Ника включила телефон и начала осматривать маленькую комнату. Она не нашла камней, только несколько комков твердой земли, которые рассыпались, когда она толкнула их носком туфли. В стенах она тоже ничего не обнаружила. - Здесь нет камней, — пожаловалась она.

— Жаль, — сказала Лана Дао.

Нике было гораздо приятнее, когда она не видела эту женщину. Её губы были растянуты в ужасной гримасе, и вполне вероятно, что она улыбалась так всё время, пока рассказывала о ранних людях, появлении языка и о том, как Джордж её изнасиловал.

— Где ты нашла свои камни? — спросила Ника.

— В другой комнате.

— В какой другой комнате?

— Там, где мы ходим по-маленькому, малышка.

Ника даже не задумывалась о том, где эти две женщины справляют нужду здесь, внизу, и сама мысль о грязной комнате, заполненной фекалиями, вызывала у нее тошноту.

— Это не так плохо, как тебе может показаться, — сказала Лана, словно читая её мысли. — Время от времени Денни собирает наши отходы в корзину и сжигает их в их костре.

- Какой костёр?

- Денизавры живут в помещении, гораздо большем, чем это. Вообще-то это даже не помещение; это естественно образовавшаяся пещера. Там у них горит большой костёр. Я ни разу не видела, чтобы он погас.

- Ты там была? — удивлённо спросила Ника.

- А как, по-твоему, я ещё провожу время?

- Я имею в виду, они позволяют тебе ходить с ними?

- Конечно, нет. Я остаюсь незаметной. Они меня никогда не видят, но я вижу их.

- Чем они занимаются?

- Спят, едят, готовят еду. Чинят одежду. Снимают шкуры. Ухаживают друг за другом. Ничего особо увлекательного. Каждое утро большинство из них уходят через туннель с копьями, ловушками и корзинами. К середине дня они возвращаются с фруктами, ягодами, корнями, орехами и теми животными, которых поймали. Обычно это белки, ящерицы и лягушки. Но иногда у них бывает обезьяна или дикий кабан. Однажды они вернулись с чёрной медведицей и её двумя медвежатами. В тот день они были очень счастливы.

У Ники в голове крутились мысли. - Когда ты говоришь, что большинство из них уходит, сколько же остаётся?

- Трое или четверо.

- Трое или четверо! И всё? А ты никогда не пыталась сбежать?

- Сбежать? Ха! Как я это сделаю? Между мной и выходом всё равно останутся три или четыре денизавра, а даже самый слабый в их племени гораздо сильнее меня.

Энтузиазм Ники поубавился. Она не смогла бы пробиться мимо одного денизавра, не говоря уже о трёх. Она спросила: - А как насчёт ночью? Когда они все спят? Можно ли тогда проскользнуть мимо них?

Лана ответила: - Почему бы тебе не попробовать и не рассказать мне, как у тебя это получится?

- Что это должно означать?

- Отсюда не сбежать, малышка. Пойди посмотри. Поймешь, о чём я. - Её натянутая гримаса балансировала на грани безумного хохота. - Только не дай себя поймать.

∆∆∆

Потока хохота так и не последовало. Лана Дао снова вжилась в роль покорной, замкнутой пленницы, покачиваясь на копчике и ничего не говоря. Ника воспользовалась тишиной, чтобы убедить себя, что действительно собирается осуществить свой план — выйти из комнаты и подсмотреть за Денизаврами. Пока она не потеряла самообладание, она встала и спросила: - Можно у тебя одолжить камень?

Женщина не ответила.

— Лана? Можно мне одолжить твой камень?

— Зачем?

— Я собираюсь осмотреть ту пещеру, о которой ты говорила.

— Не думаю.

Ника ожидала такого ответа. — Пожалуйста? Обещаю, что верну его тебе.

Она не ответила.

— Лана?

— Если тебя поймают, у тебя его отнимут.

- Они меня не поймают. Я буду прятаться, как и ты.

- Этот камень мой. Мой, мой, мой. Ты не можешь его взять.

- А другой можно?

Она подняла глаза. - Какой?

- Тот, которым ты затачивала тот.

- Это Карен. - Её лицо помрачнело. - Ты тоже его не получишь.

Ника бросила взгляд на сумасшедшую девушку, спящую в позе эмбриона у стены. Она знала, что спорить с Ланой Дао бесполезно, и не собиралась драться с этой женщиной за камень. Поняв, что ей придётся уходить, не имея никакого средства отпугнуть того, кого зовут Джордж, если он её обнаружит, она повернулась к входу в туннель — и замерла от ужаса.

В небольшом отверстии приседал денизавр, глядя прямо на неё. В одной руке он держал факел, а в другой — грубо вырезанную деревянную чашу.

- О, привет, Денни, — приветливо сказала Лана Дао.

Денни, подумала Ника, вспомнив предыдущие слова Ланы: Денни — единственный денизавр в этом племени, которого я не презираю. Это подросток, который приносит нам еду.

