Глава 4

Проснулся я около шести вечера. Судя по звонким голосам, наполнившим коридор, девочки заканчивали приготовления перед рабочей ночью. Следуя совету Костанцо, я собирался показаться блудницам на глаза и познакомиться. А смысл тянуть и прятаться в комнате? Раз уж я какое-то время поживу в «Женском доме», лучше сразу дать на себя посмотреть, а заодно составить мнение о месте, куда меня занесла судьба.

Спать я лег специально: по предыдущей ночи понял, что какой бы хорошей ни была звукоизоляция, она все равно не спасает от шума и музыки. Так что, скорее всего, в ближайшую пару дней мне предстояло перейти на новый режим сна и бодрствования, подстроившись под ритм жизни борделя.

Поэтому, быстро освежившись и натянув чистую кофту, я с любопытством выглянул из комнаты. Все двери на этаже оказались распахнуты, кроме пятнадцатой и шестнадцатой (у этой комнаты, видимо, тоже не было хозяйки). Дафна еще восстанавливалась, я был рад, что мадам вняла совету и не торопила девушку с возвращением к работе. Блудницы громко переговаривались, обсуждая какую-то известную актрису имперского театра — та на днях должна была выйти в седьмой раз замуж. Одновременно кто-то пересказывал сплетни, которые Лизи узнала от молочника, жаловались на резко выросшие цены косметики и духов и просили одолжить чулки взамен порванных.

Не знаю, как девочки понимали хоть что-то в получившейся какофонии. Если бы мне пришлось участвовать в разговоре, я бы уже через пять минут окосел и забыл собственное имя. Но что мне понравилось — никто не ругался, не говорил пошлостей, хотя я с опаской ожидал обсуждений рабочего процесса.

Приняв вид независимый, почти равнодушный, будто регулярно снимаю комнаты в борделях, я прошел до середины коридора.

— Добрый вечер! — поздоровался я сразу со всеми. Услышав мой голос, девочки с любопытством выглянули из своих комнат. — Фаби, спасибо, вчера ты очень помогла.

Оказалось, блудница занимает четырнадцатый номер.

Девушка улыбнулась мне.

— Вы можете обращаться по любому поводу, господин Квэлле!

Прямо-таки совсем-совсем по любому? А имя мое, видимо, уже Костанцо разболтала. Что ж, так действительно проще. Иначе у меня язык узлом завяжется, если придется каждой из девочек представляться отдельно.

Интересно, а сколько их здесь? Кроме отдыхающей Дафны и уже знакомой Фаби, на третьем этаже жили еще две девушки.

— Можно просто Кериэль, — разрешил я. — Мы с Костанцо договорились, что пока живу здесь — полечу вас. Завтра начнем. Если кому-то нужно срочно, пропустите их вперед.

Фаби отнеслась к моим словам серьезно.

— Да, мадам уже сказала. Мы обсудим, у кого какие вопросы, и составим список. Спасибо!

Спускаясь по лестнице, я с любопытством посмотрел на коридор второго этажа — здесь наконец-то горел свет, и было видно аж десять дверей, а не шесть, как на третьем. Я даже остановился, решив, что у меня начались проблемы со счетом, но после сообразил: две «лишние» комнаты — общие ванные. А сами «номера» здесь меньше и, очевидно, скромнее. То есть я снял комнату для хм... элитных «жриц». Или как это правильно называется?

На первом этаже жизнь кипела вовсю. Остальные девочки накрывали столы, поправляли стулья. Высокая блондинка за барной стойкой протирала стаканы. В свободном углу заканчивали приготовления музыканты: флейта, гитара, скрипка и установка из трех небольших барабанов — негусто. А ночью казалось, что здесь собрался целый оркестр.

Мне почему-то стало жаль, что не было клавишных. Я бы и сам не отказался сесть за клавесин, вспомнить несколько мелодий. Не в разгар веселья, само собой.

Костанцо отвлеклась от учетной книги и наигранно всплеснула руками.

— Кериэль, лучше бы ты действительно развалил кухню!

Девочки от дел отвлекаться не стали, но их взгляды скрестились на мне. Кто-то тихо хихикнул.

— Почему это? — Я почти обиделся.

— А что мне делать с рухнувшей картиной мира? Все легенды о высокомерных эльфах, которые мы знаем с детства, ложь?

Я еще раз убедился, что мадам умела быть совершенно разной. И строгой, и равнодушной, и жесткой или вот такой уютной.

— Не ложь, — поспешил подлатать картину мира Костанцо, — большая часть рассказов о моих сородичах, увы, абсолютная правда. Просто везде есть свои белые вороны. Тем более мне было несложно, даже наоборот. Теперь ведь стало удобнее?

— Конечно, Кериэль, мы очень благодарны тебе.

