57

РИД

Пандора стояла перед аудиторией на занятии по Истории Демонической столицы. Её голос оставался хриплым, но уверенным, пока она обращалась к классу. Её взгляд скользил по одногруппникам, удерживая их внимание тяжестью каждого слова. Казалось, сама комната пульсировала энергией, пока она говорила. Тихий шорох студентов, меняющих позу, и приглушённые перешёптывания лишь усиливали напряжение.

Она рассказывала о смерти Пожирателя душ, и класс ловил каждое её слово. Смерть был единственным Пожирателем душ в Калисте, который жил среди других демонов. Все остальные вели крайне уединённый образ жизни. Неудивительно, что Пандора так всех завораживала.

— Мне удалось найти только один случай смерти Пожирателя после поглощения души. — Слова Пандоры разрезали воздух, пока она расхаживала взад-вперёд, а её волосы чёрным водопадом колыхались за спиной. До меня донёсся слабый аромат карамели, и мне это нравилось.

— Это произошло задолго до времён моего папы, а ему больше пятисот лет. Предположительно, тот Пожиратель поглотил душу дрейка. Но не обычного… не ледяного и не огненного…

— Это единственные дрейки, которые существуют, — выкрикнул кто-то из аудитории, но Респа тут же щёлкнула пальцами, призывая его к тишине. — Простите, — пробормотал студент.

— Именно это нам и говорят. — Красные глаза Пандоры вспыхнули азартом, когда она встретилась взглядами с несколькими особенно скептически настроенными студентами. — Согласно легенде, этот дрейк был штормовым. Хотя это всего лишь легенда. Очевидно.

Несколько бровей поднялись вверх, по аудитории прокатились тихие перешёптывания, но больше никто не перебивал. В такие моменты я особенно ясно вспоминал, что моя Пара — не просто какая-то студентка. Пандора была аристократкой. Дочерью самого Смерти. Если бы кто-то другой сейчас стоял перед аудиторией и рассказывал про штормовых дрейков, его бы разорвали на части за подобные нелепые заявления. Именно это произошло с авторами трудов о штормовых и лавовых дрейках. Но не с ней.

На губах Пандоры появилась лёгкая улыбка, и она продолжила:

— Пожиратель душ не смог выдержать такую силу и умер. Сгорел изнутри. — Её голос смягчился, став почти благоговейным, словно она делилась давно похороненной истиной. — Будто магическая сущность оказалась слишком сильной для его тела и магии.

Она жестом повела своими тонкими руками, и мой взгляд невольно задержался на её изящных пальцах, на том, как они выводили в воздухе невидимые узоры. Её чёрная юбка покачивалась при каждом шаге, доходя до середины бедра и позволяя мельком увидеть метку Хантера. Моя собственная метка была хорошо видна на её виске — фиолетовая звезда, наполненная моей магической сущностью. Кружевные рукава её кремовой блузки облегали плечи, а при каждом движении открывались тонкие ключицы.

— Вы можете задаваться вопросом, почему я использую для своего проекта историю, которая кажется настолько неправдоподобной. Что ж, причина в том, что это единственный известный случай смерти Пожирателя после поглощения души. Эта история записана со слов вампира, который якобы находился рядом, когда это произошло. В результате погибли и штормовой дрейк, и Пожиратель душ.

Пандора закончила своё выступление на сильной ноте, несмотря на скептицизм, который всё ещё витал в аудитории.

Респа начала аплодировать, и этот звук словно вернул всех к реальности.

— Отличная работа, Грейвсенд. Я никогда раньше не слышала эту историю. Спасибо, что поделилась. Ты сдала.

— Спасибо. — Пандора улыбнулась и вернулась на место рядом со мной. Она наклонилась и оставила целомудренный поцелуй на моей щеке. Её губы были тёплыми и мягкими на моей коже.

— Ты отлично справилась, — прошептал я, чувствуя, как сердце переполняется гордостью за неё.

— Никс, теперь ты, — позвала Респа.