Ее страх немного поутих, когда она присмотрелась к существу, которое ничуть не походило на Джорджа. Оно было гораздо стройнее, с гладким лицом — и одето нелепо. Голову ему покрывал стальной военный шлем. На ремне, где когда-то, возможно, висели сигареты или маленький флакончик с репеллентом от насекомых, теперь висели различные когти и щупальца. Черные перья украшали подбородочный ремень, который без дела свисал с одной стороны. Потрепанная и выцветшая на солнце оливково-зеленая военная рубашка была расстегнута спереди и, казалось, надета наизнанку. Брюки были оторваны по колени, обнажая безволосые икры и заляпанные грязью ступни.

- Поздоровайся, малышка, — сказала Лана Дао, вставая.

Тёмные глаза существа перешли с Ники на Лану, а затем снова на Нику. В отличие от глаз Джорджа, в них не было ненависти, только то, что походило на любопытство и, возможно, искру сообразительности. Если у него и были покатый лоб и густые брови, то они скрывались под шлемом. Его видимые черты лица, хотя и необычно широкие, не привлекли бы ничьего внимания на оживленной улице Сан-Франциско.

Лана сказала: - Ну давай же. Поздоровайся.

Ника сглотнула слюну, чтобы увлажнить пересохший рот.

— Что с тобой, малышка? Ты ведешь себя невежливо.

— Привет… — Она прочистила горло и сказала с большей уверенностью: — Привет.

Лана хрипло рассмеялась, снова привлекая внимание существа. — Привет! Почему бы тебе не поздороваться с ним на konnichiwa, bonjour или ciao? Он, конечно же, тоже свободно владеет этими языками! — Она широко раскинула руки.

Денизавр — Денни — вошел в комнату, присев на корточки, и выпрямился. Он поставил факел в щель в стене, которая, казалось, была создана именно для этой цели, а затем подошел к Лане Дао, двигаясь широкими шагами. Он поставил миску у её ног — она была наполнена кусками мяса — и обхватил её туловище своими короткими руками. Они простояли в неловком объятии несколько долгих секунд. Затем Лана похлопала его по спине, он похлопал её по спине, и они отступили друг от друга.

Ника смотрела на них с изумлением.

Лана сказала: - Твоя очередь.

- Я не буду обниматься с пещерным мальчишкой, — сказала она, чувствуя, как тревожное головокружение щекочет ей горло. Она подавила это чувство.

- Почему нет?

- А нельзя просто пожать ему руку?

- Его руку. И нет, не можешь. Он не понимает нашего языка и не понимает наших культурных жестов. Пожать ему руку было бы для него столь же странно, как словно ты попыталась пожать ему ногу.

- Но он понимает, что такое объятия?

- Это форма социальной связи и утешения, которую используют все наши эволюционные родственники. Шимпанзе, бонобо, гориллы, орангутанги — все обнимаются. Денизавры не исключение.

Ника тяжело выдохнула. Не сдавайся, НК. Это действительно происходит, так что лучше просто пойти на поводу.

Стараясь не корчить гримасы, она раскрыла объятия. Денни быстро подошел и обнял её — на удивление нежно. Она сморщила нос, почувствовав странное сочетание мускусного запаха тела и едкого дыма от дров.

И тут она услышала — как он — обнюхивает её.

- Перестань, — сказала она, напрягаясь.

Он продолжал её обнюхивать.

- Перестань!

Она оттолкнула его. Он отступил, выглядя растерянным.

- Что такое? — спросила Лана.

- Он меня обнюхивал.

- Наверное, ему нравится запах твоего шампуня.

- Ну… мне не нравится, когда меня обнюхивают. - Ни в доме, ни с мышкой, ни здесь, ни там, нигде — мне не нравится, когда меня обнюхивают, Сэм-я-сам.

Сдерживаемое волнение наконец вырвалось из её уст горьким и резким звуком.

Прекрати, подумала она. Прекрати, пока не сорвалась.

- Денни? — Лана села и похлопала по земле рядом с собой.

Денизавр вернулся к ней и послушно сел туда, куда она указала.

Ника спросила: - Он знает своё имя?

- Конечно. Хочешь сейчас поесть?

Она посмотрела на миску. - Что это?

Лана содрала с кости кусочек мяса и попробовала его. - Кролик, по-моему.

Хотя Ника была голодна — последний раз как следует она покушала в «Хэппи Джек» с Попаем, — она ответила: - Нет, спасибо.

- Ты не голодна?

Ника представила себе пару грязных рук, которые забили кролика. - Не особо. - Она посмотрела на Денни, который пристально наблюдал за ней. - Можешь сказать ему, чтобы он перестал так на меня смотреть?

— Как именно?

— Как будто я инопланетянка.

Лана засунула в рот ещё одну полоску мяса и облизнула пальцы, смазывая их жиром. — Ты ему интересна.

— Он меня пугает.

— Может, ты напоминаешь ему его мать?

