Самолеты, поезда, дирижабли…

Следующие недели слились для Закревского в ленту синематографа на ускоренном воспроизведении. За эти недели Морозов допек своей невозмутимостью менеджеров американской «атомки», двоих нашли в состоянии полного изумления в гостиничном баре, третий запустил пепельницей в горничную. Горничная, на счастье, оказалась юркой и опытной, успела прикрыть дверь.

Состав делегации сменили.

Бразильские доны наблюдали за происходящим с глубоким удовлетворением, но последовательно гнули свою линию, чем вызывали у русских состояние уважительного бешенства.

Морозов за это время дважды летал в Россию на частном самолете, место взлета которого организовывал Закревский.

Сам он еще раз устроил показательный отрыв от слежки, на этот раз жестче, грубее. Провел хвост через самые трущобные районы Чикаго, предварительно попросив Дэлигана поговорить со своими знакомыми в негритянских гетто. Филеров избили сильно, но не до смерти, аккуратно сломав большие пальцы на руках и раздробив мизинцы на ногах. Так, чтоб точно закончить их карьеру топтунов.

Услышав, Закревский хмыкнул и спросил, обязательно ли было это делать так. Ирландец пожал плечами – ну ты же просил передать послание, мол, не надо за мной ходить. Я думаю, получилось доходчиво.

Закревский был вынужден признать: да, доходчиво.

Сам он тоже два раза возвращался в Россию, уже в открытую, каждый раз засекая хвост, который вел его до аэропорта.

Накануне первого вылета он связался частным образом с Троицким и, когда он сошел в аэропорту Нижнего Новгорода, обратил внимание на парня в модных мешковатых брюках и безрукавной рубахе с эмблемой прошлогоднего чемпионата по лапте. Наушники от «Малинового звона» сдвинуты на одно ухо, очки «профессор Соловьев», словом, точно подобранный образ богемного вьюноша, ожидающего такую же богемную девицу. Вот только взгляд через эти очки цепкий и оценивающий.

Отлично.

Значит, к вечеру он будет знать, прислали ли за ним хвост через океан.

Прислали.

Правда, узнать филерам если и удалось, то немного, поскольку Закревский прямым ходом двинул в «Морозову иглу» на набережной и затерялся в ее коридорах да переходах, куда постороннему хода не было. Да и те, кто на Морозова работал, доступ имели только туда, куда им для дела надо было.

Оба раза Закревский зарывался в аналитические записки, отчеты, доклады и подборки-распечатки северо-американских, китайских, европейских и восточноазиатских информационных агентств, расшифровки бразильских политических шоу, до которых доны были великие охотники, и прочих материалов, из которых старался составить общую картинку происходящего в мире и понять, какого типа гадость будет проворачивать Ост-Индская компания.

В мире же в целом было на удивление спокойно. Насколько, конечно, могло быть спокойно в принципе на планете, где друг вокруг друга последние десятилетия танцевали четыре империи, каждая из которых руководствовалась своими принципами и преследовала собственные цели.

Поднебесная активно прибирала к своим рукам Азию, при этом после пары столкновений с Россией еще в прошлом веке решила, что лучше с северными соседями делиться, оно вроде надежней, да и подходы к управлению подданными последние десятилетия схожи. Обе империи активно опутывали мир транспортными артериями, унифицировали стандарты перевозок и инфраструктуры, так что купцы обоих государств доставляли грузы с максимальным удобством везде, где реяли русские «имперки» и китайские «драконы».

Обеим империям был нужен атом, мирный и не очень, обе грезили космосом. Читая стенограммы переговоров, сопоставляя с тем, что творилось в информационном пространстве Китая, Закревский снова и снова обнаруживал некогда удивившую его схожесть мироощущений внешне столь разных народов. Вроде бы меланхоличных даосов, чье учение причудливо сплелось с отстраненностью буддистов, приземлил и направил в государственное русло Конфуций. В результате Поднебесная умела смотреть вдаль за пределами жизни поколений и вместе с тем работать и радоваться каждому дню.

Россия же, пройдя Большую войну, а до этого череду кризисов, сумев подавить второй церковный раскол, каким-то чудом примирив староверов, никониан, набравших силу последователей магометанской веры и хитрых молчаливых буддистов Бурятии и окрестных земель, переплавила все это в устремление к Небесному Кремлю, но со вполне себе государственно-промышленным фундаментом.

Бразильянцы, с присущим им южным жизнелюбием, чуть приглушенным португальской католической мрачностью, покусывали соседей, отщипывая понемногу территории, развивали промышленность и полицейские силы. Правда, в последнее время силы эти все больше сливались по своим функциям с армией, поскольку с подозрительной синхронностью режимы окрестных стран стали напоминать менеджеров наркокартелей. Официально бразильцы неодобрительно кивали на САСШ с их ультралиберальным законодательством. Полуофициально, на международных полицейских конференциях, особенно в кулуарах, костерили все ту же Ост-Индскую компанию. Открыто говорили, что ее чуткие ушки и шаловливые ручки явно видны в действиях Колумбии и Венесуэлы, где «наркос» уже начали формировать регулярные дивизии и нехорошо посматривать на владения донов. Марионеточных президентов этих стран, конечно, никто не спрашивал.

