​Остаток лекции пролетел для меня как в густом, вязком тумане. Больше Вернер в мою сторону не смотрел, полностью сосредоточившись на лекционном материале, но его низкий, вибрирующий голос, отражающийся от каменных сводов аудитории, то и дело заставлял мою внутреннюю кошку довольно жмуриться.Предательница меховая.

​Как только под потолком гулко ударил бронзовый колокол, знаменующий окончание занятий, Марго мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. Ее пальцы едва не оставили синяки, когда она буквально вытащила меня из амфитеатра в бурлящий студентами коридор.

​— Ты сумасшедшая, Рокси! Абсолютно, клинически, бесповоротно сумасшедшая! — запричитала подруга, увлекая меня в самый глухой тупик за мраморной статуей основателя академии. — «Впущу его агрессию в свое поле»? «Иллюзия покорности»? Ты хоть понимаешь, как двусмысленно и интимно это звучало со стороны?! У половины парней на курсе челюсти со звоном на пол упали, а девчонки тебя взглядами уже на ритуальном костре сожгли!

​— Зато ректор оценил, — я хмыкнула, нервно поправляя злосчастный ушитый жилет. — Видела бы ты его пальцы. Он так сильно вцепился в край моей парты, что на мореном дубе, держу пари, остались вмятины. Он злится, Марго. А когда мужчина злится, он теряет хладнокровие. Это мне и нужно.

​— Он не просто мужчина, он сильнейший боевой маг королевства и менталист! — мрачно, с ноткой паники напомнила подруга. — Ладно, пошли к завхозу за твоим новым чехлом для танка. Пока Вернер лично не проверил исполнение своего приказа.

​Конечно, ни к какому завхозу мы не пошли. Вместо этого я просто дернула юбку вниз, возвращая ей уставную длину, а жилет решила больше не застегивать на верхние пуговицы — мол, слишком уж жарко у нас в Академии Огня, господин ректор, исключительно из-за специфики стихии.

​Но настоящий вызов ждал меня впереди. Если день кое-как пережить удалось на чистом адреналине, то с наступлением ночи у меня начались истинные проблемы.

​Быть перевертышем, скрывающимся среди боевых магов — это не просто ежедневно нарушать закон. Это ежеминутная физическая пытка для организма. Мой внутренний зверь, привыкший к безусловной свободе, запаху хвои и ночной охоте, вторые сутки сидел взаперти в тесной клетке человеческого тела. К полуночи под кожей начался невыносимый зуд, кости ломило, клыки фантомно заныли, а хвост, которого в этой ипостаси у меня не было, казалось, так и норовил пробиться сквозь фланелевую ткань форменных пижамных штанов.

​— Рокси, ты задолбала мельтешить туда-сюда, у меня от тебя морская болезнь, — донеслось сонное, недовольное бурчание из-под одеяла Марго. — Спи давай. Или поймай мышь под плинтусом и успокойся.

​— Не могу, — честно, со сбившимся дыханием призналась я, прижимаясь горячим лбом к прохладному оконному стеклу. За ним раскинулся огромный, залитый серебристым лунным светом парк академии. — Меня изнутри распирает. Кости чешутся. Если я сейчас не побегаю, то завтра на лекции облысею от стресса или, чего доброго, замурчу на Вернера прямо вслух.

​Марго резко села в постели, растрепанная, сонная, но мгновенно встревоженная.

​— Ты с ума сошла? Ночной патруль! Магические ловушки инквизиции на территории! Если тебя поймают в облике рыси…

​— Не поймают, — шальная, азартная улыбка сама растянула мои губы. — Ловушки настроены на колебания человеческой магии. А зверь во мне — это чистая, первозданная природа. Они меня просто не «видят». К тому же, я знаю слепую зону за старыми теплицами. Я быстро, Марго. Туда и обратно. Один полный круг по парку — и я шелковая.

​Не слушая дальнейших причитаний и стонов подруги, я накинула плотный темный плащ прямо поверх пижамы и тенью выскользнула за дверь.

