46

ХАНТЕР

С того самого момента, как отец позвал меня помочь с делом Мелоди Стормсонг, я чувствовал это отчаянное желание мести. Её мольба была не просто о возмездии; она была о том, чтобы вернуть себе собственную жизнь. За столько лет работы с отцом в деле мести я слышал бесчисленные истории предательства и несправедливости, но её проблема задела что-то глубоко внутри меня.

— Ей всего двадцать, — пробормотал я, проводя рукой по лицу.

— Знаю. — Отец поморщился, роясь в коробке с нашими вещами в фургоне. — Мы позаботимся, чтобы она стала свободной.

Работать с отцом всегда было легко, словно мы были двумя частями одного целого. Он научил меня всему, что я знаю, не только о мести, но и о сострадании тоже. Странная вещь для демонов мести — заботиться о сострадании, но отец верил, что месть должна исходить из чувства справедливости, а не слепой ярости. Он был прав.

Это был день брачной церемонии Мелоди. Весь вчерашний день мы готовили магию и оттачивали план. Наш фургон стоял снаружи поместья Стормсонгов, а магические резервы были наполнены настолько, насколько это вообще было возможно перед тем, что нам предстояло сделать.

Мы подробно обсудили наши цели: Марлина Солтблума — ублюдка, который навязывал Мелоди эту грёбаную связь, — и Серафину, сестру, предавшую её самым отвратительным образом.

План был простым, но действенным: сорвать церемонию, остановить связывание и позволить последствиям их собственных поступков обрушиться на них.

— Она заслуживает шанса найти свою предначертанную Пару, — хрипло сказал я, надевая кристальный кулон. Это был мой камень рождения, циркон, и он усиливал мою магию, когда мне это было нужно. — Никто не должен быть принуждён к чему-то настолько священному.

— Знаю. — Отец выдохнул, открывая дверь фургона. — Поверь, я знаю.

Мы обменялись взглядом, густым от предвкушения, прежде чем он выпрыгнул из фургона. Я присоединился к нему секунду спустя и захлопнул дверь за собой.

Дрожь прошла по позвоночнику.

— Заберём месть Мелоди.

— Она заслуживает её больше, чем кто-либо из тех, кого я встречал за долгое время, — пробормотал отец, пока мы шли по тропе, которую Мелоди показала нам вчера, ведущей к бухте за поместьем её семьи.

Солнце стояло высоко в небе, заливая океан тёплым золотистым светом. Воздух был пропитан солёным запахом моря, в котором едва уловимо чувствовался аромат цветущего поблизости жасмина. Бухта скрывалась за поместьем, зажатая между крутыми утёсами, возвышавшимися над водой, словно безмолвные стражи. Их склоны поблёскивали от осевшей влаги и морского тумана.

Волны разбивались о скалы, создавая размеренный ритм. Эта призрачная мелодия странным образом перекликалась с мрачностью происходящего.

Песни сирен донеслись до меня, едва мы прокрались в бухту. Именно здесь Мелоди собиралась забрать своё возмездие у тех, кто так жестоко её предал.

Для чего-то настолько отвратительного здесь собралось слишком много сирен. В стороне стояла пара, в которой я без труда узнал родителей Марлина. Впереди находились Делмар Стормсонг, отец Мелоди, и женщина, которая, должно быть, была Серафиной — её сестрой. Они напевали традиционную сиренскую мелодию, которую исполняли во время церемоний, когда родители присутствовали при связывании своих детей.

Сама мысль об этом вызывала отвращение.

Эта традиция давно должна была исчезнуть, но, судя по всему, никто из них не видел в ней ничего неправильного. Солтблумам хотя бы хватило приличия отвернуться от происходящего, а вот Стормсонги наблюдали за всем с каким-то болезненным удовлетворением.

Это было грёбаное больное зрелище.

Там был алтарь — естественное образование из гладких камней, залитое солнечным светом. Он стоял в центре бухты, окружённый сияющим кругом морской пены, танцующей, как духи.