Я устроился за стойкой, с любопытством осматривая ярко освещенный зал и пересчитывая суетящихся девушек. Различать их было легко — они старались не повторяться ни в прическах, ни в нарядах. И если здесь присутствовали все оставшиеся обитательницы «Женского дома», то вместе с теми, кто еще прихорашивался на третьем этаже, получалось двенадцать девушек. Интересно, это много или мало? А если посчитать с Костанцо, Лизи, охранником и мной — шестнадцать жителей «Женского дома». Теперь понятно, почему у плиты на кухне аж шесть нагревательных кругов.

Про наряды девушек, конечно, я громко сказал — это были широкие полосы ткани, которые даже не прикрывали, а скорее выгодно обрамляли «товар». Я попытался припомнить, сколько до сегодняшнего дня видел обнаженных женских тел. Выходило, что за всю прошлую жизнь набралось меньше, чем за один этот вечер.

— Выпить хочешь?

— Красного полусладкого вина, спасибо.

Я посмотрел на блондинку за стойкой и с некоторым удивлением понял, что она была вовсе немолода, если сравнить с той же Фаби. Около сорока, может, даже старше. Хотя выглядела все равно неплохо.

— Мадам сказала, что у тебя неприятности? — Вопрос не прозвучал как попытка вытянуть информацию. Кажется, мне сочувствовали.

— И очень крупные, — подтвердил я, посмаковал вино — оно было молодое и легкое — и зачем-то сознался, — но это за дело, увы.

Женщина странно на меня посмотрела, то ли не ожидала откровенности, то ли считала, что все эльфы априори непогрешимы. Я в очередной раз подумал, что мой народ отлично устроился. Вот что значит многовековая работа над репутацией.

А я сейчас возьму и своим примером все испорчу.

— Козма, налей чего-нибудь. — К нам подошел, позевывая, крупный орк с нашивкой охраны на рукаве.

Интересно, а зачем вообще охранять бордель? Дафне, к примеру, орк ничем не помог. Как сказала мадам? Ей заранее оплатили возможные издержки? Под ними, так понимаю, подразумевались похороны.

Блондинка, которую звали Козма, протянула орку кружку чая.

— Эй, а покрепче? — возмутился охранник.

— Могу добавить заварки, — отрезала блондинка, — ты на работе.

— Зануда, — отмахнулся орк и только сейчас заметил меня, — действительно эльф!

— Неужели? — Я сделал вид, что удивился, и тихо, пока Козма не видит, подвинул орку свое вино. Вряд ли такую громадину поведет от половины бокала.

Охранник отказываться не стал, выпив вино одним большим глотком, и заметно повеселел, присев на соседний высокий стул.

— Как тебя, Карэль? Спасибо хотел сказать. — Его акцент напомнил мой собственный, дав понять, что орк тоже прибыл из Старого Света.

— Кериэль, — поправил я. — А ты Нар?

Орк с готовностью пожал протянутую ладонь.

— Он неравнодушен к Дафне, — «сдала» охранника Козма и, наградив меня осуждающим взглядом, забрала опустевший бокал.

Заметила все-таки!

— Еще вина?

— Нет, мне хватит. Сколько?

Почему-то мой вопрос очень ее развеселил.

— За счет заведения. Спасибо за кухню.

— Надолго у нас? — Орк еще раз зевнул, прикрыв рот ладонью.

Если бы я знал!

Правильно ли я поступил, попросив у Костанцо комнату? Место было своеобразное, и я не был уверен, что захочу здесь оставаться. Но «Женский дом» подкупил меня своей нетипичностью.

К тому же после слов лорда Киара я расслабился, и весь квартал имел возможность поглазеть на эльфа. Но зато никому бы и в голову не пришло искать меня здесь. Даже если следы приведут погоню к борделю, она точно не подумает, что я сижу прямо у нее над головой.

— По обстоятельствам, — уклончиво ответил я.

Без пяти семь, когда Костанцо сдвинула щеколду и приоткрыла дверь, а музыканты, взяв несколько пробных нот, заиграли задорный мотив, я понял, что мне лучше вернуться к себе в комнату.

Только теперь я сообразил, что перекусом озаботился, а чем-нибудь разнообразить время — нет. Несколько книг, которые лежали в ранце, для развлечения не годились. Я точно помнил, что утром проходил мимо лавки букиниста, но почему-то не додумался, что меня ждет ночь в запертой комнате.

Я подошел к Костанцо. Она, встав за стойку у входа, уже что-то обсуждала с невысоким мужчиной, который в явном предвкушении оглаживал пышные усы. Светло-коричневое платье мадам, строгое и предельно закрытое, резко контрастировало с почти раздетыми блудницами. Зато сразу видно, кто хозяйка сего места, точно не перепутаешь.

Господин, положив на стойку две серебряные монеты, ушел к бару и, заказав виски, принялся масляно любоваться на девочек. Те кружились по залу в такт музыке, показывая «товар» в выгодном свете.

— Я могу чем-то помочь, Кериэль? — повернулась ко мне Костанцо.

— У тебя случайно нет каких-нибудь книг?

