50

Пандора

Все вокруг словно смыкалось вокруг меня. Стены Реформ-холла давили со всех сторон, пока я шла по гулким коридорам, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха и возможности выбраться наружу. Мои длинные черные волосы — привычная завеса, за которой я так часто пряталась от мира, — покачивались за спиной в такт шагам.

Завернув за угол, я резко замерла.

Там стояла Войдфайр.

Рядом с ней была та самая девушка — демон тени, которая порезала меня на Утесе Одиссеи после того, как Дредфул швырнула Небулу в озеро.

Ее глаза впились в мои со злобой.

— Из-за тебя Дредфул отрезали руку, и ее выгнали из благородных!

— Это из-за нее самой, — прошипела я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — У поступков есть последствия. Твоя душа после сегодняшнего уже зажила?

Ее карие глаза сузились в щелки.

— Шейдберри?

Знакомая демоница тени с каштановыми волосами и серыми глазами улыбнулась мне, прежде чем теневой жгут развернулся и ударил меня с яростью кнута, попав точно в горло.

Боль взорвалась белым раскаленным всплеском, и я отшатнулась назад, хватаясь за шею. Удара хватило, чтобы выбить из меня дыхание, лишить голоса прежде, чем я успела полностью сформулировать протест.

Войдфайр нависла надо мной, ее слова сочились ядом.

— Думаешь, ты такая особенная, Пандора Грейвсенд? Ты ничто. Ты вообще не должна была суметь опустить Дредфул так низко!

Я попыталась ответить, но боль в гортани была невыносимой, жестоким напоминанием о шрамах, уродующих мое тело, спрятанных под слоями одежды и повязок. Мой инстинкт снова замереть сработал сам собой.

Найтвинд вмешался, появившись словно из ниоткуда. Он мягко, но твердо оттащил Войдфайр, его голос стал успокаивающим бальзамом в напряженной атмосфере.

— Войдфайр, хватит, — приказал он тоном, не оставляющим места для споров. — Хочешь, чтобы она высосала остатки наших душ?

Я нахмурилась. Разве он только что не помогал ей создавать проблемы сегодня на стадионе? Почему он ее останавливал? Теперь он боялся меня?

— Она не станет, — фыркнула Войдфайр, но под взглядом Найтвинда отступила, ее злость отхлынула, как прилив.

— Хочешь рискнуть? — Найтвинд повернулся ко мне, его глаза были мягкими от извинения и вспышки страха. — Прости, Грейвсенд. Мы больше не будем тебя трогать, — заверил он меня, но это обещание звучало пусто на фоне пульсирующей боли в моем горле.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, пока знакомое прикосновение магии залечивало мое горло после удара теневого жгута. Страх снова оказаться в цепях скребся по краям моего сознания.

— Прекрати, — прохрипела я Войдфайр. Ее магия страха стекалась ко мне.

Мне нужно было сбежать, нужен был воздух.

— Войдфайр, какого хера? — Найтвинд оттолкнул ее назад, и магия отпустила меня.

Я воспользовалась этим мгновением, чтобы ускользнуть и побежать, потому что, если бы не сделала этого, я бы не смогла остановить себя и не сожрать их души.

Я выбежала из здания и с территории академии, мои ноги проваливались в песок с каждым ударом балеток о мягкие крупинки, и я не остановилась, пока не добралась до Утеса Одиссеи.

Это место станет моим убежищем, и те благородные демоны, которые напали на меня здесь, не отнимут его у меня. Ветер растрепал мои волосы, и я почувствовала, как они каскадом скользят по коже, это ощущение напоминало мне, что я здесь, я жива, и я свободна.

Я опустилась на песок рядом с озером и обхватила колени руками. Боль в горле теперь была лишь ровным воспоминанием, каждый удар — напоминанием о моментах, которые я пережила, о жестокости, от которой сбежала. Я вдохнула запах озера, и мои пальцы провели по шрамам на бедре поверх повязки.