Пандора улыбнулась мне, отпуская мою руку, и её пальцы скользнули по моей руке.

— У тебя всё получится.

Я поднялся на ноги, и мои руки слегка дрожали, пока я шёл к тому месту перед аудиторией, где только что стояла моя Пара. Моё эссе было не просто историей. Это было то, через что мне пришлось пройти. Это выступление касалось личной темы, которая до сих пор причиняла мне боль.

— Демоны снов могут погибнуть во время кормления. По статистике они умирают во время кормления чаще, чем любые другие демоны, за исключением Друд. Мой отец был частью этой статистики, — начал я, скользнув взглядом по аудитории и избегая холодных взглядов демонов-аристократов.

Даже демоны, которые не принадлежали к знати, осуждали меня. Я давно к этому привык. Я был демоном с человеческой матерью и отцом, который погиб во время кормления.

Холодная тишина повисла в аудитории, пока я говорил. По нашей связи Пар от Пандоры пришла волна поддержки, но помогло это лишь немного. Я продолжал смотреть поверх голов студентов, но всё равно чувствовал их взгляды на себе — одни были любопытными, другие безразличными, а некоторые откровенно презрительными.

— Он вошёл в кошмар своего коллеги, чтобы покормиться, но… выбраться обратно не смог. Кошмар убил его. — Я тяжело сглотнул, чувствуя, как старая боль утраты вновь впивается когтями мне в душу. — Тот коллега запомнил всё… даже тот момент, когда серийный убийца, преследовавший его во сне, вырвал сердце моего отца из груди.

По аудитории прокатился ропот — смесь шока и неловкости.

Я замолчал, чувствуя, как тяжесть воспоминаний наваливается на меня.

Горе.

Потеря.

Я изо всех сил пытался держать себя в руках.

Демоны не показывают слабость на публике.

Слёзы всё равно потекли, и мой голос надломился, когда я продолжил:

— Когда демоны снов и Друды погибают в собственном сне или во сне другого человека… они умирают по-настоящему. Это не выдумка. Мой отец погиб во время кормления.

С задних рядов послышался смешок.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил один из демонов.

Я поднял взгляд и увидел развалившегося на стуле демона снов из аристократов. Его губы кривились в насмешливой ухмылке.

— Какая бессмысленная смерть. Просто охуеть как нелепо.

Мои руки сжались в кулаки, а под кожей вспыхнул гнев.

Прежде чем мы с Респой успели открыть рот, Пандора уже вскочила со своего места и шагнула вперёд. По нашей связи прокатилась её ярость.

Из неё вырвался густой чёрный дым.

— Кормление бессмысленно? — Её голос прозвучал тихо и смертельно опасно, и вся аудитория словно перестала дышать. — Поддерживать свои магические резервы полными и стабильными… это кажется тебе нелепым?

Она позволила дыму скользнуть ему в горло, а её голос превратился в жёсткий шёпот.

Самодовольное выражение исчезло с лица аристократа, когда он начал задыхаться от её магии.

— Н-нет, я…

Он запнулся, а его лицо побледнело, пока её дым тянул из него сущность, заставляя кожу приобретать сероватый оттенок.

— Нет, именно это ты и сказал, — отрезала Пандора.

Она втянула свою магию обратно, позволяя душе демона пополнить её резервы, и он рухнул без сознания.

В аудитории воцарилась тишина.

Все взгляды были прикованы к ней, когда её глаза вновь вспыхнули красным.

Она подошла ко мне, а затем повернулась лицом к аудитории, переплетая свои пальцы с моими.

— Кажется, я наконец разобралась в демоническом этикете. Жестокость и бессердечность просто ради жестокости и бессердечности. Думаете, это делает вас сильными? Нет. Это делает вас жестокими. Демонам не обязательно быть такими, чтобы выглядеть сильными. Думаю, моя сила говорит сама за себя, и знаете что? Я не жестока. Не без причины.

В аудитории стояла мёртвая тишина.

