепку-то дел? Потерял по пьянке, да? На вот, примерь, нам такие недавно завезли, все водилы берут. Говорят, прям последний писк!
Вот эта кепка и правда шла больше. Да и козырек был у нее длиннее, хотя и не такой вытянутый, как у привычной бейсболки. Но если на лоб малость сдвинуть, должно быть вполне себе.
– Леночка, ты просто чудо, – улыбнулся он и полез за бумажником. – Беру не глядя!
– Да ты уж погляделся, – расхохоталась продавщица, – давай ярлычок сниму.
Кассу удалось опознать сразу, хоть и была она какой-то… тоже будто и современной, а словно из кино про старую жизнь. Когда еще не все было пластиковым и цифровым.
– Давай прикладывай, – ткнула Ленка в темный прямоугольник рядом с вытянутым окошечком кассы, где горели красным цифры – цена, стало быть.
Хуц-Ги-Сати достал карточку, приложил. Звякнуло, окошки мигнули зеленым.
Ленка неодобрительно посмотрела на потертый бумажник.
– Хоть лопатник-то смени, нормально зарабатываешь ведь!
Словом, выходя из магазинчика, Хуц-Ги-Сати выдохнул с облегчением, надеясь, что продавщица не услышит. И с легким сожалением: одноклассница в открытую сигналила, что не прочь продолжить беседу в другом месте и… кхм… в другом положении.
Поняв это, он приободрился. Раз на баб потянуло, значит, приходит в себя, организм после побоев и травм восстанавливается.
Но все это потом, сейчас надо решить вопрос с деньгами и понять, где ж у него трак. А он есть, вон и права, и лицензия в документах обнаружились, значит, он в деле и тоже, как в старом мире, дальнобоем занимается.
Но там все было понятно – трак в лизинге, заказы он брал через приложение, отвечал только перед собой и заказчиком.
Время от времени, правда, возникали профсоюзные трепачи, но он их начал посылать, как только стал работать на себя. Мужчина в ответе только перед собой, своей семьей и родом. Семья, увы, сократилась до него самого, род… Тут Хуц-Ги-Сати криво усмехнулся: где был тот род, когда он остался без родителей?
Ладно, не время отвлекаться.
Разбираемся с деньгами.
Банк обнаружился там, где он и предполагал.
Под вывеской «Азовско-Донской коммерческий банк. Городская контора. Открыто с 8 утра до 7 вечера ежедневно, кроме воскресенья».
Контора оказалась небольшой и даже какой-то уютной, хоть и малость обшарпанной. В небольшом вестибюле обнаружился банкомат с надписью «Выдача кредитных билетов» и странной клавиатурой – кнопки были круглыми, как на старинных печатных машинках, а экранчик маленький и темный. «Не работает, что ль?» – мимоходом подумал индеец. Впрочем, это все потом.
Только сейчас он подумал, а как объяснять-то будет, зачем пришел?
Кредит брать? А вдруг на нем уже кредитов как на собаке блох? Да и трак здешний может тоже в лизинге быть – не, не вариант.
Только сейчас он понял, что на него внимательно и терпеливо, как комодские вараны, смотрят сразу трое конторских.
Охранник – тот сидел за столом сразу слева от входа, смотрел равнодушно и выжидательно. Поймав взгляд индейца, слегка кивнул: мол, вижу.
Юная дева лет семнадцати на вид смотрела с несколько большим энтузиазмом, чем хорошо поживший, судя по строгому морщинистому лицу, худощавый мужчина в темно-сером костюме-тройке и белоснежной сорочке. Серый галстук «с искрой» сдавливал горло так, что индеец непроизвольно повел шеей, проверяя, сам-то он дышать может?
Больше в конторе никого не было, так что Хуц-Ги-Сати буркнул неразборчивое «здрасьте» и направился к владельцу костюма.
Тот указал на стул перед ним.
