Из зала они вышли молча. Роберт, заметила Таисса, выглядел бледным и подавленным.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Таисса. – Что-то, чего я не знаю?

Роберт покачал головой. Уголки губ приподнялись в невесёлой усмешке.

– Просто я наконец до конца осознал, кто ты такая. Для него.

– Таисса Пирс, – вздохнула Таисса. – Приятно познакомиться.

– Не очень.

– Ну извини.

Лестница, по которой они поднимались, была совсем обычной, если не считать изогнутых металлических стен. Грань между обычным миром и тем, что ждало внизу. Трудно было поверить, что только что Таисса побывала…

…В ином времени.

– Ты обещал рассказать мне, что это за место, – напомнила Таисса.

Роберт фыркнул.

– А ты не догадалась?

– Я предпочту, чтобы ты мне рассказал, – мягко сказала Таисса. – Пожалуйста.

Роберт остановился на лестнице. Скрестил руки на груди.

– Странно, что тебе нужны разъяснения. Ты же сама только что говорила о снах прямым текстом. Так, словно ясно понимаешь, где находишься.

– Я упомянула про сон в разговоре с Диром, но это просто образ, – возразила Таисса. – Символ уязвимости, человечности… Разве это имеет значение?

– Первостепенное.

Роберт обернулся к подножию лестнице, и в его взгляде была тоска.

– Они видят сны, – тихо сказал он. – Тогда, когда мы говорим с ними. Мы – это просто короткий сон, который они не запомнят. Может, вспомнят потом, когда придёт время. Но тот, кто приходит в этот зал… Порой он обретает силы. Иногда ему разбивают сердце.

– Или и то, и другое, – машинально сказала Таисса.

– Чаще всего. Мне не очень-то рассказывали о визитах в это место.

Таисса обхватила руками виски. Голова кружилась от откровений.

– Но как это работает? Как мы можем войти в чей-то сон из прошлого? Разве это возможно? Вы ведь не умеете…

– Путешествовать во времени? Нет. Это аномалия, Таисса Пирс. Поэтому ты никогда не сможешь сюда вернуться.

– Все мы аномалия, – пробормотала Таисса.

Что-то подсказывало ей, что без Великого тут не обошлось. Его первый и последний подарок, может быть? Впрочем, невмешательство в дела человечества – тоже подарок. Или проклятие, как посмотреть.

– По крайней мере, твой отец дал тебе хоть какой-то совет. – Роберт вновь начал подниматься по лестнице, и Таисса была вынуждена последовать за ним. – Ты правда умеешь договариваться? Даже с такими, как это существо?

Таисса вспомнила Ваади и Викторию.

– Честно говоря, получалось у меня так себе.

– Я так и думал.

– Но пару раз я предотвращала войну. Или откладывала её. Так, чуть-чуть.

– Так я тебе и поверил.

Они обменялись ироническими взглядами и продолжили подниматься.

– Значит, Великий не видит снов, – проговорила Таисса. – И Найт тоже. Может быть, поэтому её не было в зале. Они умеют уходить в свои искусственно созданные фантазии, воспоминания, но мешанина из подсознания – это не к ним. Это к нам.

– У тебя и наяву особенной структуры не наблюдается.

– Зато у меня есть союзники, – возразила Таисса. – Друзья. Ты, например.

Роберт посмотрел на неё взглядом, который ясно говорил, что он скорее подружится с Ларой.

– Я провожу тебя до твоей комнаты. Даже не думай бродить где-нибудь ещё. Мне хватило прогулок Лютера по нашим силовым блокам.

– Он что-то говорил про свой генетический допуск, – с невинным видом припомнила Таисса. – Думаешь, мой тоже сработает?

– Не волнуйся. Его успели аннулировать.

Таисса не удержалась от смешка, глядя на удовлетворённое выражение на лице Роберта.

– Знаешь, вы всё-таки ужасно похожи.

Младший брат Вернона припечатал её взглядом.

– Ты глубоко заблуждаешься, думая, что это комплимент.

– А мне кажется, вполне себе.

Когда они вышли в прозрачный коридор, отделяющий их от звёздного неба, Роберт чуть помедлил.

– Я хочу, чтобы она вернулась, – проговорил он, не глядя на Таиссу. – Это его вина, что она была там и защищала вас в одиночку. Когда увидишь его, скажи ему, чтобы она вернулась.

Его вина. Не Вернона. Великого Светлого.

Таисса открыла рот. Вихрь бесполезных вопросов вертелся у неё на губах.

«Почему ты думаешь, что я его увижу? Нет, почему ты думаешь, что он меня послушает?»

– Я хочу увидеть Элен не меньше тебя, – произнесла Таисса. – Я провела с ней так мало времени.

– Тогда тебе повезло, – жёстко ответил Роберт. – Тебе не может быть так же больно, потому что ты не знала её по-настоящему.

Таисса стиснула зубы.

– По твоей логике, я и Вернона не знаю по-настоящему, – проговорила она, с трудом сохраняя голос спокойным. – Но, знаешь, видеть, как он умирает у меня на руках, было не менее больно, чем терять кого-то, кого знаешь и любишь всю жизнь.

Роберт смерил её очень странным взглядом.

– Так вы во временной петле, – негромко сказал он. – И он не знает?

Таисса покачала головой.

