Юсуф Ночное собрание плавно переросло в утреннее. И лишь когда солнечные лучи начали высвечивать и растворять стены белого тронного зала, заставляя его парить в воздухе, торговцы, почитаемые и уважаемые жители Кардовы, нехотя проследовали к высоким богато украшенным дверям. Слуги широко растворили их перед ними, выпустили стройную процессию в коридор, поклонились Юсуфу и закрыли двери с другой стороны. Наступила долгожданная тишина, но спокойствия она не принесла. В воздухе еще висело напряжение и вдыхать его было тяжело, и лишь волнение не позволяло поддаться усталости: выйти за эти двери, укрыться в своих покоях и наконец дать телу заслуженный отдых. — Не смей говорить, что не нашли ее? — бросил сурово Юсуф с трона, когда Мерод появился на пороге тронного зала. Слуга просеменил в своем чрезмерно длинном, блестящем от позолоченной вышивки халате, поклонился и ответил: — О, мой господин, с женщиной все в порядке. С такими всегда все в порядке. Вот, со всеми остальными беды творятся. А у нее все хорошо. Лучше, чем у кого-либо. — Где она? — перебил его Юсуф. — В лавке, мой господин. Она в магазине того торговца камнями, из которой ее привели вчера к вам во дворец. — И что она делает? — Полагаю, колдует, — словно случайно вырвалось у Мерода. Юсуф смерил его строгим взглядом. — Мой человек сказал, что в магазине толпа покупателей, мой господин, но женщины за прилавком нет. Вероятно, она ушла во внутренние комнаты. У Мехмеда Али есть своя мастерская, смею предположить, она занимается теми серьгами. Они с утра ходят по лавкам ищут камни и золото. — Ясно, — отрезал Юсуф. Он потянулся и наконец позволил себе подняться с трона. Тело его ломило от долгого сидения на одном месте. За свою жизнь он не помнил дня, когда оставался без движения столько времени. Он зашагал по залу, разминая ноги и с сожалением понимая, что совсем иначе ему представлялись такие важные собрания с горожанами, когда он наблюдал за ними, будучи десятилетним мальчишкой, и на троне сидел его отец. Эти люди словно высушили его до дна, выпили всю жизненную силу. Казалось, если он сейчас заснет, то проспит несколько дней. — Пусть твой человек следит за ней, Мерод, — бросил Юсуф слуге и задумался. Наконец сказал: — И пусть он вечером, когда она выйдет из лавки, приведет ее во дворец. Я велю приготовить ей свои комнаты. Не то, чтобы Юсуф жаждал видеть Жасмин, хотя он бы не отказался, ему не понравилось настроение, царящее среди торговцев: они были перепуганы и готовы отправить на смерть любого, лишь бы унять свои страхи. Словно одна жизнь могла воскресить из мертвых десятки других и вернуть караваны домой невредимыми. Эти люди дали Юсуфу три дня на то, чтобы он избавил их от беды в розовых песках, но он понимал, что не найдет решение за такой короткий срок. Все знали, что эмир Арслан лично отправился в столицу просить султана о помощи. Но никто не желал ждать недели, когда помощь прибудет, все требовали решения быстрого и верного. А старик Морено лишь подливал масла в огонь, живописно пересказывая историю человека из пустыни: и как он был измотан, и как худ, и как напуган — и словно сам бог позволил ему бродить пять дней по барханам Арибо без еды и воды, только бы он дошел до города и предупредил людей о беде, что им грозит. А Жасмин словно и дня не могла прожить, не породив опасные сплетни. Что она устроила в той мастерской верхнего города? Юсуфу сообщили приятные известия посреди собрания и он, должно быть, выглядел крайне обескураженным. И хуже всего, если Жасмин действительно это устроила, то так ли был не прав старик Морено, требуя ее голову? Юсуфу нужен был совет, как поступить. Но спросить было не у кого. Мерод был человеком его отца. Ямал, что сейчас незаметно стоял поодаль, терпеливо