***

Я просидела там до тех пор, пока солнце не исчезло, а полная луна не разлила призрачное сияние по воде, освещая цветные камни, спокойно лежавшие на дне озера.

Я пережила все свое детство в боли, изоляции и отчаянии. Когда моей боли и страданий уже будет достаточно для Судеб?

Холодный пустынный воздух обвил меня ледяным одеялом, но это никак не уняло жар моих прошлых шрамов, и физических, и душевных.

Шорох в темноте вокруг заставил мое сердце бешено забиться.

Паника, такое знакомое в последнее время чувство, вцепилась когтями мне в горло, когда тени начали иссыхать вокруг меня. Воспоминания о раскаленных, капающих теневых жгутах моей матери, режущих мою плоть, хлынули обратно с силой приливной волны. Прошлое было цепью, которую я, казалось, никак не могла разорвать, и этой ночью она затянула хватку крепче, чем когда-либо.

Я вскочила на ноги и побежала, отчаяние сделало меня быстрее, чем я вообще считала возможным, пока я взбиралась по скрипучему, шаткому мосту. Он скрипел и стонал под моим весом, но я продолжала мчаться вверх.

Теневые жгуты, капающие черным, как те, что когда-то ежедневно связывали и пытали меня, обвились вокруг моего бедра, рассекая до кости воображаемой болью, которая была слишком настоящей.

Адреналин заставил мои ноги двигаться быстрее. Горло горело, когда я попыталась закричать, но единственным звуком, который я смогла издать, стал лишь шепот крика, повреждение голосовых связок было жестоким напоминанием о том, как Мать запихивала свои острые жгуты мне в горло.

Кровь пропитала меня, теплая и липкая, хлынув наружу и вниз по ноге, но, добравшись до вершины моста, я поняла, что не истекаю кровью. Крови вообще не было. Это была иллюзия.

Войдфайр пошла за мной сюда?

Я побежала быстрее. Ступня подвернулась подо мной на неровном песке, и резкая боль прострелила вверх по ноге, но я не остановилась. Я не могла остановиться.

Главным было только сбежать.

— Пандора! Блядь, остановись! Это всего лишь мы! — голос Декса пронзил ночь. — Ее боль неправильная. Ее эмоции, они все кислые…

Страх глубоко вонзил когти в мое сердце, и я не могла доверять голосу, который утверждал, что принадлежит Дексу. Тени были слишком настоящими, слишком похожими на те, которыми владела моя мать, когда я была заперта в ее подвале, оставившими шрамы на моей спине, бедре и животе, а мой голос — хриплым шепотом.

Тени тянулись ко мне, но ужас сжал меня, и я побежала быстрее.

Мне нужно было убраться отсюда.

За мной шел демон страха, это было очевидно. Они играли со мной. Но я ведь не боялась их, правда?

— Пандора Грейвсенд, перестань, блядь, бежать! — рявкнул Хемлок, но его слова были как шипы, сжимающиеся вокруг моего сердца.

Я замерла, почти сорвавшись с края утеса. Посмотрев вниз, я почувствовала, как скрутило живот. До воды внизу было очень далеко.

Я резко развернулась, дыхание вырывалось из меня острыми, рваными вдохами. Холодный ночной воздух обжигал легкие, а сердце колотилось от страха. Мои широко распахнутые глаза обшарили местность, замечая Хемлока и Скела.

— Отойди от гребаного обрыва, принцесса! — крикнул Скел, его голос был таким же сорванным и хриплым, как мой. Он так крепко сжимал трубку, что пальцы побелели.

— Не устраивай сцену, мелкая. Давай, — уговаривал меня Хемлок так, будто я была диким животным, подняв руки ладонями ко мне.

— Пандора, тебе нужно отойти от обрыва. Сейчас. Твои эмоции меня убивают, — простонал Декс, выходя из теней между двумя другими.