– Что же привело вас к нам, Дмитрий Христофорович? – голос у банковского клерка оказался глубокий и мягкий. Бархатистый такой, даже странно, а на вид сухарь сухарем. Смотрел он при этом, правда, не то чтобы с брезгливостью или пренебрежением, а таким… индеец понял, что слова не знает, но, в общем, как на него глядят, не нравится, и тут же привычно озлобился.
– Дела меня привели! – отрывисто бросил он.
И только тут сообразил, что мужик-то его по имени-отчеству назвал сразу, без всяких бумажек! То есть знает достаточно хорошо. К счастью, на столе стояла табличка с эмблемой банка и текстом: «Старший специалист Соломатин Яков Вениаминович».
– Я, Яков Вениаминович, счет открыть хочу. – «И какой же ты счет-то открыть хочешь?» – ехидно поинтересовался у него внутренний голос. И Хуц-Ги-Сати решительно добавил: – Накопительный, значит! Чтоб на черный день или там на старость…
Яков Вениаминович аж вперед подался. «Неужели я что-то не то ляпнул?» – похолодел Хуц-Ги-Сати. А ну как есть у него тут уже такой счет? Хотя в настоящем мире, где его до сих пор небось ждет шеф Андерсон, ничего подобного у него никогда не было, и мысли такой даже не возникало.
– Дима, да ты никак за ум взяться решил? – тихо и как-то совсем не официально спросил его служащий. – Неужто прочистил тебе Брязгин мозги наконец?
Впрочем, тут же Соломатин принял официальный вид и сел прямо.
– Что ж, молодой человек, могу только приветствовать такое взвешенное решение. Тем более клиентом нашего банка вы являетесь не первый год.
Тут он хмыкнул и добавил:
– Не самым, правда, крупным и надежным, но долги гасите всегда.
Хуц-Ги-Сати, он же мещанин Смирнов, только кивал болванчиком.
– Итак, что же именно вы хотите?
– Да мне б для начала выписку, наверное, да и это, ну, предложения ваши разные.
– Выписку мы, конечно, сейчас организуем. – Соломатин застучал по клавиатуре. Такой же странноватой, как у банкомата, – с круглыми, поднятыми над нижней панелью кнопками. Дисплей у него был прямоугольный, вытянутый, с непривычным соотношением сторон. Что там на нем было, индеец, конечно, не видел. Но судя по тому, как служащий кивнул, полной голытьбой Хуц-Ги-Сати в этом мире не являлся. С чем он себя и не преминул поздравить.
Соломатин встал, вернулся откуда-то со скрепленными канцелярской скрепкой листами и большой папкой в цветах банка. Видимо, рекламными буклетами о счетах.
Положил на стол, достал листы дорогой на вид бумаги с картинками, диаграммами и цифрами и взялся за ручку.
Понизив голос, снова обратился к индейцу:
– Я вам, Дмитрий Христофорович, сейчас подборку продуктов по нашим предложениям, конечно, сделал и сейчас передам. Но поскольку знаю вас давно, а к почтенным вашим родителям всегда относился с глубоким почтением, то советую обратить внимание вот на эти и эти варианты счетов. – Он что-то отчеркивал на листах и продолжал говорить: – Хоть у них и не самый высокий процент, но если вы смотрите на долгосрочную перспективу, увидите, что условия наиболее выгодны. Как я понимаю, вы пока собираетесь и дальше заниматься дальними перевозками, транспортное средство у вас уже практически в собственности, осталось внести пару взносов, как я вижу. После чего советую примерно такую же сумму вносить на накопительный счет. Это позволит вам и привычный образ жизни сохранить, и серьезно накопить за относительно небольшое время.
– А что там со штрафами за досрочное снятие? – решил блеснуть знаниями Хуц-Ги-Сати. С таким он столкнулся один раз в прошлой жизни, после чего долго вставлял карточку в банкомат с легким холодком по спине.
– Вы о чем? – непонимающе глянул на него Соломатин. – Вам вообще кто такое напел? С какой поры у нас законы дикарей из САСШ действовать начали?
