Есть, конечно, немало примеров, которые на первый взгляд выбиваются из схемы социального дисконтирования или «альтруизм – только для своих». Бывает, человек помогает незнакомцу, да еще и в ущерб себе: покупает еду бездомному, тратит время на волонтерство, вмешивается в ситуацию несправедливости там, где мог бы пройти мимо. Такие поступки активируют те же нейромедиаторные механизмы, что и помощь близким [253]. Но к ним добавляется работа префронтальной и ассоциативной теменной коры, а также передней части поясной извилины [254]. То есть тех областей, которые способны подавлять эгоистичные сигналы нейросетей лени, тревожные импульсы миндалины и учитывать абстрактные ценности вроде «Это правильно и справедливо», «Все люди – братья и сестры».

С возрастом, кстати, так называемое просоциальное поведение в среднем становится все выраженнее, а молодые люди более эгоистичны [255]. Ну и дополнительный бонус: просоциальные ценности, например участие в благотворительных проектах, улучшают работу и здоровье мозга, да и всего организма [256].

Применение фМРТ позволяет объективно оценить реакции мозга в ситуациях, когда человек жертвует время или деньги на благие дела. При этом регистрируется активация не только центров положительного подкрепления, но и ассоциативных зон, связанных с системой ценностей и мышлением («ментализацией» – такой термин используют авторы публикаций). В числе этих зон – обширные области теменной и височной коры, например предклинье, угловая извилина [257]. Не так давно подтверждена роль опиоидной системы в ситуациях просоциального поведения: «Система эндогенных опиоидных рецепторов обеспечивает альтруизм в человеческом мозге» (2024) [258].

Конечно, не только люди бывают альтруистичны, в животном мире похожие явления тоже присутствуют. С кем обычно делятся едой? С родственниками, партнерами по союзу (устойчивые доверительные отношения). Вспомним историю из главы 3: шимпанзе предлагали обменивать жетоны-токены на пищу. Они могли выбрать жетон только для себя любимых, либо такой, который даровал кусочек яблока еще и соседу. Оказалось, что решение зависит от того, что это за сосед. С другом или союзником шимпанзе делились охотно, с нейтральным членом стаи – реже, с соперником – почти никогда. Еще пример: у многих социальных видов есть привычка спать вместе, буквально «в обнимку». Это снижает тревожность и укрепляет связи в стае [259].

В СЛУЧАЕ ЧЕЛОВЕКА ВЕРОЯТНОСТЬ ОКАЗАТЬ ПОМОЩЬ «ЧУЖОМУ» ЗАМЕТНО ВЫШЕ, ЕСЛИ МЫ УСПЕЛИ ЗАПИСАТЬ ЕГО В КАТЕГОРИЮ «СВОИХ» ХОТЯ БЫ ПО ОДНОМУ ПАРАМЕТРУ: ОБЩАЯ ЦЕЛЬ, СОВМЕСТНОЕ НЕСЧАСТЬЕ ИЛИ РАДОСТЬ, СХОЖАЯ СИМВОЛИКА.

Даже мимолетный объединяющий фактор вроде «вместе застряли в лифте» может расширить «свой круг».

Альтруизм становится весьма выраженным в экстремальных ситуациях [260], либо у людей с очень широким определением понятия «свои». А это означает, что можно сознательно тренировать навыки просоциального поведения, расширяя рамки эмпатии [261].

Крайнюю степень альтруизма связывают с жертвой и самопожертвованием. В современном мире один из вариантов их проявления – добровольное донорство. Авторы статьи «Нейронные реакции, лежащие в основе необычайной щедрости альтруистов по отношению к социально дистанцированным людям» (2023) собрали уникальную группу из 26 человек, каждый из которых передал свою почку незнакомцу. Испытуемые выполняли тестовые задания, связанные с проявлениями эмпатии, и реакции их мозга сравнивались с результатами контроля. Выяснилось, что отличия в группе жертвователей-доноров связаны не с преодолением эгоизма (нейросети мышления и ментализации), а с заметно более ярким восприятием чужих негативных переживаний (реакции миндалины и передней поясной извилины) [262]. Получается, что умеренный альтруизм может быть результатом осознанного выбора, воспитания, действия социальных норм. Но в случае альтруизма экстраординарного в реакции обязательно участвует потребностно-мотивационная сфера в форме гиперактивации в ответ на страдания другого.

У ЭКСТРАОРДИНАРНЫХ АЛЬТРУИСТОВ МИНДАЛИНА УВЕЛИЧЕНА, У ПСИХОПАТОВ – ВСЕ НАОБОРОТ [263].

В литературе, в кино нередко эксплуатируется образ самопожертвования. В «Константине» герой Киану Ривза готов отдать свою жизнь ради спасения конкретных людей. В «Матрице» Нео идет на мучительную смерть ради всего человечества. Крайняя грань здесь опасно близка к психиатрии. В шизофрении встречается феномен, когда человек «придумывает», что ради достижения высшей цели нужно принести жертву, и это уже расценивается как продукт искаженного параноидального мышления.