УЖИН В КРУГУ СОСЕДЕЙ.
Сразу надел свои джинсы и майку, они высохли на подоконнике, пока я спал, нацепил кроссовки, и прошёл за мамой на кухню. Это была довольно большая комната, в одном из углов которой стояла газовая плита с двумя конфорками и духовкой. Рядом с ней висела двойная чугунная раковина с парой латунных кранов. Вдоль стен висели деревянные полки, на которых стояла посуда, кастрюли, сковородки, пара чайников, самовар, литров на пять. Ещё там находились коробки с такими продуктами, как макароны, вермишель, разные крупы. Посреди помещения стоял большой стол, вокруг которого были расположены шесть табуреток. Холодильника на кухне не было. Как потом я узнал, эти аппараты в ССР стали производить совсем недавно, и большинству населения они не по карману, а импортные аналоги были ещё дороже…
Ещё вдоль стен стояли большие короба, в которых находились картошка, морковь, и другие подобные продукты. В общем, типичная коммунальная кухня, единственным отличием которой от подобных помещений было отсутствие разграничения на зоны, принадлежащие разным соседям. Как видно, в этой коммуналке собрались люди, которые жили, как одна семья.
— О, Тоня, Саша! Будете котлеты с пюре? — Спросила нас высокая женщина в полосатом платье. Как оказалось, это была Лия, женщина, которая отсутствовала вместе с моей мамой в момент моего вселения в тело Александра Береста.
— Только вначале руки помойте! — Безапелляционно приказала нам тётя Женя.
— Ага, и зубы почистите! — Вторила ей тётя Лиля.
— Сами знаем! — Усмехнулась мама. Мы подошли к кранам. Мыло лежало на небольшой полочке, висящей над раковинами. Там же была коробка с зубным порошком. Никаких специальных щёток для зубов тут не было. Их что, в этом мире ещё не изобрели? Ни за что не поверю! Но что делать? Посмотрел на свою новоявленную маму. Она взяла, и просто окунула палец в коробку с порошком, а потом начала чистить им зубы…
Они что, тут нарушают нормы гигиены⁈ Мда, куда я попал⁈
Пришлось мне, вслед за мамой таким же способом нанести чистящее средство на зубы. Хм, а у меня они тут белые и блестящие! И весь комплект налицо, не то что, в старом мире, где последние пять зубов остались…
В общем, помыли руки, почистили зубы, и уселись за стол. Тётя Лия поставила передо мной и мамой тарелки с горячей едой и стаканы с яблочным компотом. Поглощение пищи прошло в полном молчании.
Как я заметил, у всех четырёх женщин были на левой руке обручальные кольца. Ну, про Лилю я уже знал с её же слов, что она сейчас не замужем. Тоже и с моей мамой, Антониной. А как с Женей и Лией? Из того, что тут, кроме меня, мужчин не было, я сделал вывод, что и эта двойка была замужем, но, очевидно, сейчас они одиноки. Ну, это не моё дело.
Соседка Лия (Лиана).
Когда все поели, Женя обратилась к маме:
— Тоня, ну что сказала тебе новый директор нашего ДК?
- Эта Валентина Васильевна, посоветовала нашему квартету самому доставать инструменты. Финансирование на них нам сняли! Как мне сказала Света из бухгалтерии, это был один из первых приказов новоявленной директорши! Хорошо ещё, что согласно законодательству, она не может нас уволить, а то и это бы сделала! В общем, мы должны теперь, сами заботится о приобретении инструментов. Ещё, по её распоряжению, швейная мастерская не будет шить нам платьев для концерта, и вместо трёх выступлений в месяц, у нас будет одно. Скорее всего, придётся самим искать подработку на всяких свадьбах, именинах и других торжествах, а не получать разнарядки из дирекции ДК.
— Почему? — Встревожились Лия и Лиля.
— Эта мымра заявила, что мы уже своё отпели. Поэтому, она дала задание своему помощнику, чтобы он привлёк в ДК одну из молодёжных групп.
