Юсуф

Они прибыли в Кардову с восходом солнца, сняли место для стоянки каравана на большой площади по правую руку от главных ворот, подкрепились в таверне неподалеку и сразу отправились смотреть верблюдов на замену тем, что потеряли среди Розовых песков. Верблюжий базар, несмотря на ранний час, встретил их шумом и криками. Торговцы охрипшими голосами нахваливали товар, лупили животину палками, чтобы разозлить и показать ее резвость и силу. Рядом бойко торговали сеном и овсом. А еще дальше стояли и голосили продавцы с другим зверьем. Кого только не свезли сюда в этот день: коз, овец, крупнорогатую скотину и даже притащили и посадили в клетки диких кошек, волков и редких птиц. Все это блеяло, мычало, рычало и орало на сотни звериных голосов. Юсуф получил приемлемую цену за пятерых молодых верблюдов и, вконец очумев от многоголосого ора, пожелал побыстрее вернуться к каравану. Он хорошо продумал свой оставшийся день в городе: собирался снять комнату на постоялом дворе и до вечера не покидать ее, чтобы не дай бог, волею несчастья не столкнуться на улицах со старшим братом. Его маскировка: накладная борода, огромная чалма, закрывающая лоб чуть ли не до бровей, и чересчур много свободных платьев, надетых одно поверх другого, — сильно состарила и округлила его, превратив в другого человека, как уверял Мерод. Но события последнего месяца научили Юсуфа двум вещам: никогда не забывать о случайностях и не верить Мероду. — Мой господин! Юсуф обернулся и увидел, как его слуга, старичок невысокого роста, спешит к нему с клеткой в руке, путаясь в чересчур длинном, но богато расшитом халате. — Мой господин, взгляните на эту птицу. Посмотрите, как хороша: мощный клюв, острые когти, обученная. И всего за десять золотых монет. Как осень наступит, богатые тахмалийцы на охоту — а мы тут как тут, своих соколов им и вручим. Юсуф нахмурился, но птицу посмотрел. Покачал головой и, не говоря ни слова, развернулся и продолжил путь. — Но, мой господин! — воскликнул Мерод, отчаянно пытаясь перекричать шум базара. — Эта птица слишком молода, чтобы быть хорошо обученной, — ответил Юсуф, когда слуга поравнялся с ним. — Это первое. Она не стоит десяти золотых. Это второе. До осени еще три месяца. Это третье. И мы уже договорились, что привезем вместо потерянного хлопчатника овечью шерсть. Я не стану ради птиц докупать верблюдов. — Ммм, мой господин, кто ж вам простит потерю хлопчатника за овечью шерсть? Такую неустойку выкатят. — И что ты предлагаешь? Подарить им соколов за десять золотых? — Не подарить, а продать, мой господин. И не за десять, а за двадцать пять. — Не гневи меня, Мерод. Никто не купит необученную птицу за такие деньги. Юсуф прибавил шагу, надеясь побыстрее добраться до постоялого двора и скрыться от слуги за тяжелыми дверями комнат. Но Мерод словно чувствовал это. — Не спешите так, мой господин. Мои старые ноги не успевают за вами... — Юсуф не отреагировал. — Мы обучим птиц за лето, — упорствовал слуга, — и их купят, вот увидите. И мы сделаем скидку для тех, кому мы не довезли хлопчатник. Юсуф остановился. — Ну-ка, объясни: как ты собираешься продать птицу, которая не стоит и десяти золотых, за двадцать пять золотых и еще сделать скидку. Мерод сузил глаза и растянулся в улыбке. — О, мой господин, — взмахнул он свободной рукой, — сам Великий бог послал меня вам в помощь. Юсуф терпеливо ждал объяснений. Но вместо объяснений Мерод вдруг с ужасом воскликнул. — Ах, мой господин! Кажется, это идет ваш брат. Но не оборачивайтесь и следуйте за мной. Юсуф позволил себя увести и, только уткнувшись носом в большую деревянную лавку с соколами на другом конце верблюжьего базара, понял, что совершил ошибку, причем ту, что лишь с утра напомнил себе никогда не совершать: он поверил Мероду. Юсуф сжал зубы, чтобы прилюдно не отчитать того, кого следовало хорошенько отлупить, и хмуро зашагал обратно. Мерод никогда не отличался честностью, но чтобы обманывать своего господина и так часто, — этим качеством он обзавелся недавно: месяц назад. Юсуф надеялся, что это временная перемена и вместе с тем боялся, что ошибается. Непросто было бы смириться с постоянным враньем личного слуги. Да и накладно. Мерод догнал его уже у каравана. Он не терял надежды объясниться: подсовывал под нос клетку с птицей, что все еще таскал с собой, говорил о чудесных торговых возможностях и о том, что старается ради своего господина. Юсуф не желал его слушать. Как и собирался, он снял комнату на постоялом дворе, но там еще шла уборка, и потому он вернулся к каравану и принялся осматривать двух верблюдов, чтобы скоротать время. Солнце поднималось все выше, грело все жарче. Под несколькими платьями, казалось, скоро соберется еще одно фарезийское озеро. Да и каждое движение в тяжелых, неудобных одеждах давалось непросто. Юсуф постарался занять положение поудобнее и лишний раз не менять его. И только наконец устроился, услышал, как воскликнул Мерод: — О, мой господин, кажется, идет ваш брат! — Лишь ухмыльнулся и покачал головой. Старый прохвост дважды одной уловкой его не возьмет. — Мой господин, честное слово, идет ваш брат. Юсуф отмахнулся. — Ох, мой господин. И вдруг повисла непривычная, напряженная тишина. Казалось, даже верблюды перестали гудеть и похрюкивать. Юсуф наконец обернулся и поднял голову.