Рассказывай… Легко сказать! После всего, что приключилось, у меня в голове такой кавардак был, что я бы предпочла и дальше блаженно улыбаться, как юродивая, и позволять кормить себя, как маленькую. После того, что я натерпелась, после предельного напряжения всех сил, здесь в безопасности, выпив горячего настоя столько, что кажется, он булькает уже в горле, после сытной и безумно вкусной еды меня невероятно разморило. И поэтому не хотелось не только шевелить рукой или ногой, но и языком.

    Но Ардан должен знать, что произошло, раз уж я не смогла его предупредить. И он вправе разозлится на меня. Странно, что до сих пор этого не сделал. А еще и поцеловал. Да не как-нибудь! А по-взрослому. Так, что у меня закружилась голова, и я едва не забыла, где я и кто я. А как он нес меня на руках! Я дошла бы! Хотя тут не уверена – слабость все-таки не дала бы совершить такой переход.

    Как только желудок перестал чувствовать себя голодным волком, я облизнула губы и слабо, как котенок, пискнула, остановив заботу Ардана.

– Спасибо. Все было очень вкусно.

    И это не учитывая неземное блаженство от «обслуживания»! Но из уютного кокона придется вылезть. И то, что мне нужно поведать, заставляло сердце колотиться в бешеном ритме. От волнения, кажется, меня снова начало лихорадить, а во рту пересохло. Я прокашлялась и набравшись храбрости, начала.

– Мерр Ардан, вы меня простите, но я не смогла вас предупредить. Ваш помощник сказал, что, если я вздумаю вам хоть что-нибудь рассказать, он даст ход сведениям, которые добыл и вас обвинят в похищении и укрывательстве одержимой.

– Он тебя запугивал? Что он хотел?

   От напряжения у Ардана вздулась жилка на лбу, и он неосознанно сжал кулаки. Мне показалось, что в его глазах сверкали молнии ярости, и я боялась, что сейчас может прилететь и мне. Я съежилась и невольно сползла с подушки, так что из-под одеяла выглядывали только глаза.

– Ты куда? – тут же заметил он мое состояние. Выражение лица смягчилось, и он опять превратился в самую заботливую няньку. – Чего испугалась? Уже все позади. И все хорошо. Я понял, что ты не просто так сбежала от опекунов. И это одно уже говорит о том, что ты здорова. С такой родней будет жить только умалишенный. Стоп! А зачем им тебя сдавать в Ноктрег? Тебя ж можно было выдать замуж и получить хороший выкуп?

– А еще проще забрать мое наследство и избавиться от меня и угрызений совести навсегда, – почти прошептала я.

– И они живут в твоем доме? Так?

    Я грустно кивнула. События прошлого снова, как наяву, встали перед глазами. Если мне придется рассказывать все-все, я просто не выдержу. Такая боль быстро не лечится. Мне и так часто снятся волосатые руки теткиного мужа и его сальный взгляд. От омерзения я зажмурилась, пытаясь стереть видение. Но я должна это сделать, иначе Ардану так и будут приходить в голову подозрения насчет меня.

– Этот гад начал ко мне приставать. – Я рвано выдохнула. – Я разбила вазу и порезала себе руку.

    Высунув руку из -под одеяла, показала запястье.

– Они воспользовались ситуацией, позвали монахов из Ноктрега, те засвидетельствовали мою одержимость и меня увезли.

    Ардан изумленно переводил взгляд с моего лица на руку и обратно.

 Затем медленно, словно выдавливая слова, спросил.

– Он … ничего не сделал? – казалось, что у него ежик во рту. И поэтому каждое слово приносит невероятные мучения.

– Нет. И Эркейн ничего.

– Что? Эркейн домогался тебя? Скот!

– Сказал, что не привык к отказам и всегда добивается своего.

   Очевидно, информация была такой шокирующей, что Ардан не мог справиться с эмоциями. Он опустил голову и прикрыл лицо пятерней.

– Скот! – снова глухо повторил он. – Я тебе сделаю веселую жизнь.