— Уволить нас она сможет только в том случае, если у неё будут факты, что мы не выступали на протяжении одного сезона. — Хмуро сообщила подругам Женя. Очевидно, она была лучше остальных подруг подкована в местном законодательстве. — Ну, а без инструментов нас на сцену никто не пустит…
— Мда, скорее всего, Валентина Васильевна так и поступит! — Тихо произнесла Лия.
Наступила тишина. Я только слушал, ведь ничего не знаю, что происходит. Хотя, мне пришло осознание того, что я появился в этом мире вместо сына Антонины как раз для оказания помощи этим четырём женщинам, кажется, на них надвигаются нешуточные трудности…
— Ладно, пока у нас есть один год до увольнения, может быть, что-то изменится за это время. — Сказала Лиля. — Как говорил Ходжа Насредин, или ишак сдохнет, или падишах!
— Не думаю, что эта мымра помашет нам ручкой, и отправится на тот свет! — Засмеялась Женя. — Такие сволочи живут долго…Тоня, ты сказала, что директор собирается нас заменить молодёжной группой. И где её заместитель возьмёт новый бэнд?
— Уже взял! Оказывается, в этом году наша консерватория выпустила не просто музыкантов с дипломами, а три полноценные группы, в одной и которых играет племянник этой Валентины Васильевны…
— Понятно, любимого родственничка устраивает за наш счёт. А если мы пожалуемся в комитет по культуре? — Спрашивает Лиана.
— Ничего не выйдет. У неё там работает брат! А он заместитель председателя комитета. Они вместе бегают на рыбалку по воскресениям… — Уточнила моя мама.
Мда, миры разные, а человеческие взаимоотношения, везде одни и те же.
— Хм. И что с нами будет? — Риторически спрашивает Лиана.
— Пока будем получать зарплату, как обычно. На концерты нас ставить не будут, так как, видите ли, наша музыка и песни устарели. Вернее, нас будут выпускать на сцену от случая к случаю. Эта сволочь так мне и сказала: «Вы уже десять лет поёте одни и те же песни! Мода поменялась, и теперь пришло время молодых!». В чём-то она права. Я специально осталась послушать, что и как играет эта новоявленная группа, которую притащил заместитель директорши. Играть их, конечно, научили довольно хорошо, хотя, им ещё год притираться друг к другу, шероховатости на слух заметны. Репертуар у них состоит из перепевов…
— Каверов… — Неожиданно для самого себя вставляю я автоматически свои пять копеек в повествование мамы.
— Какие ещё… как ты там сказал? — Удивляется Лиля
— Правда, сынок, нам непонятно, что это? — Задаёт вопрос моя здешняя мама.
— Ага, что это такое? — Недоуменно смотрят на меня все четыре тётки.
— Кавер — это перепев известной песни или наигрыш известной мелодии, например, любого мирового хита… — Начинаю объяснять женщинам, и вдруг понимаю по их взглядам, что не знают значения некоторых терминов, так как их здесь не применяют! Это ведь не мой мир…
— Саша, ты случайно не заболел? По-каковски ты сейчас говоришь? — Мама кладёт мне руку на лоб, очевидно. Хочет, наверное, узнать, нет ли у меня температуры.
— Нет, мама, я здоров.
— Тогда нам объясни, откуда ты взял эти слова? — Тётя Женя сурово смотрит на меня, как будто я совершил преступление, и не желаю признаваться. Так и кажется, что сейчас она принесёт настольную лампу, направит её мне в глаза, и начнёт допытываться, когда где и за сколько я продал Родину врагам! Ладно придётся разжевать тёткам некоторые понятия из моего мира…
— Это обычный термин, молодёжный музыкальный слэнг! — Начинаю втирать четвёрке нимф знания 21 века из моей прошлой жизни.
— Чего⁈ — Удивлённо вытягиваются лица всех четырёх женщин.
