Квартира стоит ровно один миллион фунтов. ОДИН МИЛЛИОН ФУНТОВ. Это хренова туча денег. Если только, конечно, вы не ищете квартиру в Лондоне – в таком случае, как выясняется, цена вполне стандартная.

К тому же она мне ОЧЕНЬ нравится.

Я стою посреди гостиной, одна. Квартира – складское помещение, переоборудованное в мезонет[68] (что бы это ни значило) – в доме между Хокстоном и Олд-стрит. Пол из некрашеных досок, гостиная и кухня открытой планировки; стены – неоштукатуренный кирпич; терраса на крыше; большая спальня и маленькая спальня, в которой можно устроить студию Ферди.

Мама и папа, разумеется, не хотят, чтобы я покидала родительское гнездо, но я чувствую, что пора начинать взрослую жизнь. Мне ведь исполнилось восемнадцать. Я провожу рукой по нечесаным волосам. Они постепенно отрастают, стали уже почти по плечи.

Сама я осмотрела эту квартиру еще на прошлой неделе, а теперь вернулась, чтобы показать ее Ферди. Агент по недвижимости вышла на террасу, чтобы не мешать нам. Хотя места тут предостаточно, мебели в квартире пока нет.

Закончив свою экскурсию по квартире, из большой спальни выныривает Ферди.

– Ну, что скажешь? – спрашиваю я.

– Что я скажу? Что, по-моему, это самое шикарное студенческое жилище на всей планете.

Я смеюсь.

– Ну, а ты сможешь здесь жить? Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя квартирантом, жильцом или что-то в таком духе. Это и твой дом тоже.

Подлетев ко мне через всю гостиную, Ферди обхватывает мое лицо ладонями.

– Пока здесь ты, для меня это – дом.

Он целует меня.

– А, была не была. Покупаю.

Я шумно вздыхаю и сажусь, скрестив ноги, на голый пол.

Улыбаясь во весь рот, Ферди показывает на большие окна:

– Ты это видела?

Я киваю. Я заметила это, еще когда он был в спальне.

Через дорогу установлен мой рекламный щит Calvin Klein, уже слегка облупившийся в верхнем левом углу. На нем мы с Мэтти, со встревоженными и несчастными лицами, стоим в обнимку в оранжево-красной пустыне Долины Смерти. Фотографию сделала Лейла в феврале прошлого года после суда. Именно гонорар за ту кампанию в основном и позволил мне внести первый взнос за квартиру, так что это, похоже, добрый знак.

Ферди садится напротив, копируя мою позу. Мне нравится его теперешняя прическа: по бокам короткие волосы, на макушке длинные, зачесанные назад. Блин, какой же он крутой.

– Это будет так здорово, Яна. Мне не терпится поселиться с тобой здесь.

– Ясное дело. – Я киваю и в самом деле его понимаю. Пусть лучше жизнь будет похожа на затянувшуюся ночевку с пиццей, мороженым и кино по телику, чем замужество в восемнадцать лет. – Мне тоже.

– Но что-то не так?

Я качаю головой.

– Даже не знаю. Эта квартира стоит, – я понижаю голос, – миллион фунтов стерлингов. А нам по восемнадцать!

– Да, понимаю. Но ты чертовски много работала, Яна. Черт возьми, ты эти деньги честно заработала.

Я слегка наклоняю голову.

– Да, конечно. Мало кто страдает так, как страдают топ-модели. Это, блин, реальная борьба.

– Ты же поняла, о чем я.

Я ложусь на пол. Свет, заливающий комнату, прекрасен. Золотой час. Он струится на пол, как мед. Его лучи согревают мне половину лица и освещают лицо Ферди.

– Ты считаешь, мне удалось хоть что-то изменить?

– Да, – без колебания отвечает он.

После суда прошел почти год. Я успела сделать кое-что стоящее: несколько крутых кампаний, Vogue основной и Vogue британский, участие в открытии последней Недели моды для Versace. Но иногда, хотя Блоу сидит в тюрьме, я все же чувствую себя… запачканной. Я обдумываю свой следующий шаг. Мне вспоминается совет, который когда-то дали мне Клара и Ческа. Имя Яна Новак сейчас может многое. У меня куда больше сил и возможностей, чем я думаю.

– Ферди, а можем мы снять фильм?

Он ухмыляется – очень сексуальная ухмылочка.

– Что? Тебе захотелось добавить перчику?

– Ха! Нет, я совсем о другом, хотя и такой возможности не исключаю. Я хочу, чтобы ты снял кино про меня. Обо всем, что случилось. – Ну вот. Я это сказала. И сказанного не вернуть.

Ферди вмиг становится серьезным.

– Ты серьезно?

– Ага. Сейчас мое имя открывает все двери. Господи, сколько уже народу подъезжало с предложением купить «Мою Историю», но я предпочла бы, чтобы мы сами это сделали.

– Яна, ты уверена? Тебе придется реально… вывернуть душу перед всеми.

– Я знаю. Но тебе я доверяю. И не верю, что кто-то другой сможет сделать все правильно.

Он медленно кивает. Я вижу, как у него в голове уже вращаются шестеренки.

– Вау. Окей. Давай обсудим за ужином. Ты голодная?

Я широко улыбаюсь.

– Как волк. А тут вокруг потрясные вьетнамские забегаловки. Подожди, надо предупредить Грант, что мы смоемся через крышу.

Ферди вскакивает на ноги.