    Потом осознал, что мне тоже нелегко, и выпрямился.

– И порезанная рука, когда я приехал – это из-за этого?

     Я кивнула.

– Ну и как тебе удалось избавиться? – Ардан внешне уже выглядел спокойно, только жесткие нотки в голосе выдавали его напряжение.

– Когда он приехал в последний раз, он уже все подготовил. Встретился с родственниками и грозил, что в случае моего отказа они приедут сюда уже вместе с судейскими, и тогда вам несдобровать. А я ему подыграла, приготовила еду и подмешала туда слабительные травы. И пока он корчился в уборной, я собрала самое необходимое. Как только он выполз оттуда, сообщив, что я пожалею, и уехал, мы с Гардом рванули в лес. Чтобы вас не подставить и чтобы Регинда меня снова в монастырь не отдала.

    Я выдохнула. И как же мне стало легко! Будто таскала на плечах тяжелый мешок и вдруг необходимость в этом отпала. Плечи расправились, спина выпрямилась и ощущение полета постепенно наполняло душу. Хотя если разобраться, проблемы как были, так и остались. Я по-прежнему живу на птичьих правах, вынужденная прятаться. По-прежнему родственнички могут забрать меня и отправить в Ноктрег. И по-прежнему я могу доставить неприятности Ардану.

    Плюс к этому болит горло и лихорадит. Но дедушка всегда учил радоваться тому, что есть сейчас. Ведь иначе человек никогда не сможет почувствовать себя счастливым, потому что страх перед будущими возможными неприятностями, как вурдалак, высасывает энергию позитива дня сегодняшнего. Здесь и Сейчас – вот что важно. И сейчас я абсолютно счастлива, потому что лучший мужчина сейчас со мной. Возится, как с младенцем. Конечно, я не буду обольщаться на этот счет, но мне так-а-ак хорошо! И хочется поблагодарить свою болезнь за эти восхитительные минуты.

   От близости Ардана захватывает дух, словно создается невидимое магическое поле, которое сбивает с толку организм. И мне кажется, что мое сердце бьется в унисон с его. Невероятно. Я ловлю его взгляд и таю, как масло на солнце, растекаюсь и растворяюсь в пространстве, теряя границы тела. Этого нельзя желать, но я хочу быть еще ближе, нырнуть в его объятия и забыть обо всем.

     Ау, Элина! Оставь свои мечты при себе, не то сейчас своим телячьим взглядом и текущей слюной восторга выдашь их с потрохами. И позора не оберешься. Он поцеловал, потому что это был ничего не значащий минутный порыв. Возится со мной, потому что у него нет детей, а ему хочется заботиться о ком –то. Да и я больной человек. Будь он на моем месте, я бы тоже о нем заботилась…

    Приехали.  Все. Вылезай из кареты, принцесса. Возвращайся на ящик с золой и принимайся за свои горшки.

     Я опустила глаза и с трудом, наступая на горло своей сладкой мечте, выдавила.

– Спасибо большое, мерр Ардан. Вы так заботитесь обо мне, что я начинаю чувствовать себя неловко. Я сейчас отлежусь и смогу сама о себе побеспокоиться.

– Элина…Эль, – в голосе Ардана послышались какие-то мучительные нотки. – Не говори так. Мне очень нравится о тебе заботиться. И ты сама мне очень нравишься. Я знаю, что это непозволительно и безответственно…

    Ардан замолчал, на лбу его прорезалась знакомая угрюмая складка. И, словно еще не найдя слов, он решил заменить их действием. Он наклонился ко мне и снова поцеловал. Горячо, страстно, завоевывая и словно задавая планку, чтоб больше никто и никогда не затмил этот поцелуй. Святые духи! Как же мне хотелось высвободить руки из-под одеяла и обвить ими его крепкую шею. Задохнуться от его родного и срывающего крышу запаха. Шептать глупые слова. Зарываться пальцами в его упрямые жесткие волосы. Ардан. Любовь моя и боль.