ожидая, когда к нему обратятся, был человеком его брата. По понятным причинам Ямала оставили во дворце. А у Юсуфа не было никого. За тридцать три года он обзавелся тремя магазинами, караваном на двадцать пять верблюдов, но никому из людей, прислуживающих ему, доверять он бы не стал. Он глубоко вздохнул. Что ж, если сегодня нельзя получить лучшее, следовало пользоваться тем, что находилось под руками. — Как ты считаешь, — спросил он у Ямала, — эти люди дадут мне обещанные три дня? — Они уважаемы и почитаемы в городе, господин, но будет мудро, если вы поспешите с ответом, — сказал уклончиво тот. — И что бы ты мне предложил, если бы я сказал, что не знаю, как за три дня избавить розовые пески от их несчастья? Ямал задумчиво склонил голову. «Вот и я тоже не понимаю, что делать, — сказал себе Юсуф. — Может, брат нарочно подсунул мне эту женщину, чтобы сбежать из города и оставить разбираться с заботами и несчастьями Кардовы?» Хотя Юсуф прекрасно понимал, что Арслан вряд ли смог бы подстроить ту случайную встречу в песках Арибо. — Полагаю, господин, — наконец заговорил Ямал, — вы могли бы задобрить этих людей, чтобы они стали снисходительнее и сговорчивее. У Акифа Морена есть... Юсуф показал знаком, что не желает рассуждать на эту тему. Если он позволит Морено диктоваться свои условия один раз, то старик до конца своих дней будет ставить его в безвыходное положение, лишь бы удовлетворить свои желания. Юсуф наблюдал за этими людьми с детства. Относился к ним с уважением, как делал его отец и брат. Но лишь сегодня увидел, сколько усилий это стоило. Не потому, что они оказались жадными, эгоистичными и мнительными, а потому что на плечах каждого из них лежала огромная ответственность за их семьи, их работников и торговые дела. И они не могли позволить себе терять время в ожидании и верить на слово обещаниям. Юсуф сам переживал за свой караван, который не знал, как теперь отправится на север. Выгодный путь через розовые пески стал слишком опасным. И решение, что ждали от него жители Кардовы, было нужно ему самому не меньше. — Тогда, если позволите, господин, — снова заговорил Ямал и Юсуф кивнул, — вы должны найти защиту для этих людей, пока будете искать избавление от беды в песках. Это был мудрый совет. Юсуф только не мог придумать, как уговорить торговцев подождать дольше, чем три дня. И Арслан наверняка еще не отправился в столицу, затаился и ждет более подходящего момента, не желая быть гонцом дурных вестей. Видимо, придется либо самому лететь и просить отца о помощи, либо отправлять своих гонцов. Еще бы отец также благожелательно относился к нему, как к Арслану. Юсуф снова зашагал по залу в размышлении. Он осторожничал покидать город, еще и потому что не знал, насколько свободными от своих обещаний почувствуют себя люди вроде старика Морено. Нельзя было позволить, чтобы они учинили правосудие над Жасмин, если он им это запретил. И не потому, что он считал ее своей непойманной птичкой, эта ночь отбила у него все желания продолжать играть в игры, какими бы приятными они ему ни казались. Эта женщина была человеком, которого он взялся защищать. И если Морено и его приспешники найдут способ обойти этот запрет, то никто во всей Арибо не будет уважать его и доверять его слову. Мир Арибо огромен, он простирается далеко за пределы пустыни. Но он становится чрезвычайно мал, когда речь заходит о репутации человека и торговца. И что более важно, Юсуф перестал бы уважать себя, если бы позволил этим людям собой помыкать. Особенно когда он занимал трон эмира Кардовы. И любые способы это предотвратить казались сейчас верными, если бы они сработали. Юсуф еще долго кружил по залу. Белые стены уже почти растворились в лучах солнца, когда он наконец остановился и решительно сказал: — Мерод. — Слуга на удивление тихо стоял подле трона, словно осознавал серьезность положения и старался не отвлекать своего господина глупостями. — Отправь-ка весточку в Тахмалин и вели Камилю и троим его лучшим людям собираться в дорогу. — Конечно, мой господин. Могу я спросить... — Передай, что им предстоит отправиться в столицу и явиться на ковер к самому султану, чтобы передать от меня послание. — Господин, — тут же вклинился Ямал, — если позволите... — Я хочу знать, где находится тот человек, которого нашли в пустыне, — не дал ему договорить Юсуф. — Я хочу лично услышать его историю, а не в пересказе Акифа Морено. Доставьте этого человека в мой зал. — Господин, — снова попробовал сказать Ямал. — И еще, — поднял палец Юсуф в знак внимания, — распространите по городу слухи, что я настолько влюблен в свою жену, что если она погибнет, то я буду горевать целых пять, нет, десять лет, прежде, чем женюсь вновь. Мерод расплылся в широкой улыбке и глаза его озорно засветились. — Ты смеешься сейчас над своим господином, Мерод? — попытался отшутиться Юсуф. — Я сказал что-то настолько невероятное, что вызвало твою улыбку? — Смилуйтесь, мой господин, как бы я посмел, — ответил Мерод, продолжая ухмыляться. — Но когда вы так складно врете, даже Великий бог не может удержаться от улыбки, куда уж мне старику. — Ты сейчас сомневаешься в моей любви к жене, Мерод? — Юсуф постарался сказать строже. — Ну что вы, мой господин. Из-за нее вы отказались от богатейшего прииска самоцветов и прибыльнейшей сделки с соколами. — неожиданно согласился подыграть ему Мерод. — На моих глазах эта женщина раздавила камень за пятьдесят золотых монет и отпустила птицу за двадцать пять золотых монет. Вы не можете, мой господин, не любить ее безумно и страстно, раз столько ей прощаете. Мерод припомнил все обиды, что нанесла ему Жасмин, но так, чтобы угодить своему господину. Если бог и улыбался, глядя на то, как врет человек, то он смотрел на Мерода. Словам хитрого старика улыбнулся даже Ямал, хотя Юсуф сомневался, что тот в них поверил. Но это было неважно, не для него он придумал свою маленькую шутку. Он надеялся, что если не старик Морено, то хотя бы его дочь испугается и усмирит свои желания. Для Ямала же были адресованы лишь первые слова: Юсуф рассчитывал, что Арслан захочет опередить гонцов из Тахмалина и наконец покинет Кардову и отправится с донесением к отцу. А на человека из пустыни Юсуфу самому было любопытно взглянуть. Больно невероятной ему показалась эта история: ни один человек не смог бы выжить в том кошмаре среди синих огней — когда песок фонтанами взмывался в небо только для того, чтобы навсегда поглотить людей на земле. Юсуф отпустил слугу и Ямала и на том его безумно долгий, тяжелый день, начавший еще прошлым утром, казалось, закончился. За окнами его комнаты солнце уже стояло высоко в зените. Щебетали и пересвистывались горные вьюнки и каменки, гнездившиеся около окон. И под их переклички Юсуф погрузился в долгожданный сон. Ему снилась пустыня: давно знакомые края, дорогие сердцу, он шел по барханам, солнце клонилось к закату и ему дышалось легко, порывы ветра развивали его волосы. Пустыня была словно частью его, а он был продолжением пустыни. Он проснулся уже под вечер, когда Мерод отчаянно тряс его за плечи, силясь разбудить. — Что такое? — бросил Юсуф без желания открывать глаза. — Вы просили, мой господин, сообщить, когда будут новости. — И? Что у тебя там за новости? Она отказывается идти во дворец? Вы сказали, что это мой приказ? — Нет, мой господин. Мерод виновато опустил глаза. — Не говори мне, Мерод, что вы ее потеряли? Юсуф мигом вскочил с постели. Видимо, он слишком рано расслабился. Его безумный день вовсе не закончился, а лишь взял короткую передышку.