​Коридоры общежития встретили меня спасительной тишиной и прохладой сквозняков. Огибая посты спящих дежурных (маги Огня вообще были ребятами патологически ленивыми, если дело не касалось драк, девушек или выпивки), я успешно добралась до черного выхода. Тихий щелчок замка — и густой ночной воздух коснулся моего лица.

​Парк академии ночью выглядел зловеще и гипнотически прекрасно. Вековые дубы бросали на газоны длинные кривые тени, а в воздухе густо пахло сырой землей, ночной фиалкой и прелой листвой.

​Убедившись, что поблизости никого нет, я нырнула в густые заросли сирени, сбросила плащ на сухую землю и закрыла глаза, отпуская контроль.

​О, этот божественный, ни с чем не сравнимый момент трансформации! Кости сладко, с тихим треском перестроились, меняя центр тяжести. Тело обдало волной тягучего внутреннего жара, зрение мгновенно переключилось в ночной режим, а слух обострился в сотни раз, улавливая шуршание жуков в коре деревьев. Доля секунды — и на влажную траву мягко опустились четыре мощные лапы. Я тряхнула головой, чувствуя, как ветер играет пушистыми кисточками на ушах, и глухо, довольно рыкнула, разминая широкие плечи.

​Свобода.

​Я неслась по теням, практически не касаясь земли, превратившись в смазанный силуэт. Моя густая серебристо-рыжая шерсть идеально маскировала меня в пятнах лунного света. Я бесшумно перепрыгивала через поваленные ветки, жадно впитывала тысячи запахов и чувствовала себя абсолютной, безраздельной хозяйкой этой ночи. Весь человеческий страх перед всемогущим ректором, перед инквизицией и поддельными документами испарился. Остался только чистый, первобытный, пульсирующий в венах восторг.

​Сделав приличный крюк вокруг главного учебного корпуса, я решила подняться на небольшую скалистую гряду на самом краю парка, чтобы напоследок взглянуть на спящий замок сверху.

​Мягкий прыжок, второй, идеальный зацеп изогнутыми когтями за каменный выступ — и я на вершине. Ветви старых сосен здесь расступались, открывая потрясающий вид на залитую луной и магическими огнями академию.

​Я уселась на самый край прогретого за день камня, изящно обвив передние лапы пушистым хвостом, и подставила усатую морду свежему ветру. Жизнь определенно налаживалась.

​И тут ветер резко переменился.

​В мои сверхчувствительные ноздри ударил резкий, до боли знакомый, концентрированный аромат.

​Озон. Ледяная горная хвоя. Мороз, от которого немеет язык.

​Мои уши мгновенно прижались к голове, а шерсть на загривке встала жестким дыбом. Я медленно, микроскопическими движениями, стараясь не издать ни единого шороха, повернула голову в сторону глубокой тени под раскидистым дубом. Всего в пяти метрах от меня.

​Из чернильной темноты медленно вышла высокая, широкоплечая фигура. Серебряные волосы мага ярко, почти мистически вспыхнули под лунным светом. На ректоре не было привычного, застегнутого на все пуговицы строгого камзола — лишь тонкая черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, подчеркивающая литые мышцы груди и шеи, и свободные темные брюки. В длинных пальцах левой руки он расслабленно держал пузатый хрустальный бокал с каким-то темным напитком.

​Элиас Вернер смотрел прямо на меня. В его светлых глазах не было ни капли удивления. Только холодное, пронзительное, хищное любопытство.

​«Попалась», — испуганно, почти по-мышиному пискнул мой внутренний зверь, напрочь растеряв весь свой недавний пафос и дикую грацию.

​Замереть. Главное — замереть.

​Моя внутренняя рысь отчаянно боролась с двумя противоречивыми желаниями: сигануть со скалы в спасительные колючие кусты или припасть на пузо и притвориться очень большим, очень глупым и совершенно безопасным лесным котиком. Я выбрала нечто среднее — осталась сидеть статуей, напряженно замерев, но инстинктивно выпустила когти, с противным скрипом скрежетнувшие по камню.