– Да краем уха от кого-то слышал о новых правилах, я ж так, особо не понимаю, – пожал плечами индеец, изо всех сил пытаясь сохранить бесстрастное лицо. А про себя отметил, что в этих самых САСШ законы-то, похоже, как в привычном мире.
Настоящем.
Честном. Где ты отвечаешь за себя и за каждое свое действие.
Соломатин тем временем собрал документы в пакет, протянул Хуц-Ги-Сати.
– Вот, изучайте. Или же я могу подробнее рассказать вам сейчас, чтобы, не затягивая, оформить все документы.
– Спасибо, Яков Вениаминович, – почти искренне ответил, принимая пакет, Хуц-Ги-Сати и встал. – Я дома спокойно посмотрю, пожалуй.
Служащий даже привстал, протянул руку.
– Заходите, Дмитрий, заходите. Я рад, что вы, похоже, одумались.
Юная дева смотрела на них все так же скучающе.
А Хуц-Ги-Сати шел по улице, не замечая летнего, на удивление теплого и солнечного дня, и думал.
Слова банковского служащего стронули что-то в сознании индейца. Дикари из САСШ… законы из того, старого мира… что-то знакомое ему, там, где можно жить по привычным правилам.
И где, наверное, говорят на нормальном языке, а не этом – слова которого возникают в голове будто из ниоткуда, но кажутся привычными. От этого все время ощущение какого-то морока.
Вот, опять неизвестное, но понятное словечко!
Индеец тряхнул головой и затопал к почтовому отделению. Где почта, там и телефон, а где телефон, там и Интернет.
Или что тут у них вместо него?
Должно же быть что-то, не из воздуха ж добыли в банке данные его счета.
Да и логин с паролем он явно не от посудомойки записал.
Но тут в животе заурчало, а прямо по курсу показалась вывеска «Кухня Семеновны» и слоганом ниже: «Заходите всей семьей – вкусно как дома!».
Дома он оказался только в сумерках, с красными глазами и квадратной головой. Едва не пролетел мимо продуктовой лавки, чертыхнувшись себе под нос, зарулил, плюхнул перед продавщицей пакет пельменей – эти он хотя бы понял, как готовить. Подумав, цапнул из холодильника пару бутылок пива. На этикетки смотреть не стал, главное, светлое, темное он не понимал.
А дома достал из карманов распечатанные листы и стал разбираться дальше.
Но сначала ополовинил первую бутылку.
Легенькое, но ничего.
Сейчас, пожалуй, крепче и не надо.
Крепче можно будет, когда он вырвется в нормальный мир.
Поскольку здесь белые колонизаторы не стеснялись. Русские-то к рабству привыкли, об этом он слышал с детства в том своем нормальном мире. И пожалуй, это была одна из немногих вещей, где он белым верил. Это придавало еще большее значение героическому двухсотлетнему сопротивлению его народа русским поработителям.
В этом мире рабами безжалостной империи стали все.
Привычного Интернета, компьютеров в каждом доме и мобильников тут не было. А были терминалы с бесплатным доступом в нечто, называвшееся Всероссийской Сетью Передачи Сообщений.
Для входа в которую и нужны были нацарапанные на бумажке логин и пароль. Логин, правда, тут назывался умным словом «публичный псевдоним». Обнаружилось и что-то типа емейла, письма он нашел по зеленому кружочку около значка конверта с надписью «Депеши». Что это за депеши, он не знал, но почти привычной «мышкой» двинул уверенно и сумел-таки прочитать пришедшие письма.
Одно было из банка, ему прислали цифровую копию банковской выписки, два других от «отдела по работе с артелями и частными перевозчиками» некоей конторы «Демидов и наследники».
За соседним столиком негромко, но отчетливо костерили управу и какую-то «губернскую контору» две бабки. Одна в платочке, вторая в залихватски сдвинутом набок беретике с вязаным цветочком. Были бабки друг на друга не похожи, но сразу ясно – подружки не разлей вода. Не первый десяток лет.