Ника не хотела думать ни о каких там межвидовых скрещиваниях и спросила: - А как долго он здесь ещё будет торчать?

— Хватит быть такой грубой, маленькая зануда. Иди, присядь с нами, даже если не хочешь есть.

Ника колебалась — лучше просто пойти на поводу — а потом подошла и села напротив Денни и Ланы. Денни издал сдавленный, гнусавый звук и похлопал себя по груди.

Она спросила: - Что это значит?

Лана пожала плечами. - Понятия не имею. - Она потрясла за лодыжку аспирантку. - Еда?

Девушка открыла глаза, а потом снова закрыла их, не ответив.

Ника спросила: - Почему он одет в военную форму?

Лана ответила: - Наверное, ему нравится.

- Джордж носил одежду пещерного человека.

- Можешь перестать их так называть? Да и Джордж не влез бы в нашу одежду. Ни один из взрослых не влез бы. По крайней мере, мужчины. У них слишком широкие плечи и грудь.

- Откуда он их взял?

- Одежду? Откуда мне знать? Туннели здесь, скорее всего, завалены реликвиями войны. В пещере стоит танк.

- Танк?

- Танк. Бах, бах — и ты мертв. Танк, да. Он провалился сквозь потолок.

Сумасшествие, подумала Ника, но промолчала. Ты действительно сумасшедшая, дамочка. Или полусумасшедшая.

Она снова обратила внимание на Денни, взгляд которого был прикован к её телефону. Она почти забыла, что он у неё в руке. Она уже собиралась выключить его, поскольку фонарик делал светодиодный индикатор лишним, но потом передумала. Яркий белый свет всё это время был направлен на пол, а теперь она потихоньку направила его на Денни. Он издал пронзительный звук и отскочил назад.

- Перестань, — сказала Лана.

- Почему он его боится?

- А как ты думаешь?

- Джордж его не боялся.

- Джордж мало чего боится.

- Он боится твоего камня.

— Осторожен. Он осторожен с ним.

Денни по-прежнему пристально смотрел на конус белого света, словно опасаясь, что тот снова набросится на него.

— Эй, — резко сказала Ника.

Он нерешительно посмотрел на неё, и она почувствовала жестокое желание направить свет ему в лицо. Её внезапная враждебность удивила её, и она вынужденно улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, обнажив ровные зубы.

Она похлопала себя по груди, как он делал это ранее.

Он похлопал себя по груди.

Она хлопнула ладонью по бедру.

Он хлопнул ладонью по бедру.

- Он обожает подражать, — сказала Лана, перебирая мясо в миске.

- Обезьяна видит — обезьяна делает.

- Он не обезьяна.

Ника сделала глаза как можно больше и круглее.

Денни сделал то же самое.

Это заставило её рассмеяться.

Он издал звук, больше похожий на мяуканье.

Она подняла большой палец к носу и показала язык.

Он запрокинул голову и завыл.

- Он смеётся? — спросила Ника.

- Скорее всего, он никогда раньше не видел дурочку, — отпарировала Лана.

Ника открыла приложение камеры и сфотографировала смеющегося денизавра. Она показала ему экран. Он наклонился вперед и залаял что-то с восходящей интонацией вопроса.

- Это ты, Эйнштейн.

Поддавшись внезапной прихоти, она встала и присела рядом с ним.

- Что ты делаешь? — спросила Лиана.

- Делаю с ним селфи. - Она подняла телефон. - Улыбнись!

Он что-то проорал.

Она сделала снимок и показала его ему.

Он уставился на него на несколько долгих секунд. Затем снял шлем, впервые обнажив свой уплощенный череп и выступающий надбровный гребень, что мгновенно и кардинально изменило его лицо, выпятив его наружу, словно искаженное отражение в зеркале в доме смеха. Ника вздрогнула от отвращения. Тот факт, что он выглядел так по-человечески — так «сапиенс, - как сказала бы Лана, — делал его отличия ещё более отвратительными, почти как уродства.

Когда миниатюрная версия самого себя тоже не сняла шлем, он нахмурился на неё.

- Это всё равно ты, глупышка.

Он схватил её телефон.

- Эй! — сказала она, удерживая его. - Отпусти!

Он попытался вырвать его из её рук.

- Перестань! Отпусти! - Она вырвала телефон.

Экран погас, и всё потемнело.

Денни вскрикнул от испуга. В следующее мгновение он уже был на ногах.

- Эй, эй, эй, — сказала Лана, тоже вставая. - Всё в порядке, Денни. Всё в порядке, милый. С тобой всё хорошо. Ты всё ещё здесь.

Неоднократно ворча про себя, он выхватил факел из щели и выбежал из комнаты. Янтарное сияние пламени исчезло, и тьма вернулась.

Голос Ланы, в котором слышалась нотка гнева, прорезал тишину: - Молодец, маленький тормоз.

- Почему он так взбесился?

- Насколько я знаю, доисторические люди ещё не изобрели фотографию. Так что поздравляю. Ты только что привнесла технологию XXI века в каменный век.