— По бухгалтерии пять штук только за прошлый год. — Она улыбнулась. — Наверное, где-то в комнате и завалялось несколько романов, но я их быстро не найду, извини.

— Чего уж там. Хотелось бы занять себя чем-нибудь на время работы борделя… Но вовремя не подумал — сам виноват, чего уже теперь.

— Господин... — к нам подошла одна из девочек.

Она была низкая и щуплая, с неженской фигурой, что только подчеркивала короткая «под мальчика» стрижка. Хотя наверняка в бордель захаживали любители подобного.

— Лучше на «ты» и можно по имени, — разрешил я.

— У меня есть... не книга, я неграмотная. — Блудница повесила голову, и я заметил проступивший на щеках румянец.

Удивительно — танцевать почти обнаженной ей нормально, а признаться в неграмотности почему-то неудобно. Какое странное место!

— Но если нечем заняться — можно убить время, — продолжила девушка, переминаясь с ноги на ногу.

— Это Альда, — представила мне блудницу Костанцо, — наша новенькая.

В этот момент в двери зашли сразу три господина, и мадам отвлеклась на них.

— Если тебе не жаль, с удовольствием возьму. — Не представляю, что именно, но я сейчас обрадуюсь любой безделице, которая поможет скоротать ночь. — И заплачу, сколько скажешь.

Альда помотала головой.

— Нет, не нужно, мы все очень благодарны тебе за Дафну. — Я поднялся следом за блудницей на второй этаж и прошел в конец коридора к комнате с номером одиннадцать. — Я куплю себе еще, когда в следующий раз выйду в город.

Она отперла дверь, и я с любопытством зашел внутрь. Комната, как и предположил ранее, оказалась гораздо меньше тех, что располагались на третьем этаже: кровать, комод, небольшое окно и один стул; столом служил широкий подоконник. Но при всей скромности здесь было чисто и уютно.

— Вам нельзя просто так покидать «Женский дом»? — уточнил у блудницы, пока та что-то искала в верхнем ящике комода.

— Раз в неделю под запись в книге и с бумагой от мадам, — подтвердила Альда, — у нас же нет документов. Если собираешься торговать своим телом, нужно встать на учет. Регистрационную карточку у тебя заберут и взамен дадут специальный билет. У нас в конторе чем только не занимаются: и браки заключают, и недвижимость оформляют, и лицензии на торговлю выдают, и вот… с нами, блудницами, работают. По-другому нельзя. Если поймают на незаконной проституции — отправят на рудники. Вот, нашла! Держи.

Мне протянули красивый большой конверт, и я тут же заглянул в его содержимое — сначала на глаза попался ровный отрез белой ткани. Затем я заметил аккуратно смотанные клубочки ниток — их было больше двадцати цветов, из крайнего торчала игла с большим ушком. Также в конверте нашлись пяльцы и схема на сложенном пергаментном листе.

— Это вышивка? — Вот уж чем я никогда не увлекался.

Альда смутилась.

— Если не хочешь...

Я фыркнул.

— Хочу! Но не умею. — Я закрыл конверт, подумав, что всегда интересно попробовать что-то новое.

Девушка, закрыв свою комнатушку на ключ, улыбнулась.

— Вышивай так, чтобы верхние нити у крестиков ложились в одну сторону, и не сильно намудри с изнанкой. Ты же не на выставку потом результат понесешь? А для себя главное — удовольствие получить.

— Спасибо!

Мы дошли до лестницы, но подняться к себе я не успел — услышал, что Костанцо говорит на повышенных тонах:

— Целитель сказал ей не возвращаться к работе неделю! — непреклонно заявила мадам.

В ее высоком голосе я уловил напряжение и злость.

— Я всегда оплачиваю любые издержки. Хочешь, чтобы написал, куда следует?

Издержки… Неужели опять пришел этот, как его там?

— Лорд Дебро! — прошипела рядом Альда. — Ублюдок!

Точно! Он самый!

— А Костанцо не может указать ему на дверь? — тихо спросил я, пока внизу продолжался спор.

— У него связи. — Девушка вздохнула и добавила: — И он действительно всегда платит столько, чтобы перекрыть любые вопросы.

— Даже похороны? — У меня в голове плохо укладывалось, что, по сути, это легализованное убийство. — Мне казалось, в Новом Свете нет рабства, чтобы назначать цену за жизнь.

И неважно, человеческую или иную.

— Все верно, — Альда зябко повела плечами, — но юридически мы приравниваемся к вещам. Лорд Дебро просто платит за сломанную игрушку.

Какая мерзость!

— Триада с тобой! — громко донеслось снизу. — Вот ее давай!

Что ж, от Дафны он отстал, но утром мне, скорее всего, придется еще кого-то вытаскивать с того света.

— Зовите сразу, как он уйдет, — попросил я Альду, и чтобы больше не слышать ничего подобного, поспешил к себе в комнату.

Как девушки идут на такое добровольно? Кажется, я очень многого в этой жизни не понимаю. И совершенно не хочу понимать.