– Макаровне вон тоже на полтора рубля лишних насчитали! – не отводя взгляда от монитора, вещала одна. – А куда иттить-то теперь, и непонятно.
– Так они ж со Старобобровской съехали, ремонт себе затеяли, ты чего, Петровна! К инженера`м иди! – советовала кругленькая розовощекая в беретике.
– Да какие инженера`, ты ополоумела, что ль? Говорю ж, оплату мне не так посчитали! И теперь, говорят, через этот твой кабинент разбирайся!
– Ой, ну так ты не туда тычешь! – Берет начала стучать пальцем с тоненьким колечком по экрану, и бабки, понизив голоса, зашипели друг другу, неодобрительно косясь на Хуц-Ги-Сати.
Отчего-то индеец и правда чувствовал себя не в своей тарелке. Обвел взглядом помещение – духи и предки! Ну да, кроме тех бабок за столиками еще трое, нет, четверо людей в возрасте «крепко за 65», и все посматривают на него время от времени с удивлением.
Скрипнула дверь, через зал с бумагами в руках шел молодой парень в серо-голубой, явно форменной куртке.
Увидел индейца, удивленно поднял брови.
Подошел, хлопнул по плечу.
– Дим, ты-то что здесь забыл?
– Да вот, решил проверить… – Индеец кивнул на экран.
Почтарь наклонился к его уху.
– А что к старичью-то? Ты ж обычно в «Новгородце» дела ведешь, как в родные края наведываешься.
Здрасьте… Еще и «Новгородец» какой-то…
Ответ пришел в голову сам – не иначе, духи предков шепнули.
– Да должны были маршрут скинуть от Демидовых, а я поблизости от почты был. Вот и думаю, что время тратить. Заодно, мож, и товарища повидаю. – И Хуц-Ги-Сати, изобразив улыбку, легонько ткнул почтаря кулаком в плечо. Надеясь, что улыбка не слишком похожа на оскал.
– А, ну это да! – Служащий выпрямился. – Если надо, печатай, вон множилка.
Он кивнул на такой же серо-синий, как его куртка, куб в дальнем от Хуц-Ги-Сати углу зала.
– Ага, спасибо.
Да, идея распечатать была неплохой.
А потом Хуц-Ги-Сати отправился бродить по городу.
Он вел себя так, будто был в рейсе.
Смотрел по сторонам, подмечал мелочи, которые могут пригодиться, если, а скорее – когда придется возвращаться той же дорогой.
Странное это было ощущение – городок этот он видел впервые, но ноги сами несли его туда, куда нужно. Стоило подумать, что хочет мороженого – а был Хуц-Ги-Сати великим сладкоежкой, хотя никому в том не признавался, – как он понял, что надо вернуться до перекрестка, свернуть и подняться к главной площади города, и самое вкусное мороженое будет именно там.
И продавщица, пожилая бабушка, судя по внешности, чистокровная тлинкитка, его узнала, заулыбалась.
– Есть, есть твое любимое, Димочка, изнеровское. Недавно из Ново-Архангельска привезли.
Хуц-Ги-Сати откинулся на спинку дивана.
Улыбнулся, вспоминая мороженое. Действительно, вкусное оказалось.
Разговорив мороженщицу, удалось и ненавязчиво узнать адрес «Новгородца»: оказалось, заведение это совсем неподалеку от площади. Хуц-Ги-Сати решил положиться на память нового-старого тела и зашагал к дому под красной крышей.
Оказался «Новгородец» чем-то средним между пабом, семейной столовой и интернет-кафе, какие были и в том, настоящем мире. В них пропадала молодежь до тех пор, пока в каждом доме не появился ноутбук, на прикроватных столиках – планшет, а в кармане – смартфон.