    Но я сдержалась. Ведь если я откликнусь и дам понять, что хочу большего, он не остановится. Нельзя. Он не мой. Любимый, родной, но не мой. И я просто закрыла глаза, стараясь внутренним взором запечатать каждый миг, каждый гран счастья. Еще немного! И я на грани реальности.

    Ардан отстранился.

– Прости, не могу отпустить тебя вот так. Я тебе уже говорил, что не оставлю тебя. Я сделаю все, чтобы у тебя все было хорошо. Сейчас выздоравливай. Магда за тобой будет ухаживать. Я справлюсь с делами и вернусь. Потом пойдешь учиться в академию. На траволечение или звероведение. Вон Гард тебя как слушается! И будешь у меня под присмотром. Если мне удастся выплыть.

     Я замерла. Неужели он, и вправду, сделает это? Сможет разобраться с монахами, чтоб те отменили свой вердикт, и я смогла учиться? Он что, мои мысли прочитал?! Я не смогла справиться с эмоциями, подстегнутыми поцелуем и его словами. Невольные слезы выступили на глазах, спровоцировав еще одну волну чувственности – Ардан протянул руку и пальцами вытер слезинки, гладя при этом мое лицо, обводя контуры и вызывая во мне жгучее желание раскрыть все, что у меня в душе.

     До боли кусаю дрожащие губы и, всхлипывая, глотая слезы, бормочу.

– Я в порядке. Просто за мной много лет никто не ухаживал так. Трогательно и заботливо.

    Ну, не считая, конечно, Гарда. Он в любой непонятной ситуации готов облизать с ног до головы, не жалея обжигающей слюны. Но я не стала сравнивать мужчину с его питомцем.

– Вот выздоровеешь, тогда и скажешь, что в порядке, – похоже, Ардан осознал, что слишком меня забаловал и снова попытался натянуть свою невозмутимую маску. – Сейчас еще настой принесу.

      Он ушел на кухню, оставив меня на восхитительном розовом облачке мечтаний. А что? Я болею. Могу себе позволить.

    Выпив принесенное питье, убаюканная запредельным вниманием, я неожиданно провалилась в сон.

    Именно провалилась, потому что не могла сообразить, сколько я проспала. И когда проснулась, уже вовсю светило солнце, а мои ноздри жадно раздувались от аромата цикора.

    Ардан, наверно, сам себе сделал. А мне тоже так хочется…Но чудеса продолжились. Этот сдержанный, немногословный мужчина, у которого, казалось, в голове одна коммерция и государственные дела, принес две кружки.

– Проснулась? Вот и чудненько! А то я уже хотел пощекотать тебе пятки. Сейчас Магда приедет, побудет с тобой, а потом придется самой долечиваться. Обещай, что будешь ответственно относиться к процессу! Я приеду, как смогу! – Ардан грозно насупился, давая понять, что строго взыщет с меня за нарушение предписаний. Однако в глазах его теплился огонек грусти, и я поняла, что ему совсем не хочется уезжать.

    Я осторожно взяла протянутую им кружку, и почувствовала, что снова готова разреветься от нахлынувших эмоций. Он все еще мой господин, что бы ни произошло. Он все еще недосягаемый. Король. У которого есть своя королева. И пусть я буду получать вот такие крохи счастья от него! И мне не нужно полное корыто семейной жизни с кем-то другим. Может, даже хорошим человеком, но не любимым. Я хочу вновь и вновь воскрешать в памяти эти неповторимо прекрасные моменты, доставать их, как драгоценности, как старинные украшения из шкатулки. Как дедушка до самой смерти перебирал драгоценности моей несравненной бабули, словно разговаривая с ней самой.

    Я тогда не понимала, как можно впадать в детство, разглядывая то, что давно знаешь до каждой мелочи? Теперь понимаю. Каждый камешек оживлял его любовь и его самого. Так и у меня. Все, что случилось – будет в моей тайной шкатулочке.

И там же будет благодарность Ардану за все.