– Я думаю, Вернон встретит Великого Светлого и узнает, кто он. А потом вернётся и умрёт.

Роберт открыл рот. Закрыл его.

– Я был неправ, – наконец сказал он. – Есть вещи похуже, чем стоять в том зале и не иметь возможности сказать хоть что-то. Молчание – то ещё проклятие. Ещё и дурацкое.

– Да уж, – мрачно сказала Таисса.

И не поверила своим ощущениям, когда Роберт шагнул к ней и неловко её обнял.

– Иди уже спать, – проворчал он. – Мне ещё полночи переживать из-за бросившей меня невесты, так что не до вас.

– Сущий пустяк, я полагаю.

Они обменялись понимающими кивками, и Таисса шагнула к двери.

Их ждала засада, возможно даже, битва насмерть. Таисса солгала бы, если бы сказала, что ей не страшно.

Но лицо Дира, падающие снежинки, улыбка Тьена и уверенность отца…

Они давали ей силы. И не только силы. Три зеркала, не дающие ей забыть, кто она.

И она не забудет.

Вернон вошёл в спальню, когда она уже засыпала.

Сон слетел с Таиссы в момент. Когда каждая ночь может стать последней…

Она приподнялась на локте, глядя на фигуру Вернона, выступающую из полумрака.

– Как твой вечер с Майлзом? – спросила Таисса.

– М-м. Странно. Неплохо. Я перестал о нём думать, как только увидел тебя. – Вернон подошёл к кровати. – Как тебе мой отчёт, Таисса-непоследовательность?

Таисса запрокинула голову, не отрывая от него взгляда.

– Хорошо, – невпопад сказала она. – Наверное.

– То есть ты совсем не слушала то, что я только что сказал.

Таисса протянула руку и покачала головой.

– Ты смотришь на меня, словно я вот-вот исчезну. – Вернон осторожно взял её пальцы. – И упорно молчишь по этому поводу. Что-то, что нельзя говорить?

Таисса поднялась на кровати и молча его обняла.

– Я нашла тебя, – прошептала она. – Это самое главное.

– Мм. И не поспоришь.

Вернон сел рядом с ней на кровать и обнял её в ответ.

– Займёмся любовью? – предложил он. – Или ляжем спать, напри…

Таисса закрыла ему рот поцелуем.

И почувствовала что-то на краю сознания. На грани ощущений. Не присутствие, нет. Даже не его тень. Не взгляд.

Что-то, что не было ни одной из этих вещей.

Но оно было.

Уже светало, когда Таисса завернулась в простыню и вышла на балкон.

Роса выпала на тёмно-зелёных листьях рододендронов. Сосны ждали своего часа зазолотиться под первыми лучами солнца, и ручей сбегал с горки каскадами, призрачно-незаметный, пока не наступит утро.

Предрассветный час. Час теней и призраков.

– Роберт попросил меня попросить тебя спасти Элен, – проговорила Таисса, глядя перед собой. – Но что-то говорит мне, что это бесполезно. Элен теперь принадлежит этому времени, и ты не вмешаешься в её жизнь.

Она коснулась пальца, на котором ещё недавно сидело отобранное Робертом кольцо.

– Но ты вмешался в наши жизни. Без твоей помощи я никогда не смогла бы попасть сюда.

Она обернулась назад, на прикрытую дверь балкона. Там под лёгкой простынёй спал и видел самые обычные человеческие сны тот, кто был ей дороже всех на свете.

– Спаси его, пожалуйста, – тихо попросила Таисса. – Дир был прав. Я люблю его, но без Вернона я… Я не…

Она замолчала. Слова просто кончились. Не было таких слов, чтобы описать то состояние, которое накрыло её, когда Дир исчез с телом Вернона на руках. В ту минуту Таисса не осознавала ещё, что это всё. Но с тех пор у неё было достаточно дней и ночей, чтобы это осознать. Казнь не была отменена, только отложена.

– Я справлюсь, – проговорила Таисса. – У меня есть я. Есть отец, которого нужно спасти, и я его спасу. Дир, который обещал отправиться с маленьким Тьеном в кругосветное путешествие. Мы справимся. Я в это верю.

Она помолчала.

– Но я понимаю Майлза, который отказался от жизни и заморозил себя ради Элен. Я почти заморозила себя, чтобы Вернон обрёл свободу и перестал быть Стражем. Я…

Таисса замолчала вновь.

Она не знала, с кем говорит, но знала, что её слышат. Да и была ли разница, кто её слышит? Что в имени, если тот, кто слушал её сейчас, давно и навсегда перестал быть тем, кем родился? Если его смертная сущность была лишь набором воспоминаний и образов?

– Я не знаю, хотел ли ты стать Великим, – медленно сказала она, – но я сочувствую тебе. Великие не дружат с людьми. Должно быть, тебе ужасно одиноко. Но у тебя есть время и вселенная. А у меня только эти недели и жизнь, в которой не будет…

Она не договорила.

– Я не буду ломать время, – проговорила Таисса. – Не буду менять порядок вещей. Но я хотела бы протянуть ему руку. Протянуть ему жизнь. И если ты можешь сделать хоть что-нибудь – сделай это.

Таисса помолчала, придерживая простыню. Вновь открыла рот, не зная ещё, что скажет…

…И тут вода ручья заискрилась золотыми брызгами. Осветились макушки сосен.

Всходило солнце.