— Грейвсенд, ты что… — начала Респа, но Пандора перебила её.

— Я его не убила. Просто вырубила, — объяснила она.

— Понятно. — Респа кивнула. — Никс, ты сдал. Мне жаль, через что тебе пришлось пройти. Смерть твоего отца стала трагедией, которая потрясла всю столицу.

Я кивнул, напряжённо сжав челюсти.

Пандора не стала ждать ни секунды. Её пальцы крепче сжали мою руку.

— Уходим, — прошептала она, уводя меня из аудитории.

Когда мы добрались до нашей комнаты, тишина, сопровождавшая нас всю дорогу, наконец рассыпалась.

С моих губ сорвался всхлип.

Словно она знала.

Словно ждала момента, когда я наконец сломаюсь.

Пандора притянула меня в свои объятия, обхватив ладонями моё лицо.

— Я рядом. И всегда буду рядом, Рид. Никто не имеет права насмехаться над твоим горем.

Её слова раскололи стены, которые я так долго возводил вокруг себя, выпуская наружу всю ту боль, которую, как мне казалось, я похоронил вместе с мамой.

Знакомое чувство одиночества, злость на решения моей матери, воспоминания о нашей разрушенной семье — всё это обрушилось на меня разом. Горло сжалось, пока я пытался не развалиться окончательно, но Пандора чувствовала всё через нашу связь. Мне не нужно было ничего объяснять или оправдывать. Тяжесть её любви и понимания тянулась ко мне.

— Он был для нас всем, — наконец выдавил я, и мой голос надломился под тяжестью этих слов. — Он держал нас вместе. Благодаря ему жизнь казалась устойчивой даже в самые тяжёлые моменты. А потом, когда его не стало… — Старая боль утраты вновь впилась в меня когтями. — Её просто больше не было рядом. Она должна была быть рядом, но она…

Я запнулся, когда воспоминания вновь навалились на меня, поднимая вихрь вины и гнева при мысли о том, что она сделала.

— Она отдала меня Тёмной Завесе. А потом покончила с собой. Да, она оставила мне записку, но так и не посмотрела мне в глаза. Так и не попыталась поговорить со мной. Не попыталась объяснить, заставить меня понять.

Мой голос треснул и рассыпался под тяжестью боли, обнажая предательство, одиночество и шрамы, которые я так долго заставлял себя игнорировать. Мама, которую я любил. Мама, которую я надеялся однажды снова обрести. Она оставила мне лишь пустые объяснения на листе бумаги. И сейчас, пока Пандора держала меня в объятиях, казалось, будто она осторожно вытаскивает наружу каждую из этих похороненных эмоций, позволяя им наконец причинить боль в последний раз.

Она прижала меня крепче к себе, а её ладонь начала медленно выводить успокаивающие узоры по моей спине. Её ровное дыхание словно заставляло и меня дышать спокойнее.

— Больно, — прохрипел я. — Если бы он не умер, она бы не сломалась. У меня всё ещё была бы семья.

— Я знаю, Рид. Знаю. И мне так жаль. — В её голосе было тепло, которое окутывало мою душу, проникая туда, где, как я только сейчас понял, всё это время было так… мучительно холодно. — Тебе больше никогда не придётся проходить через всё это в одиночку. Никогда. Я обещаю.

Она была причиной, по которой я хотел жить.

Я крепче обнял её, позволяя её любви окутывать меня через нашу связь Пар.

Весь страх.

Всю боль.

Я позволил себе почувствовать всё это.

Позволил этим чувствам подняться и обрушиться на меня, зная, что Пандора рядом и не даст мне развалиться на части.

— Я люблю тебя, — прошептал я охрипшим голосом.

— И я люблю тебя.

Она прижалась губами к моим губам, и этот поцелуй стёр последние следы тьмы. Меня наполнил покой, который могла подарить только она.

Рядом с ней я чувствовал себя в безопасности.

Цельным.

И что бы нам ни пришлось пережить, я знал: быть её Парой всегда будет достаточно.