Уже привычно тлел Белуджистан, в который бритты осторожно и дозированно подкидывали дровишки. В последнее время они снова начали активничать в Афганистане. Куда, как шепнули Закревскому по секрету, не так давно отправились делегации дипломатов, а с ними, вроде как в частный визит, «атомное купечество».

В этой конфигурации Закревский сделал однозначный вывод – ставку бритты будут делать на одно громкое дело, в котором русский след будет не просто явным, а подтвержденным на сто процентов, так, чтоб можно было пальцем ткнуть – вот он, подданный империи, вот что русские творят.

Окончательно он так решил после разговора с Морозовым, который состоялся у него перед тем, как купец во второй раз возвращался на переговоры в опостылевший Чикаго.

– Я водки хочу. Нормальной. Холодной. На Волгу хочу. Рыбу ловить. Осень уже. Клев пойдет. А я в этом… Чикаге!

Закревский терпеливо ждал. Морозову надо было выговориться. Закревскому – было можно.

– Водки и рыбки, это хорошо. А в чем затык-то, уже которую неделю бодаетесь?

И тут выяснились интересные вещи. Которые всплыли не сразу. А после того, как янки согласовали основные технические условия доступа русских на «атомки» и этапы строительства русских станций. Они начали дотошно выспрашивать мелочи по каждому пункту, который касался инфраструктуры и «социальных, духовно полезных объектов, предназначенных как для пользования персонала станции, так и населения окружающих городов с целью установления спокойных умиротворенных общественных отношений и связей, способствующих безопасной деятельности станции».

– Понимаете, они как до детсадов, школ и храмов, что мы за свой счет строить и держать обязуемся, дошли, так и начали – мол, советоваться нам надо, погодите, господа хорошие, давайте пока иное обсудим, а сюда вернемся. У донов, кстати, все это вопросов не вызывало, но их и понять можно, их дело сырье да другое производство. К тому же такие проекты у нас уже есть.

Да, проекты такие были, и Закревский знал, что бразильское правительство мудро оценило результаты первого десятилетия работы «русских миссий» при совместных производствах – рост фавел замедлялся, а то и вовсе прекращался, успеваемость в школах росла. Правда, были недовольны провайдеры местных каналов, развлекательный трафик «сэтт», сети, значит, снижался, хоть и не критически.

Северо-американцы же прервали на целую неделю переговоры, отбыли на совещание, после чего попытались продавить жесткий контроль над каждым объектом, согласование персонала и даже, в какой-то момент, запрет для местных жителей пользоваться школами, спортплощадками, стадионами и храмами.

Тут уж Морозов посмотрел на них поверх очков и тихо сказал, что в таком случае они сворачивают переговоры прямо сейчас. Поскольку последнее требование – это прямая дорога к постоянным стычкам местных со «станционными», растущему напряжению и – тут Морозов посмотрел на них с явным недоумением – постоянным расходам на безопасность. Как это не понимают уважаемые бизнесмены?

Бизнесмены несколько стушевались, после чего сменился состав делегации.

Закревский аж крякнул от расстройства:

– Что ж вы мне раньше-то об этом не рассказали, это ж едва ль не главное!

Потом махнул рукой, что сделано, то сделано, но зарубку себе в памяти сделал. И у Морозова уточнил, не сверху ли эти пункты в договор включить велено?

Морозов кивнул. Теперь еще понятнее.

Закревский немного подумал. Что ж, времени на подготовку, конечно, в обрез, но, если он правильно понимает, провокацию будут устраивать в непосредственной близости от места переговоров, чтоб гарантированно сунуть микрофоны в носы ничего не подозревающих русских купцов и бразильских донов. Что до местных – тут, как говорится, есть варианты.

– Тимофей Саввич, предлагаю сделать вот что. Объявите, что русская сторона совместно с бразильской делегацией пришла к консенсусу по основным вопросам. Что и северо-американский бизнес тоже согласен по основным пунктам. И вы предлагаете, скажем, неделю спустя подписывать меморандум о намерениях, чтобы зафиксировать прогресс и основные позиции сторон. Тут не мне вас учить. Предполагаю, что американцы попросят время на размышление и проведут консультации с кем-то за пределами отеля. Если это так, где-то на следующий день они дадут добро на торжественное подписание. Сигнальте мне и готовьтесь к церемонии.

На том и расстались.

А Закревский отправился на встречу в город.

В Нижнем осень наступила в этом году даже чуть раньше положенного времени, тревожно и сладко пахло холодной волжской водой, кофе и малиновым вареньем с веранд кафе и ресторанов на набережной, шелестела листва, в воздухе кружились первые редкие листья, обещая золотую метель пару недель спустя.

«А меня в это время тут не будет», – с сожалением подумал Закревский, который успел полюбить Нижний Новгород всей душой.

Встреча была быстрой, для воспоминаний и сантиментов времени не нашлось. Зато на вопрос, ну как там предположения о чужих ушах, майор с довольным видом кивнул, пообещав рассказать все, что можно будет, когда придет время…

Значит, дело сдвинулось с мертвой точки.

Даже интересно, кто же был «кротом» и на чем его удалось взять.

Конечно, слова майора не значат, что можно расслабиться, когда начнется активная фаза противостояния с подрядчиками «ост-индов».

Теперь пора снова в Чикаго. Хотя очень не хотелось.