— Почему вы так за мной гнались? — всхлипнула я, захлебываясь вдохом. — Я знаю, что я вам не нравлюсь, и это нормально. Теперь вы мне тоже, блядь, правда не нравитесь. Но зачем вы это сделали? Вы разве не видите, что только что натворили?

— Что мы сделали? Напугали гребаную благородную? — фыркнул Хемлок, но я видела узнавание в его мутных красных глазах. Он знал, что сделал со мной. Знал, что перешел черту.

Дрожащая улыбка потянула мои губы, пока я смотрела на них троих.

Они понятия не имели.

Горячие слезы сорвались с моих глаз и потекли по щекам.

— Просто напугали меня? Благородную? — из меня вырвался мокрый смешок. — Ты не просто напугал благородную, Брэм Хемлок. Ты травмировал демона, которого, блядь, признали благородной всего пять месяцев назад!

Он моргнул в шоке, его темные брови сошлись вместе.

— О чем ты говоришь? Ты же дочь Смерти, разве нет?

— Да, — выдавила я. — Но сначала я была дочерью своей матери. Меня держали прикованной в темном подвале всю мою гребаную жизнь с тех пор, как мне исполнился год. Она каждый день резала меня своими теневыми жгутами, потому что я не могла питаться болью, которую она мне причиняла. Потому что она думала, что я теневой демон! И я тоже так думала, пока она не распорола мне горло, чтобы убить, и мои силы не активировались. Я сожрала ее душу, а потом Дэрил нашел меня из-за моих сил. Он забрал меня к себе. Я все еще исцеляюсь! А вы трое, похоже, чертовски уверены, что не хотите, чтобы я это делала! — Мой голос был таким тихим, низким и хриплым, но все, чего я хотела, — это кричать на них. — Я просто хочу, чтобы боль прекратилась! Я хочу перестать бояться все время! — завыла я, сотрясаясь от рыданий.

— Пандора, — хрипло произнес Скел, ужас застыл в его глазах. — Я видел это. Тебя. О Судьбы, это была не иллюзия. Даркмор правда видел тебя такой…

— Заткнись, — прошипел на него Декс. — Твоя боль убивает меня, Пандора. Иди сюда. Пожалуйста. Я поглощаю все, что от тебя исходит, но этого слишком много. Я не могу убрать столько боли. Ни один теневой демон из тех, кого я знаю, не сможет.

— Мы не гнались за тобой. — Голос Скела сорвался, слезы блестящей пеленой наполнили его покрасневшие зеленые глаза. — Мы просто хотели поговорить, а потом ты услышала нас и сорвалась с места, и моя магия страха не переставала просачиваться. Пандора, я…

Их слова слились воедино, и я больше ничего не слышала, кроме грохота собственного сердца и муки, пронзающей грудь.

— Эта боль душит меня, и я больше не могу! — Правда вырвалась из меня, сырая, уязвимая, выставленная напоказ перед тремя мужчинами, которые были мне скорее врагами, чем друзьями.

Один неверный шаг, подвернувшаяся лодыжка — и вдруг я падала назад. Песчаная земля ушла из-под ног.

— Пандора!

Все трое рванулись вперед, но замерли на месте, когда моя душа и магия взорвались, словно сверхновая, осушая мои магические резервы, пока в них не осталось ничего.

Пять связей Пар хлестнули из меня и яростно встали на место, связывая меня с моими предначертанными Парами — моими родственными душами.

Пока я свободно падала в воздухе к озеру внизу, я заметила, что три из этих связей были соединены с мужчинами, кричавшими мое имя на утесе, но было уже слишком поздно.

Холодные объятия озера поглотили меня целиком, и, погружаясь в его глубины, последним, что я увидела, были не потрясенные, ужаснувшиеся лица Декса, Хемлока или Скела. Это была луна — молчаливая свидетельница того, насколько я была нелюбима Судьбами.