— Ладно, сейчас подробно объясню. Значит, так! Слэнг — это английское слово, означает применение специальных терминов вместо обычных слов. Например, вы ведь знаете, кто такой, урка?
— Ну, да, бандит, уголовник, наверное… — Нерешительно произносит Лия.
— А такие слова слышали, как «хаза», «ксива», «пахан», «хилять»?
— Да…
— Ну, так вот, эти слова являются слэнгом, специальными терминами, на котором общаются представители криминального мира. Андестенд?
— Йес, оф корс! — Дружно выдыхают все четыре нимфы. Так, оказывается, они кое-что знают по-английски! Может быть, и не в такой степени, чтобы свободно на нём говорить, но всё же…
Ладно, это упрощает мою задачу:
— Вы музыканты, и у ваших коллег из англоязычных, и не только, стран, тоже появился свой слэнг. Кавер — это один из примеров слэнгового слова. Что он обозначает, я вам уже сказал.
— Ну а что такое хит? — Осторожно поинтересовалась Женя.
— Как у нас называют популярную песню, которая сразу, после исполнения, идёт, так сказать в народ?
— Ну, наверное, шлягер… — Неуверенно произносит Лиля.
— Так вот, шлягер — это немецкое слэнговое слово, обозначающее популярную мелодию или песню. Реально, это слово в своём, так сказать «девичестве», означало «ударять». Хит — это то же самое, но только по-английски!
— Сашенька, но ты же ничего не понимаешь в музыке, откуда ты всё это взял? — Недоуменно спрашивает мама. — Да и английский язык тебе никогда не давался…
— Хм, ну, теперь я много чего знаю. Просто я не хотел раньше времени показывать свои знания, мамочка! — Выкручиваюсь я, хотя и понимаю, что мне эта четвёрка женщин не очень-то и верит. Скорее всего, старый обладатель тела был туп в музыке и в иностранных языках. Хотя, и я не музыкант, и если меня попросят что-либо сыграть, получат только «Собачий вальс», сыгранный на пианино одним пальцем…
Да, играть я не умею, хотя, кое-что смыслю в музыке, на уровне слушателя и «диванного теоретика».
Некоторое время стоит тишина. Очевидно, эта четвёрка красавиц пытается понять, что произошло с их Сашенькой…
— Ладно, Тоня, ты не досказала нам свои наблюдения! — Женя возвращает «банду четырёх», как я их про себя назвал, к животрепещущей для них теме.
— На чём я остановилась? — Пытается вспомнить мама.
— На перепевах новой группой каких-то песен… — Напоминаю я.
— Ах, да! Эта группа поёт песни английской группы «Битталикс», правда, получается у них плохо, так как инструментарий у них совсем не такой, как у бриттов. Но эта Валентина Витальевна пообещала новичкам приобрести соответствующую аппаратуру, как раз, за счёт тех денег, которые срезали у нас!
Название иностранного бэнда мне напомнило «Биттлз», хотя, я могу и ошибаться. У нас «битлы» появились в начале 60-тых годов 20 века. Какой здесь год, я ещё не выяснил, и каким датам из истории моего мира он соответствует, тоже не знаю.
Пока я раздумывал, разговор продолжался:
— А мы откуда будем брать новый репертуар? — Грустно интересуется Лия.
— Да, если старые песни нам петь не дадут, то где взять новые? В Москву ездить, как другие, и покупать у этого зазнавшегося Мишки Добронравова⁈ — Восклицает Лили.
— Без денег он ничего не даст, а к другим композиторам нам без протекции директора ДК и официального письма в Союз композиторов не попасть, документ нужен… — Поясняет Женя. — А эта Валерьевна хрен с маслом нам даст…
— А разве нет местного композитора? — Интересуюсь я.
— Есть, даже трое. Но они ведь к нашему дому культуры приписаны. А без дирекции ДК никто им в ВААП песни не зарегистрирует…
— То есть, они полностью зависимы от этой вашей Валентины Валерьевны⁈ — Уточняю я.
