Если благодарность цементирует доверие, то обман – его главный разрушитель. Мозг устроен так, что ложь не является «врожденно невозможным» действием. Наоборот, способность скрывать информацию и искажать факты – это тонкий инструмент, который у животных и людей возник в рамках эволюции социального интеллекта. Например, в этой статье [268] описано, как обезьяны подают ложные сигналы тревоги, чтобы отпугнуть потенциальных конкурентов от пищи. В стае умение хитрить может давать преимущество, но при этом всегда есть риск: поймают – потеряешь доверие, получишь взбучку и окажешься «на дне» иерархии.
Современная нейронаука изучает обман при помощи фМРТ, наблюдая, какие области мозга активируются, когда человек лжет. «Простой» обман, когда требуется на «красное» сказать «желтое», а букву А назвать буквой Е, задействует в основном префронтальную кору, которая управляет реализацией и подавлением поведенческих реакций. Если же нужно сочинить правдоподобную историю, например почему ты опоздал на работу (не проспал, а автобус сломался), дополнительно активируются зоны в задней части теменной и височной коры, это нейросети мышления, ментализации. Если ложь становится вредоносной, такой как финансовое мошенничество или другой обман с целью нанесения ущерба, если велик риск разоблачения и «потери лица», в дело активно включаются центры эмоций. В их ряду: островковая кора, поясная извилина, миндалина [269, 270, 271]. В результате для многих «закрутить» подобную аферу означает вызвать у себя серьезный физиологический стресс: учащенное сердцебиение, потливость, микромимические реакции.
Не обходится и без игровой стороны лжи, и тут уместно вспомнить главу 1, где мы рассматривали азарт. Карточные игры, блеф, психологическое давление на партнера за столом – почти лабораторная модель обмана, социально принимаемая в рамках правил какого-нибудь покера или преферанса. Но стоит перейти грань – и мы уже говорим о жульничестве, которое разрушает саму игру. Для Йохана Хёйзинги в его Homo ludens мухлеж в игре – не просто нарушение правил, но отказ от самой сути игры как добровольного и честного соперничества. И тогда обман как попытка получить результат без процесса обнуляет ценность выигрыша.
В социальной жизни мы постоянно балансируем между допустимой «игрой» в обман – юмор, ирония, театральная роль, невинная лесть – и серьезным нарушением доверия. Мозг человека в той или иной мере способен реализовать оба варианта. Но их последствия диаметрально противоположны: в одном случае мы укрепляем связи, в другом – подрываем их. Хотя, конечно, для кого-то лгать – сложная задача, и в этой области есть немало исследований, относящихся к людям с расстройствами аутистического спектра.
ЧЕЛОВЕК С РАС ЧАСТО ПРОСТО НЕ УМЕЕТ ВРАТЬ НИ В КАКОМ ВИДЕ И НЕ МОЖЕТ РАЗЛИЧАТЬ ЧУЖОЙ ОБМАН.
Существуют даже специальные тренинги для развития способности людей с РАС ко «лжи во спасание» и «просоциальной лжи», например, когда вы говорите коллеге с усталым и нервным лицом: «А ты сегодня отлично выглядишь!» [272].