Я видел Мелоди, лежащую на нём, уязвимую и обнажённую. Её взгляд был затуманен, и она не двигалась. Мы пришли вовремя, но для меня всё равно было слишком поздно. Они уже раздели её и накачали наркотиками.

Кровь во мне вскипела.

— Нужно действовать быстро, — сказал мне отец, его глаза сузились, пока он оценивал сцену.

— Мы справимся, — сказал я, чувствуя, как во мне просыпается прилив магии мести. Это была осязаемая энергия, сплав гнева и праведного намерения, закручивающийся в груди.

— Готова, Пара? — Марлин навис над Мелоди, его зелёные глаза блестели похотью. Он сверкнул перед ней улыбкой с бритвенно-острыми зубами и провёл языком по кончикам. — На этот раз ты примешь мою метку, да? Если нет… я не отвечаю за то, как могу отреагировать.

Серафина хихикнула.

— Удивлена, что в прошлый раз ты умудрился не разорвать ей горло. Она просто лежит там, как дохлая рыба.

Будто у неё был грёбаный выбор.

— Серафина, — предупредил Делмар, но в его тоне не было ничего серьёзного.

Одинокая слеза вытекла из глаза Мелоди и скатилась по щеке, и это разбило мою выдержку.

Я закричал, когда моя магия мести взорвалась из меня, врезаясь в отцовскую и заставляя нашу месть сгустить воздух.

Магия засияла по бухте, и океан ответил: волны яростно обрушились на скалы, словно само море присоединилось к нашему делу.

— Что за происходит? — глаза Делмара расширились, когда он увидел нас.

Родители Марлина побежали. Они бросили на нас один взгляд и полностью покинули бухту. Наша магия едва задела их на выходе.

— Кто они? — лицо Серафины сморщилось от замешательства, когда она посмотрела на отца. — Мы больше никого не приглашали.

— Мы здесь ради мести Мелоди, — выплюнул я им. — Сирены известны своей жестокостью, но это уже просто грёбаная мерзость.

— Это не ваше грёбаное дело! — Делмар заорал на нас, но наша магия стала сильнее.

— Теперь наше, — отец ответил ему таким же криком.

Глаза Марлина расширились, прежде чем его голова резко повернулась к Мелоди. Именно его реакция меня удивила.

— Ах ты грёбаная мразь! — Он рванул вперёд, грубо схватив Мелоди за ноги, раздвигая их, когда попытался войти в неё.

Но он, блядь, опоздал. Мы никогда не позволили бы ему снова сделать это с ней.

Волна нашей магии хлынула вперёд. Она ударила Марлина, отбросив его в сторону, прочь от Мелоди, прежде чем он смог осквернить её ещё сильнее, чем уже осквернил.

Я отчаянно хотел убить их всех, но это было не то, чего хотела Мелоди. Это был её выбор. Не наш. Я не хотел отнимать у неё решение, но месть уже вышла из-под нашего контроля.

Мы сделали всё, что могли, чтобы подготовить нашу магию забрать для неё месть так, как она хотела, но иногда… наша магия немного срывалась с цепи. Она требовала справедливости для милой сирены.

Земля под ногами Серафины задрожала, и она закричала, отступая назад, застигнутая врасплох силой нашей магии.

— Папа!

Делмар едва успел поймать свою любимую дочь.

— Я держу тебя, Сера. Всё будет хорошо.

Видения того, как они смотрели, что Марлин делал с Мелоди во время последней церемонии, закружили вокруг неё и её отца, раскрывая их собственный эгоизм и боль, которую они причинили ей. Но их сердца не дрогнули, и никакая вина не начала подкрадываться, когда их поступки были выставлены перед ними напоказ.

Им было плевать, что Мелоди страдала. Если уж на то пошло, им нравилось смотреть, как она плачет и зовёт на помощь. Я хотел убить их за это.

Наша магия пульсировала по бухте, и каменный алтарь, на котором лежала Мелоди, засиял потусторонним светом, освещая её фигуру, когда она медленно села. Её рука легла на голову, и она моргнула, оглядывая сцену перед собой. Действие наркотика, казалось, полностью сошло с неё, словно сами Судьбы вмешались.