Где-то Хуц-Ги-Сати слышал, что в тоталитарных странах типа Китая или России такие заведения сохранили свою популярность, а послуживший в Ираке ветеран, с которым они иногда пересекались на трассах, рассказывал, что такие интернет-кафешки в маленьких городках становились центрами общественной жизни.
А еще – как магнитом притягивали тех, кто делал деньги в «серой зоне». Фредди Ветеран тоже вроде пытался, но говорил об этом как-то невнятно.
Так что в темноватом зале «Новгородца» Хуц-Ги-Сати решил держать ухо востро, а если кто будет подкатывать с разными предложениями, делать вид, что после драки ни черта не помнит и вообще сейчас не время о делах, копы его пасти могут.
Однако за все то время, что он просидел за монитором с кружкой кваса и блюдцем соленых сухариков, никто к нему ни с какими темными делами не подошел.
Хотя судя по тому, что расторопный малый сам ему притащил всю эту снедь со словами: «Дима, все как обычно», его привычки здесь хорошо знали.
А он решил побродить по новостным сайтам, понять, как тут общаются в этом диковинном варианте Сети, да послушать, что говорят вокруг.
Писали много, говорили о новой базе китайцев на Луне.
«Тайконавты Поднебесной проникли в недра спутника матушки Земли! Читайте только у нас свежие новости от специального корреспондента “Московских ведомостей”!»
«Российская империя готовится бросить вызов Поднебесной! Отважные исследователи межпланетного пространства готовы к полету на Луну и закладке второй русской станции! Море Спокойствия будет русским!»
Он попытался вспомнить, что там было с полетом на Луну в старом мире. Американец же первым был… Белый, правда, но хоть из его страны! Хотя… какая там – его…
Ладно, в общем, здесь что-то иначе пошло.
«С огромным успехом прошли гастроли сверхпопулярного любимца женщин, несравненного идола кей-попа красавца Ким Чен Ира!»
«В центральном лондонском храме Господа Шивы вознесены молитвы…»
«Командующий Русским экспедиционным корпусом в Белуджистане генерал Завойский заверил, что русские миротворцы продолжат свои усилия для установления спокойствия и приведения к покорности…»
«Атаман казачьего войска Эфиопского полковник Бакри Тефера посетил учения…»
Сильно мешало, что здесь не было привычного поисковика. Точнее, поиск-то был, но прикрученный к конкретному сайту. Или, как тут они вроде назывались, изданию. Судя по надписям и указателям, много было доступно только по подписке, но хватало и бесплатного.
Оказалось, есть у него подписка на какой-то «Русский транспорт».
Ну, неудивительно.
Только те, кто ни черта в перевозках не смыслит, думают, что дальнобой – здоровый тупой громила, который только и умеет, что баранку крутить да дешевых проституток иметь.
Не, ну не без девочек, конечно, но чтоб не просто на плаву держаться, а еще и нормальный заработок иметь, настоящий дальнобой должен постоянно держать нос по ветру.
И начинается эта чуйка, как только ты права получил.
Дальше-то что?
В найм идти или самому заказы брать?
Если брать, то какие?
Если самому на себя работать, то как добыть деньги на лизинг, поскольку потянуть полный выкуп простой водила может, только если у него внезапно окочурится дядюшка-миллионщик. На хрена ему тогда выкупать трак – непонятно.
Опять же, сразу на себя работать – рисково, как правило, поначалу идут в найм, опыта набираются, потихоньку связями обрастают.
И не только из поставщиков, на дороге кто только не пригодится.
И как у него тут с этими связями?
Кроме того, случаются же и всякие интересные подработки, которые совсем не обязательно вносить в декларации и накладные…
«Ну да, потому ты и ждал, не подойдет ли кто к тебе», – шепнул противный внутренний голосок.
Индеец закинул в рот последние сушки, допил квас, со вздохом полез за бумажником.
Развернул документы на трак.
Что ж, надо отоспаться, а завтра пора ехать на стоянку, посмотреть живьем, что за зверюгу он гоняет в этом мире, куда его закинули злые духи.