— Да, сынок. — Утвердительно кивает головой мама.
— А если вдруг, появится какой-нибудь самородок, и напишет хорошую музыку или песню?
— Ну, тогда он сам должен будет пойти в ВААП, чтобы уплатить сбор, и зарегистрировать своё произведение. — Отвечает на мой вопрос Женя.
— А исполнять такие песни вам можно? — Продолжаю гнуть свою линию.
— Ну, да, можно. Но чтобы нас выпустили на сцену с такой новой песней, мы должны будем исполнить её перед комиссией по культуре, и не факт, что её пропустят, даже если там не будет никакой крамолы. — Ставит точку мама.
— А петь и играть в других местах ваш квартет не может? — Интересуюсь у четвёрки взгрустнувших женщин.
— Можем, но для этого нужен документ от директора. — Говорит Женя.
— Хм, а в парках проводят танцевальные вечера? — Хочу выяснить глубину «ж…ы», в которой оказались мои соседки и мама. — На них вы ведь можете играть?
— Ну да, но только с разрешения директорши нашего дома культуры… — Грустно заявляет Женя.
— А она нам его может не дать… — Жёстко говорит Лиля.
— Почему? Это же ей выгодно! В ДК будет играть группа её племянника, сбудется мечта этой директорши — у неё будет повод избавиться от вас через год, так как на сцене вас не будет, значит, вы нарушаете трудовую дисциплину…
— Если она нас уволит, то нас больше уже никуда не позовут играть, даже в парки и на разные семейные торжества. У нас просто не будет документа, что мы играем с разрешения начальства. Я, вроде, это уже говорила. — Женя грустно качает головой.
Мда, бюрократия на марше! Я замолкаю, а женщины продолжают разговор, переключившись на инструментарий для группы:
— Не думаю, что директорше помогут деньги, снятые с нас, ведь даже, если и удастся ей что-то купить для них в кооперативных магазинах или комиссионках, то только или ударник или пару гитар. На нашу группу для покупки инструментов ведь выделялось от 1200 до 1500 рублей. — Начала говорить Лиля.
— Да, да! — Покивали головами остальные женщины.
— Я вчера ходила по магазинам, смотрела цены. Так вот, акустические гитары «Мелодия», «Урал» и «Луч» высшей категории стоят от 500 до 800 рублей. Но вы сами знаете, что они не дотягивают до импортных образцов. Гитары зарубежных фирм стоят, в три-пять раз дороже, чем наши. Ударная установка, неполная, выпуска питерской фабрики «Луч» в три раза дешевле, чем японская «ТАМА», продаётся за 900 рублей. Ну, насколько качественнее делают музыкальные инструменты за границей, вы и сами знаете, поэтому, ничего хорошего на наших барабанах, гитарах и прочем, никакие молодые кадры не наиграют! На срезанные у нас деньги вообще нельзя приобрести новомодные электрогитары и пианолы! Там ведь ещё требуются и усилители звука, а они на лампах, и цена усилка равна стоимости гитары! — Проинформировала подруг Лиля. — В комиссионке я видала американский усилитель «Маршалл». Так вот, он по габаритам раза в два меньше, чем наши, а по цене в три раза дороже! Я спросила у продавца, почему у буржуев размеры и вес усилителя меньше, чем наших, германских и английских. Он мне сказал, что недавно эти наглые янки изобрели новые миниатюрные лампы, которые легче, меньше по размерам и крепче, чем обычные аналоги. Он ещё мне показал одну из таких радиоламп. Она высотой не больше 2–3 сантиметров, и диаметром около 10 миллиметров!
— Лилька, а как ты запомнила технические данные, ты ведь всегда путаешь миллиметры с сантиметрами и метрами! — Засмеялась Женя.