Я никогда раньше не чувствовал, чтобы такая первобытная сила текла сквозь меня, и когда я взглянул на отца, наши глаза светились чистым белым. Он, должно быть, чувствовал магию Судеб так же, как и я.

Мощная смесь справедливости и возмездия закружилась, и ослепительно-белый свет окутал Марлина и Серафину. Алтарь раскололся посередине с оглушительным треском.

— Что происходит? — завизжала Серафина.

— Я не знаю! — Делмар отшатнулся от неё, когда наша магия оттолкнула его прочь.

Бухта продолжала дрожать от силы нашей магии, многократно усиленной Судьбами.

Моя магия ударила Делмара прямо там, где он стоял, и он рухнул на задницу, вырубившись с одного удара. Довольно жалкое зрелище для директора магической академии.

Меня захлестнула мрачная гордость, когда я почувствовал, что именно сделала моя сила.

Она сделала этого ублюдка импотентом.

Наша магия продолжала разрастаться под взглядом Судеб, и Мелоди наконец получила то возмездие, которого хотела.

Между Марлином и Серафиной сформировалась тонкая белая нить — принудительная связь Пар, дарованная им не только нами, но и самими Судьбами.

Воздух постепенно очистился, когда магия улеглась, оставляя после себя густую тишину. Казалось, даже океан притих.

Мы с отцом тут же бросились к Мелоди и осторожно помогли ей подняться на ноги.

— Это… закончилось? — её иссиня-чёрные волосы закрывали большую часть её тела, но отец снял своё пальто и обернул его вокруг неё, полностью укрывая. Она не заслуживала ничего из этого.

— Всё закончилось. Ты в порядке, — заверил он её.

— Спасибо кажется недостаточным, но… — её широко распахнутые синие глаза наполнились слезами и благодарностью, когда она посмотрела на нас. — Спасибо вам огромное.

— Эта месть была благословлена Судьбами. Я никогда не чувствовал ничего подобного, — заверил её отец. — Марлин и твоя сестра теперь столкнутся с собственными последствиями. Судьбы дали им завершённую связь Пар. Наша магия лишь помогла закрепить её.

— Твоя жизнь снова принадлежит тебе, — прошептал я. — Ты заслуживаешь счастья, Мелоди. Не оставайся здесь.

Она резко повернула голову к своей сестре и Марлину, и маленькая улыбка изогнула её губы.

— Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. Но я не могу уйти. Я обязана остаться ради мамы. Она доверила мне нечто бесценное, и я не могу позволить, чтобы это попало в их руки.

Мы с отцом переглянулись, но кивнули.

Это был её выбор, и хотя было неприятно знать, что ей придётся терпеть этих ужасных сирен, мы должны были позволить ей. Это была её жизнь, не наша.

— Если тебе понадобится хоть что-нибудь, звони нам, — предложил отец.

— Не сомневайся, — добавил я, когда на меня накатила усталость. — Мы не хотим, чтобы ты снова прошла через что-то подобное. Мелоди, я никогда не слышал, чтобы Судьбы вмешивались вот так. Защищай себя с этого момента.

— Буду, — пообещала она. — Спасибо вам обоим за всё, что вы сегодня сделали. Я никогда этого не забуду.

— Давай о себе знать время от времени, ладно? — отец похлопал её по плечу, и она согласно кивнула.

— Найди того, кого Судьбы предназначили для тебя. Я молюсь, чтобы они благословили тебя такой любовью, которая изменит всю твою жизнь, — пробормотал я, думая о Пандоре.

Бездонно-синие глаза Мелоди наполнились слезами, когда она улыбнулась.

— Я молюсь о том же.

Мы не только помогли Мелоди получить возмездие. Теперь её душа наконец стала свободной и могла связаться с тем, кого для неё выбрали Судьбы.

Мы с отцом едва успели запереть фургон, прежде чем нас накрыло магическое истощение. Мир качнулся перед глазами, и мы оба провалились в темноту.