– Постой. – Он протягивает руку. – Потанцуешь со мной?

– Что-что?

– У меня ощущение, что это будет правильно.

Я таращусь на него – может, я брежу?

– Ты с ума сошел? Мы не умеем танцевать. И вообще – не так же. Здесь и музыки нет.

Он разводит руками.

– Ага. И что?

– Боже, это как-то стремно.

Тем не менее я беру его за руку, и он помогает мне подняться на ноги.

Ферди нежно обнимает меня за талию, а я закидываю руки ему на плечи. Кладу голову ему на плечо. В окно видно, как над Лондоном начинает садиться янтарное солнце. Я закрываю глаза и понимаю, что у меня не осталось и единой причины для беспокойства.

– Видишь? – спрашивает Ферди. – Не так уж плохо получается, правда?

Мы покачиваемся в такт несуществующей музыке.

– Ничего, не полный отстой. – Я улыбаюсь.

– Я люблю тебя.

В оконном стекле я вижу наше отражение. Мужчина и женщина. Я вдруг вижу – мельком, на долю секунды – намек на то, какими взрослыми мы можем стать.

– Я все равно тебя больше люблю, паршивец.

Но это будет еще не скоро.

– Яна, так почему ты захотела снять этот фильм?

…

– Яна?

– Я думаю.

– Окей.

– Потому что… я обрела свой голос.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, эта индустрия… мир… где многие думают, что девушки должны выглядеть хорошо, что на них надо смотреть, а слушать их не нужно. Ну, взять, к примеру, того же Блоу. Он фотографировал девочек. Делал снимки. Снимки… но не фильмы. Мы – вещи, на которые приятно смотреть. Мы… визуальный ряд, чисто для декорации. Как украшения, которые покупаются и продаются. А это не просто модели… это девушки. Стоит нам о чем-то заговорить, нам тут же скажут, что мы трещотки, зануды или дурочки, говорим глупости, ошибаемся, обманываем, вредничаем, э-э-э… что мы истерички, агрессивные, стервы или слишком любим командовать. Но людям типа Блоу нужно, чтобы девушки молчали. Они так и берут над нами власть – не говори никому, а то хуже будет. Я вот сказала что-то – и смотри, что из этого вышло. Пожалуй, вот чего я хочу: чтобы другие девушки узнали, что и они тоже могут говорить.

– Конечно.

– Ну вот поэтому я и хочу снять этот фильм. Я не дам снова заткнуть мне рот. Никогда. Я могу заниматься своей работой, но при этом хочу иметь и высказывать свое мнение. Я не просто лицо или тело. У меня есть голос, и я намерена им воспользоваться. А вы меня будете слушать.

Яна и Ферди хотят поблагодарить следующих людей, принявших участие в съемках этого фильма:

Саба Саид учится на последнем курсе Ноттингемского университета. В сентябре она приступает к обучению в платной интернатуре в Condé Nast[69], работая помощником редактора в журнале британского Vogue.

Ками Бреннан-Уинтерс в декабре ждет первого ребенка и целиком сосредоточена на новой карьере в дизайне интерьеров.

Мэтти Макдональд в настоящее время путешествует по миру со своим супругом. Свадьба у них была в Гонолулу на закате солнца. По возвращении они планируют обзавестись ребенком.

Дермот Дин недавно был назван дизайнером года и удостоен Британской премии дизайнеров моды. Он, как и еще двадцать британских домов моды, заявил о том, что намерен работать только со здоровыми моделями не моложе восемнадцати лет.

Арабелла Кэмпбелл-Тру учится в Королевской академии драматического искусства на актерском отделении. Она дебютировала в спектакле «Резня» в театре «Янг Вик», получив восторженные отзывы.

Уэсли Брайс получил премию MTV Movie Awards за роль в фильме «Наши сердца цвета солнца». Затем он сыграет главную роль Гамбита в одноименном фантастическом фильме. В настоящее время он встречается с актрисой Эстеллой Фрэй.

Виктория Жарасова ушла из модельного бизнеса и планирует поступать в университет. Она живет в Париже со своим парнем, художником.

Льен Им продолжает работать моделью. Она живет в Нью-Йорке и только что была объявлена одним из лиц «Косметики КИЗ Х КЛАРА».

Селин Маршан пишет разоблачительные мемуары о своей работе в индустрии моды и о борьбе с анорексией. Книга будет опубликована в следующем году. Селин живет в Париже и работает как независимый журналист.

Клара Киз продолжает выступать в качестве модели и борется за улучшение условий труда для тех, кто работает в этой отрасли. Вместе с Ческой Дебретт и Яной Новак она руководит профсоюзом, который отстаивает законные права моделей. Ее новая косметическая линия «КИЗ Х КЛАРА» – это самый быстронабирающий популярность бренд макияжа в Великобритании, специализирующийся в том числе на макияже для цветных женщин. Она живет в Нью-Йорке со своей девушкой.

Дебютный документальный фильм Каи Фердинанда «Рынок мяса» признан лучшим дебютом на Лондонском фестивале независимого кино. Этой зимой он будет транслироваться по сети «Нетфликс». Каи изучает киноведение в Университетском колледже Лондона. Его следующий кинопроект – снова в партнерстве с Яной – будет посвящен условиям труда рабочих-швей в Бангладеш.

Яна Новак учится на первом курсе Университетского колледжа Лондона, изучает право и гендерную идентичность. Она живет в Лондоне со своим парнем. Работает моделью, когда ей этого хочется.