— А у меня вот здесь, на бумажке записано! — Потрясла листком бумаги Лиля, доставая его из кармана джинсов (на ней сейчас именно они и белая футболка с декольте, и это сочетание ей очень подходит). — Правда, когда продавец мне сказал название новых ламп, к нему обратился покупатель, поэтому я не совсем поняла. Вроде, он произнёс «негисторы» или натисторы'…
— Тётя Лиля, эти лампы имеют металлический корпус? — Поинтересовался я.
— Да, вроде, стекла на них точно не было… — Ответила женщина.
— Тогда эти новые лампы называются — нувисторы!
— О, правильно! Я сейчас вспомнила, что дядька произнёс именно это слово! — Обрадовалась Лиля. — Сашенька, ты сегодня нас, прямо сказать, поражаешь то знаниями в музыке, а теперь, и в этих радиодеталях!
— Тётя Лиля! А ты там не слышала, может, кто-нибудь говорил что-нибудь насчёт транзисторов?
— Нет, — Почесав гриву на своей тыкве, и немного подумав, ответила соседка.
Пока мы с Лилей говорили, остальные три женщины удивлённо смотрели на меня, но ничего не сказали. Зато у меня в мозгах что-то щёлкнуло, и немного прояснилось время, в которое я попал, пусть и в другом мире.
Так, раз нувисторы — последний писк изобретений в производстве радиоламп, только что появились в продаже, значит, можно с уверенностью сказать, что в этом мире сейчас середина 50-тых годов. В моей старой реальности нувисторы были изобретены как раз в это время, одновременно с появлением первых транзисторов. У нас эти лампы дожили до конца 90-тых, но конкурировать с полупроводниковой электроникой не смогли. Хотя, на космических аппаратах дальнего радиуса действия они показали себя намного лучше, чем полупроводники. Как раз, за пару дней до переноса сюда, я читал, что на знаменитых американских «Вояджерах», уже покинувших Солнечную систему, сорок лет летящих в глубинах космоса, в электронной части были использованы как раз лампы — нувисторы. Они доказали, что их рано сбрасывать со счетов. Да, на Земле и в ближнем космосе, лампы проигрывают современным транзисторам и микросхемам, но в межпланетном и межзвёздном пространстве им пока нет конкурентов…
Пока я всё это вспоминал, мои теперешние соседки продолжали разговор о своих проблемах.
— Я вам точно говорю, чтобы оснастить новичков качественной аппаратурой за счёт снятых с нас фондов, этой Валентине Валерьевне потребуется несколько лет! — Горячится моя мама.
— Может, и больше! — Замечает Женя. — Денег ей с министерства никто не прибавит, хоть её брат и работает в отделе культуры города.
— Точно! — Кивают головами Лиля и Лия.
Женщины замолкают. Через пять минут тишины Женя, посмотрев на сидящую рядом Лилю, замечает:
— Хорошо тебе, Лилька!Машина есть, быстро сможешь смотаться в магазин и на рынок…
— Ну, мои дорогие, мужей надо было богатых выбирать! Глядишь, и у вас было бы по «Дублю»! — Засмеялась та в ответ.
— Тётя Лиля, вы говорили про обычные гитары и их цены. Ваша группа, что, никогда не играла на электроинструментах?
— Как не играла! Мы можем играть на всём! — Заявляет соседка. — Просто, электронные инструменты стоят дороже акустических аналогов.
— А какие марки электрогитар вы видали? Я имею в виду, импортных изделий? — Осторожно задаю вопрос, и вижу, как вытягиваются лица у моей мамы, Жени и Лианы.
— А, сейчас, я записала! — Лиля достаёт из кармана джинсов ещё один листок. — Вот! Там были американская гитара «Фендер», красивая такая, золотисто-белого цвета, да ещё в её названии длинное слово было, но я забыла записать, и японская «Джамаха»…
— «Ямаха», тётя Лиля! Сочетание «ja» читается, как наша «я». А американская гитара называется «Фендер Стратокастер», у неё три звукоснимателя стоят, а «Ямаха» бывает и с двумя звукоснимателями. — Просвещаю четвёрку женщин. — А фуз к ним не было? — Осторожно интересуюсь я.
