Юсуф

Юсуф никогда не мечтал сесть на трон эмира. Его маленькая магическая особенность не предполагала, что однажды он получит ключи от города. Это ему осторожно, но доходчиво объяснил еще в раннем детстве седовласый колдун-наставник Мешелени-апари и Юсуф принял свою судьбу. Не требовал от отца равного отношения со старшими братьями и не стал прожигать жизнь, лениво нежась под ласковым солнцем в столице. Он вознамерился построить свою империю: стать с годами одним из крупнейших торговцев Арибо и открыть магазины во всех городах южного царства. Однако пока волею судьбы он обзавелся лишь тремя ювелирными лавками и караваном из двадцати пяти верблюдов. Даже нелепо сравнивать с таким огромным торговым городом, как Кардова, что Арслан вручил ему в управление. Многие бы испугались ответственности, но только не Юсуф. Его гораздо больше раздражало, что брат навязывает ему трон, чем он страшился его.

Он представлял, что Кардова — это большой магазин или большой караван. И видел свои обязанности не дальше, чем распределить утром дела, вечером принять отчеты, собрать деньги, раздать деньги — и все, он свободен. И это не означало, что он несерьезно относился к возложенной ответственности — Юсуф всего лишь умел правильно расставить приоритеты. Для управления городом у него стояли под боком советники. Решить беду с огнями в пустыне взялся Арслан. А ему же следовало позаботиться о своей репутации. Одна из женщин, что нанесла ей непоправимый ущерб, как раз сидела на ковре прямо перед ним. И как же вовремя она появилась: ровно в тот момент, когда он о ней подумал. Однако тишина в тронном зале застоялась. Даже шепота не доносилось — с таким напряжением все наблюдали и ждали решение эмира. Юсуф видел, как Арслан внимательно смотрит на Жасмин и еще двух женщин, сидящих перед ним, и лицо его не выражает ни удивления, ни озабоченности, ни решимости. Юсуф знал, что в такие моменты брат сомневается, как поступить, и его задумчивость может длиться часами. Но Арслан наконец жестом показал одному из советников подойти и повелел рассказать о причине раздора между женщинами. — Они прибыли вместе с караваном из Тормедо сегодня рано утром, владыка, — осторожно зашептал Ямал Талиме, который отвечал за центральный район города, куда отходили главные ворота и главная торговая площадь. — Они принадлежат богатым семьям. И их ссора произошла прямо в разгар торгового дня. Сейчас только ленивый не обсуждает, как этих несчастных окатила половой водой жена вашего брата. — И что же они желают от меня? Пусть идут на улицу и солнце их высушит, — бросил с раздражением Арслан. — Полагаю, владыка, — осторожно заметил Ямал, — ссора случилась из-за недавней истории с вашим братом. Видимо, каждая из них претендовала на его внимание. А ваша невестка закрыла лицо и, получается, подслушала их. И они теперь говорят, что она нарочно их спровоцировала и желают в извинение получить ту самую пару серег с нефритовыми камнями. Но осталась только одна пара и они просят вас, владыка, решить, кому она достанется. — Почему мой суд должен решать такие вещи? — Арслан в негодование вздернул руку. — Та женщина в красном, что сидит справа от вашей невестки, — Лиция Морено, владыка. Она дочь Акифа Морена, самого крупного торговца кожей на юго-западе. А женщина по левую руку — жена Гафура Урюфа, самого большого торговца керамической посудой. Вы только вчера беседовали с ними... Арслан знаком прервал его. — Пусть моя невестка сделает еще пару. В чем проблема? Советник замялся. — Боюсь, владыка, ваша невестка отказывается им продавать даже ту, что у нее есть. — Это еще почему? — Говорит, они неправильно понимают смысл ее украшения и надеются получить от него то, что оно никогда не сможет им дать. Юсуф увидел, как лицо Арслана сделалось обеспокоенным и хмурым. Брат отправил советника, но продолжал молча сидеть и смотреть на женщин. Юсуф тоже поглядывал на свою назначенную жену. Что задумала его нареченная? Сегодня она была одета в закрытый халат с неброской вышивкой по краям рукавов и юбки — и никаких прозрачных, летящих шифонов и шелка, ничего, что могло бы подтолкнуть на неблагопристойные мысли. Серьезно и строго — как ее обычное выражение лица. Но чем больше Юсуф смотрел на свою нее, тем больше ему казалось, что в ней изменилась не только одежда. Он лишь не понимал, что именно его настораживает — что-то во взгляде или в том, как поджаты ее губы, словно подернуты легкой улыбкой, хотя улыбки не видно, или ее кожа, словно стала более прозрачной, чуть ли не светящейся. Должно быть, после долгого нахождения в темнице, он никак не мог привыкнуть к свету. Или у него разыгралось воображение. Неудивительно, что об этой Жасмин говорит весь город, если даже ему мерещится всякая несуразица. Арслан коснулся его плеча и шепнул почти беззвучно: — Как думаешь, брат, во сколько этому городу обойдется потеря двух крупнейших торговцев кожи и посуды? Юсуф нахмурился. Он затруднялся точно ответить. — Почему ты у меня это спрашиваешь? — Потому что, брат, твоя жена сегодня явилась сюда требовать обратно свою дочь. И нам нужно решить, от чего мы хотим отказаться для нашей Кардовы: от регулярной торговли посудой и кожей или от трех магазинов ковров. Юсуф ответил не сразу. Арслан был прав. Жасмин вполне могла устроить это представление, чтобы вернуть ребенка. И она, скорее всего, уже знала историю его недельного заключения в темнице. Она не сможет получить желаемое. Он ни за что не позволит увести Талию в столицу, не сейчас, когда она еще не отплатила ему за ту пощечину. — Полагаю, брат, — сказал наконец Юсуф, — с женщинами можно договориться. Я сам достану каждой из них по паре серег с нефритом.

— А я полагаю, брат, — оборвал его Арслан, — что я доверюсь твоей уверенности. И он поднялся со стула и шагнул в сторону дверей. Юсуф уставился на него с изумлением. — Теперь это твой город и твои семейные заботы, — шепотом проговорил Арслан и легко улыбнулся лишь краешками губ. — Я отдам тебе его назад, когда ты возвратишься. Ты же помнишь об этом? — Я помню, — ответил Арслан, — что я предлагал тебе забрать эту женщину и ее заботы еще неделю назад. И ты мне заявил, что это твоя жена и ты сам будешь справляться с ее сложностями. Полагаю, брат, пришла пора тебе сдержать свое слово. А я уже несколько дней, как должен был отправиться в столицу. Я все еще здесь, потому что целую неделю разыскивал тебя по городу, пока ты прохлаждался в темноте и тишине. Юсуф попытался возразить, но Арслан не позволил: — Не забывай, почему я еду к отцу и как для нас важен каждый день. И он знаком показал советникам, что суд продолжается и Юсуф остался за главного, а сам зашагал к высоким дверям, которые широко растворили перед ним двое слуг в коротких халатах и больших, похожих на надутые подушки, головных уборах. Двери закрылись и по залу тотчас прокатился легкий шепоток. Юсуф поднял руку в знак, что просит тишины, как когда-то делал его отец.