​Элиас Вернер сделал неспешный, плавный шаг вперед. Хруст мелкого гравия под подошвой его сапога в звенящей ночной тишине прозвучал как ружейный выстрел.

​— Какая редкая, экзотическая гостья в моем парке, — его голос был тихим, ровным и вибрирующим. Он обволакивал, словно тяжелый дорогой бархат, скрывающий под собой острие стального клинка. — Дикая рысь на территории академии, до отказа напичканной охранными контурами от любых магических тварей. Как… познавательно.

​Я не выдержала и издала низкое, вибрирующее в груди предупреждающее рычание. Чистый животный инстинкт выживания:не подходи, я опасна, я буду защищаться.

​Ректор остановился в паре шагов от края скалы. Лунный свет падал на его точеный профиль, и я могла поклясться, что в уголках его губ пряталась легкая, циничная усмешка. Он невозмутимо сделал небольшой глоток из своего бокала. Судя по тяжелому пряному запаху, долетевшему до меня, это был терпкий эльфийский коньяк — крепкий и невероятно дорогой.

​— Не рычи на меня, — мягко, но с такой абсолютной, подавляющей властностью приказал он, что моя вздыбленная шерсть невольно начала приглаживаться. — Если бы я хотел сделать из тебя коврик для каминной залы, ты бы уже висела в воздухе, распятая заклинанием паралича.

​Он сделал еще один скользящий шаг, и на меня обрушилась его невидимая аура. Это не была агрессия или явная попытка задавить меня магией. Это была просто демонстрация силы. Концентрированной, непререкаемой мужской силы. Воздух вокруг стал колючим от статического электричества, запахи ночного леса напрочь перекрыл густой аромат мороза. Моя пушистая задница инстинктивно прижалась к камню еще плотнее. Зверь внутри меня отчаянно заскулил, признавая в этом двуногом маге безоговорочного, опасного альфу.

​«Держись, Рокси! Ты просто животное. Дикое, тупое животное, которое случайно забрело на огонек!»— мысленно скомандовала я себе, стараясь сделать взгляд желтых кошачьих глаз максимально бессмысленным.

​— Красивая, — задумчиво произнес Вернер, откровенно и цепко рассматривая мою серебристо-рыжую шкуру. — Крупная. И на удивление чистая для обычной лесной обитательницы.

​Он плавно поднял свободную правую руку, и на кончиках его длинных пальцев угрожающе заплясали искры холодного, режущего глаза синего пламени. Мои кисточки на ушах нервно дернулись.

​— Но знаешь, что меня удивляет в тебе больше всего? — ректор склонил голову набок, и его серебристые глаза намертво впились в мои. — В твоем взгляде слишком много осмысленности. Звери так не смотрят. Так смотрят те, кто изо всех сил пытается казаться глупее, чем есть на самом деле. Очень знакомая тактика, не находишь?

​У меня внутри оборвался невидимый трос.Он знает?!Или просто проверяет свою ненормальную теорию?

​Я не стала дожидаться, пока этот гений дедукции сложит два и два окончательно. Когда его рука с сияющими синими искрами медленно потянулась в мою сторону — видимо, чтобы погладить или, что куда вероятнее, накинуть магическое лассо, — я сработала на опережение.

​Мощный, отчаянный толчок задними лапами. Я взвилась в воздух, перелетая прямо через голову ректора. Краем глаза я заметила, как он молниеносно, с нечеловеческой реакцией отшатнулся в сторону, роняя бокал на камни, чтобы избежать столкновения с пятьюдесятью килограммами летящих мышц и острых когтей. Звон разбитого вдребезги хрусталя сладко смешался с моим триумфальным мысленным воплем.

​Я приземлилась в густые, влажные заросли папоротника, чудом не переломав себе лапы, и рванула вперед с такой скоростью, на которую только была способна в панике. Ветви больно хлестали по морде, земля уходила из-под когтей, но я не останавливалась ни на долю секунды, пока не оказалась у знакомых кустов сирени возле черного входа.