На кухне становится тихо. Взгляды четырёх красавиц обращены на скромного меня…
— Н… нет, а что это такое? — Удивляется Лиля.
— Приставки, сделанные в виде коробочек с педалями. Они изменяют звучание инструмента, позволяя, например, получить на гитаре звук, издаваемый скрипкой. Ну, ещё есть всякие хорусы и прочие, которыми можно играя на одной гитаре, получить звучание, как от целой группы гитар…
— Нет, ничего такого там не было. Да я и не знала, что такие приспособления существуют… — Растерялась Лиля.
— Ну, это пока не все знают. Я имею в виду музыкантов. Кстати! Если играть в группе, нужна не только обычная электрогитара, но ещё и так называемая «басуха». А электронного барабана или ударной установки там не продавали? — Продолжаю допрос соседки.
Нет, я не стал внезапно музыкантом, как это происходит в большинстве романов про попаданцев! Просто, запомнил, что они там применяли по воле авторов произведений. Некоторые из «писателей» вполне могли быть в реальной жизни музыкантами, да и в молодости многие играли в школьных или институтских ансамблях…
— Н…нет! А что, такое тоже существует? — Уставились на меня четыре пары глаз.
— Ну, ударная установка состоит ведь из барабанов и тарелок. Можно вместо барабана сделать специальное электронное устройство, которое будет синтезировать звуки, похожие на те, что издаёт барабан. Хотя, раз этого не было, значит, такие устройства ещё не завезли к нам, ну, или ещё не выпускают.
— Сынок, а ты откуда про них знаешь? — Интересуется мама.
— Где-то читал… — Выкручиваюсь я.
— Сынок, ты в последние полгода вообще не брал в руки не то что, книгу, но и газеты игнорировал… — Подозрительно смотрит на меня Антонина.
— Ну, да! Я сам это не читал. Просто, где-то услышал. Наверное, в парке (интересно, а тут они есть?), там ведь пенсионеров много, и дядек с газетами среди них полно.
— Возможно… — Говорит тётя Женя. — Ну, ладно! Главное, что нам сейчас делать? Сами знаете, оклады у нас по 80 рублей. Если играть мы будем меньше, то доплат больше нам не видать, как своих ушей! За квартиру, воду, ток и газ платить надо? Надо! Продукты покупать — само собой разумеющееся! Лилькиной машиной мы все пользуемся. Топливо нужно? Нужно! Воды в баке на месяц хватит, 120 литров всё-таки, мы ведь за месяц больше 900 километров по городу не наезжаем, зато керосина или бензина в несколько раз больше уходит…
Она начала перечислять и другие траты, и у неё вышло, что 320 рублей общей зарплаты хватит только на половину месяца…
Пока женщины считали и спорили, перетасовывая имеющиеся средства с одних трат на другие, я сидел и думал. Значит, здесь электронные инструменты пока в новинку. Странно, ведь в моём старом мире их изобрели в 20–30 годы. Значит, здесь этот процесс немного задержался. Стоят они дорого, раз даже Дом культуры не может их приобрести за один раз. Скорее всего, местные заводы ещё даже не приступали к разработке таких инструментов. Очевидно, местный ССР, как и в моём мире, СССР, отстаёт от зарубежных стран в производстве электронных компонентов.
Пока я был погружен в собственные мысли, четвёрка женщин взвесила все свои возможности, и пришла к печальному выводу, что надо искать работу. На это есть год, пока их не уволит новая директор ДК. Но кроме, как дворниками, их нигде и никто не примет, даже по блату. Всё дело было в том, что мама со своими подругами — профессиональные музыканты, и другого ничего не умеют делать. А в местном законодательстве было прописано, что для работы в других сферах им понадобятся соответствующие дипломы, например, повара или товароведа, продавца и так далее…
Мда, здесь не СССР, где можно было пристроиться через знакомых, и работа искала людей, а не люди работу. Никаким социализмом, который я знал, в ССР не пахло…
Здесь всё было намного строже. Став в своё время музыкантами, эти четыре женщины по распределению попали в местное ДК, где и работали в квартете «Ландыш» десять лет. Получить диплом по другой специальности они уже не могли, на всякие курсы обучения профессии принимают тут только в 18–20 лет, но если требуется переквалификация, возраст кандидата на не должен превышать 30 лет, а без дипломов этих курсов никуда не примут…
Это меня на завод возьмут, обучат на курсах нужной им профессии, ведь мне всего 18 лет.
