Когда Нок вернулся домой, отец еще храпел на диване. Люк, вероятно, тоже пока не проспался и продолжал лежать на крыше, свернувшись клубком. Мама сидела на своем обычном месте за кухонным столом, прихлебывая кофе и аккуратно орудуя карандашом в раскраске для взрослых.

— Здравствуй, милый… — Во взгляде на вошедшего через заднюю дверь сына читалось удивление. — Рано ты сегодня.

— Привет, мам. — Нок подошел к холодильнику, отыскал апельсиновый сок и налил себе стакан. — Школьное задание. Фотокружок.

— Чудесно! Не знала, что ты увлекаешься фотографией.

Нок сделал глоток. Рассказывать про завал по ИЗО ни к чему, зачем волновать зря? Одно из преимуществ пожилых родителей — они не достают тебя с учебой. Не то чтобы Теда и Джуди Флэнаган не волновали оценки младшего сына или его будущее. Нет, просто у них обоих не было смартфона и имелась только одна электронная почта на двоих — Аннмари создала, — которую они не проверяли месяцами. Стоило кому-то из друзей Нока опоздать, получить взыскание или двойку по химии, как об этом тут же становилось известно дома, тогда как сам он наслаждался практически полной свободой. Если у других были родители-«вертолеты», так и кружившие над детьми, следя за каждым шагом, то его скорее напоминали космический шаттл — да, наблюдение тоже велось, но очень издалека, а большей частью они будто жили на другой планете.

— Как насчет завтрака? — Мама закрыла раскраску. — Я как раз собиралась пожарить омлет.

— Да, конечно. Спасибо, мам.

Поднявшись, та принялась шарить по шкафчикам в поисках сковородки. Нок подал упаковку яиц, которую достал из холодильника.

— Слушай, мам, а ты в последнее время не разговаривала с Люком?

— С Люком? Конечно, разговаривала — он ведь мой сын, так? — Разбив яйцо в миску, мать выбросила скорлупу в мусор.

— И… с ним все было нормально?

— Нормально? — Та расколола еще одно. — Ну, это же Люк… Он всегда в своем репертуаре. Хотя, если подумать, в последнее время действительно чуть сильнее, чем обычно…

Мама вдруг резко повернулась, и скорлупа хрустнула у нее в руке.

— Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?!

— Нет-нет, все в порядке.

Нок протянул масло. Очевидно, о разрыве Люка и Кэрри маме пока неизвестно. Значит, и четырем старшим сестрам тоже. Джанин, Мэри, Элизабет и Норин составляли как бы единую бдительную ячейку, и все, что им удавалось узнать, тут же сообщалось матери.

— Тогда почему же ты спрашиваешь?

— Просто поддерживаю разговор. Успокойся, мам.

— Ладно. — Она принялась энергично взбивать яйца. — Как прошла вечеринка?

— Какая вечеринка?

— Норин сказала, ты идешь в гости к той девушке, Иззи, с которой вы встречаетесь.

Бросив на горячую сковородку кусочек масла, мама подвигала его ножом по кругу.

— Мы с ней не встречаемся. Не в этом смысле. — Нок плюхнулся на ближайший кухонный стул. — И никакой вечеринки у нее не было. Просто она позвала кое-кого…

— Разве не это называют вечеринкой — когда приглашаешь кого-то к себе?

— Не совсем… — Нок вздохнул. — А можешь мне еще бекона пожарить?

— Он кончился. Я приготовлю тебе свиные колбаски. — Она вылила яйца на сковородку. — Значит, ты не встречаешься с этой Иззи? Вы расстались?

— Нет, не расстались. — Нок безнадежно обхватил голову руками. Если бы не обещанные колбаски, он был бы уже на середине лестницы наверх. — Мы никогда и не были вместе. Мы просто друзья. Почему Норин ведет себя так, будто она в курсе моей жизни?

— Возможно, я что-то не так поняла. В моем возрасте неудивительно… — Мама указала на него лопаточкой. — Но, милый, если что-то не так, обязательно говори мне. Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться со мной. Ты ведь знаешь, правда?

— Конечно, мам.

На самом деле это было далеко не так — Джуди Флэнаган теперь продвигалась по жизни с большой опаской, избегая всего, что могло бы нарушить хрупкое эмоциональное равновесие. Не следила за политикой, не посещала вечеринки или какие-то общественные мероприятия, перестала смотреть свои любимые документальные детективы, не садилась за руль в час пик и вышла из команды по боулингу — слишком азартно. Когда «Чикаго Кабс» выигрывали Мировую серию[2] и вся семья в одинаковых синих футболках приникла к экрану большого телевизора, мама во время последних подач ушла и спряталась в туалете, боясь не вынести, если те все же потерпят поражение. И она определенно не хотела бы знать о каких-то проблемах детей, более серьезных, чем легкое урчание в животе от голода, которое тут же можно исправить большой порцией омлета и свиных колбасок. Поэтому Нок не мог рассказать матери ни о своих жалких отношениях с Иззи, ни о паршивых оценках. И уж точно не мог поговорить о Патрике, о том, как скучает по нему — иногда просто невыносимо. Даже если захотел бы. Мама просто не стала бы слушать. Ей это было не по силам.

В дверях вдруг возник Люк собственной персоной — со стеклянными глазами и сальными волосами, через плечо сумка для ноутбука.

— Привет, — хрипло буркнул брат, избегая смотреть на Нока.

— Ты как раз к завтраку, — проговорила мама.

— Нет, спасибо. Опаздываю на семинар.

Прихватив из холодильника бутылку красного изотоника и сунув ее в сумку, Люк с неопределенным взмахом руки вышел в заднюю дверь.

— Бедный мальчик, — с заботой в голосе проговорила мама, следя через сетчатое окно, как тот пересекает двор и исчезает за воротами. — У него такой измотанный вид. Наверное, все из-за этого экзамена. Столько работает!

Снова взяв карандаш, она вернулась к наполовину законченной раскраске с извивающимися голубыми, розовыми и зелеными узорами. Нок продолжал молча есть. Он заранее знал, что увидит, поднявшись наверх убрать камеру: забытый, как обычно, на ночном столике ноутбук Люка, который тот купил себе три года назад, поступив в аспирантуру. Как и то, что сделает после — поднимет с пола журнал и набросит сверху, чтобы мама, если окажется в их комнате, ничего не заметила и не начала что-то подозревать. У самого Нока, конечно, давно уже возникли сомнения по поводу этих субботних семинаров, а также трясущихся рук и красных глаз брата и нетронутой стопки тетрадей у его кровати. Однако спросить напрямую?.. Нет, в их семье так не было заведено.