​Обратная трансформация всегда проходила болезненнее, если делать это на пике адреналина. Кости неприятно, со щелчками заныли, болезненно выкручиваясь и возвращаясь в человеческое состояние. Я рухнула на четвереньки во влажную траву, судорожно хватая ртом воздух, накинула брошенный плащ на дрожащее, покрытое мурашками голое тело и, спотыкаясь на негнущихся ногах, побежала в здание.

​— Я труп. Я пушистый, стопроцентный, хладнокровный труп! — простонала я, вваливаясь в нашу комнату и бессильно сползая спиной по двери на пол.

​Марго, которая, судя по всему, так и не сомкнула глаз, мгновенно подскочила с кровати, одним щелчком пальцев зажигая под потолком магический светильник.

​— Рокси! Ты бледная как смерть, на тебе лица нет! Что стряслось? Тебя заметил патрульный отряд?

​— Хуже, — я обхватила ледяные колени трясущимися руками, пытаясь унять крупную дрожь, бившую все тело. — Меня заметил Вернер.

​— Что ректор забыл в парке посреди ночи?!

​— Гулял! С коньяком! — истерично, с надрывом хихикнула я. — Марго, он смотрел прямо на меня. Он сопоставил факты. Он сказал, что я слишком умная для обычной рыси, и что моя тактика «казаться тупее» ему очень знакома. Он говорил со мной в зверином облике ровно так же, как со мной на лекции!

​Подруга схватилась за рыжую голову и без сил упала обратно на смятые подушки.

​— Собираем вещи. Прямо сейчас. Завтра же утром бежим в соседнее королевство. Я слышала, там магам Огня платят неплохие деньги в гномьих кузнях, а перевертышей не жгут на кострах...

​— Нет, — я резко замотала головой, заставляя себя опереться о стену и подняться на ноги. Страх, сковавший легкие, постепенно отступал, а на его место, как назло, возвращался мой упрямый, самоубийственный азарт. Тот самый, который сегодня утром заставил меня дерзить Вернеру при всей аудитории. — Я не сбегу. Если бы он был уверен на сто процентов, он бы скрутил меня прямо там. Но он дал мне уйти. Он играет со мной, Марго. Пытается загнать в угол, заставить запаниковать и совершить фатальную ошибку.

​Я подошла к окну и прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу. Перед глазами, будто выжженный на сетчатке, все еще стоял образ ректора: расстегнутый ворот черной рубашки, мощная линия шеи и гипнотический взгляд хищника, который наконец-то нашел достойную, интересную добычу.

​Мой внутренний зверь, который еще пять минут назад жалобно дрожал от первобытного страха, вдруг слабо, но явственно замурчал в предвкушении.

​— Рокси? — испуганный голос подруги вывел меня из задумчивости. — О чем ты думаешь? У тебя опять это ненормальное, маньячное выражение лица.

​— Я думаю о том, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла я, — что господин Серебряный Волк привык быть единственным охотником в этом лесу. Он контролирует все и вся. Но что будет, если добыча вдруг перестанет трусливо убегать и начнет огрызаться?

​— Ты собралась укусить магистра Вернера? — в неподдельном ужасе выдохнула Марго.

​— Я собралась свести его с ума. Завтра на полигоне по боевой подготовке мы с тобой будем сиять ярче всех. Если он ищет нестабильного, испуганного мага-перевертыша, я покажу ему такую идеальную, филигранную работу с огнем, что он сам засомневается в собственной адекватности!

​Я решительно сбросила плащ на стул и нырнула под теплое одеяло. План был отчаянным, абсолютно глупым и практически суицидальным. Но отступать было некуда. Позади — сырые подвалы инквизиции и рудники, а впереди…

​А впереди меня ждал сереброволосый ректор, который пах морозом, озоном и моими самыми большими неприятностями в жизни. И, клянусь своими острыми когтями, я еще посмотрю, кто из нас первым попадет в ловушку.