Женщины опять перешли на свою основную проблему — отсутствие новых песен и музыки. Я решил выяснить, что тут за репертуар у таких групп. Ну, насчёт импортных песен я понял, что сейчас там, в моде бит, твисты и буги-вуги. Но что играла моя мама с соседками? Спросил.
— Сашенька, неужели ты не помнишь? — Встревожилась мама. — Хотя, наверное, твоя болезнь ещё окончательно не выветрилась.
— Ну, а всё-таки, какие песни вы исполняли, играли классику, или нет?
— Конечно! И Моцарта, и Гварнери, и Чайковского с Бородиным! И пару раз играли увертюры к опереттам, например, «Севильский цирюльник». А песни пели типа: «Ой, цветёт калина», «Три года ты мне снилась», «Старый клён», «Выйду я на поле с конём»… — Перечисляет Женя.
— А иностранные песни пели?
— Да. Например, «Рио-рита», «Каролина», ещё про таракана, как она называется, не помню…
— «Кукарача», мексиканская песня. — Говорю соседке.
— О, Саша! А говорил, не помнишь! — Обрадовалась мама.
— А американскую песню «Свэй» не пробовали? Правда, её мужчина поёт.
Немая сцена с вытянутыми лицами четырёх нимф.
— А как его зовут? — Ровно через пять минут молчания спрашивает Лиана.
— Какой-то, если правильно помню, Синатра. Вроде его Фрэнк зовут.
— А такой певец разве есть? — Удивляется квартет. — Мы, вроде всех импортных знаменитостей знаем…
Интересно девки пляшут! Здесь что, нет Синатры⁈ Ладно, уточню потом…
— А самый популярный певец в США сейчас кто?
— Билл Маккензи…
Мда, вот и разница между мирами вырисовывается. Сейчас ещё что-то проверю!
— Лав ми тендер…
— Ты это мне? — Радостно пискнула сидящая напротив меня Лиля. Мда, английский язык соседки и мама понимают довольно хорошо!!
— Эй, овца, свои хотелки спрячь, не до этого! — Зарычала Женя, а моя мама погрозила Лиле кулаком. Лиана улыбнулась, а сама Лиля показала своим подругам язык. Вроде, взрослые тётки, а ведут себя, как дети!
— Нет, тётя Лиля, это песня такая, потом полностью вспомню.
— А кто её поёт? — Заинтересовалась Женя.
— Да, вроде, какой-то Элвис Пресли. Он ещё твисты поёт, «Буги-вуги» всякие. — Лениво отвечаю женщине.
— Странные ты имена называешь, Сашенька! А «Буги-гага», а не «вуги», исполняет Джонанан Скай. Да, видно ты что-то помнишь, но неправильно! Иди, отдыхай, а мы тут ещё немного подумаем, как нам быть… — Говорит мама.
Когда я ушёл, женщины достали спрятанный от ребёнка, (то есть, меня, Саши), алкоголь, и приговорили три бутылки французского вина…
… Я зашёл в нашу комнату, разделся, и лёг на свою кровать. Мама, скорее всего, будет спать на диване, стоящем рядом с окном. Другой, подходящей для сна мебели, кроме моей кровати и дивана у окна, в нашей комнате нет. Значит, квартетом, в котором играли четыре подруги, исполнялась классика, или эстрада по типу 30–50 годов 20 века моей старой реальности. Ладно, продолжим завтра сбор информации, а потом решим, что делать…