«Побежали!»

Я открыла входную дверь, собираясь поискать что-нибудь на ужин, и вышла из дома на острове. Достала немного кимчхи из закопанного у крыльца кувшина и уже хотела вернуться обратно, но взглянула на небо и незаметно для себя самой поднялась на вершину острова. Сердце колотилось сильно и часто — то ли потому, что шла быстро, почти бежала, то ли из-за красоты заката.

В преддверии зимнего солнцестояния, самой длинной ночи в году, ветер с открытого моря обдувал весь остров — будто ласково его поглаживал. У берега высокие волны обрушились на камни, и чайки, отдыхавшие на прибрежных скалах, разом взлетели в небо. То, как несколько чаек ныряют под тень вздымающейся волны и снова выныривают, — всегда удивительное зрелище. Волна словно пытается заключить их в свою белую пену, но каждый раз терпит неудачу: она поднимается, катится вперед и снова и снова разбивается о скалы.

Я полюбовалась алым закатом на западе и «серфингом» чаек на востоке, а затем направилась домой. На ужин — тушеная треска. После того как на прошлой неделе сюда приезжала Хёнчжу и мы поужинали вместе, ветер и волны разыгрались так, что о нырянии не может быть и речи. Похоже, какое-то время придется жить на сушеной рыбе. Я уже шесть месяцев на этом острове и все это время тщательно высушивала всякую рыбу, которую ловила, и делала запасы — так что хотя бы о еде можно не беспокоиться, и за это я благодарна.

Поужинав, я под светом настольной лампы пролистала блокнот, где записываю свои ежедневные дела. В мае этого года я приехала в порт Томун, а затем целый месяц училась морскому делу на судне «Ёнильхо», где капитаном работает Хёнчжу. А потом я решила поселиться на этом острове. В записях — количество пойманной за день рыбы, собранных или поднятых водорослей, срезанных или принесенных дров: «18 сентября. Удочкой — одна треска, из ловушки — три краба; корзина приморского фенхеля». Встречаются и обрывки мыслей: «Сегодня внезапно чуть не написала папе сообщение с просьбой купить токпокки. Успокоила себя, отправив сообщение в пустоту».

Жить в одиночку на острове, да еще и на необитаемом, — значит отказаться от прежнего образа жизни. Когда я впервые приплыла сюда, у меня были мобильный телефон, беспроводные наушники, планшет. Но телефон без связи оказался бесполезен, а наушники и планшет почти не нужны — со временем они перекочевали вглубь сумки.

Зато у меня есть надежная покровительница — Хёнчжу из порта Томун. Кроме тех дней, когда она не может выйти в море из-за волн, она каждый день, возвращаясь с рыбалки, сигналит мне зеркалом, чтобы коротко поздороваться. Иногда она сходит на остров и оставляет вместе с продуктами теплую записку. В такие дни, как сегодня, когда волны высоки и никто не может причалить, я особенно ясно понимаю, насколько ценны и важны для меня эти короткие приветствия.

Одиночество трудно выносить. Говорить, что я наслаждаюсь им, — значит обманывать себя. И все же правда в том, что большую часть времени на необитаемом острове мне спокойно и удобно, а иногда я даже по-настоящему счастлива. Вчера я ходила к каменистому холму на юге острова погреться на солнце. Ветер стих, и сидеть на теплом солнечном склоне было уютно и приятно. Я задремала и увидела хороший сон. Во сне я плыла под водой — и даже в полусне меня удивило, что прежняя городская жизнь в нем не появилась. Может быть, потому, что я избавилась от всех лишних мыслей, когда полностью сосредоточилась на выживании здесь? Или потому, что жизнь на необитаемом острове теперь подходит мне так хорошо, что я больше не тоскую по прошлому?