После наступления совершеннолетия, когда моя природная сила достигла нужного уровня, мне рассказали про магию жизни.

Я и раньше замечала, что в моих руках оживают подвядшие цветы, а животные тянутся ко мне — даже самые дикие, но списывала это на молодость и аромат кофе, который впитался в мои волосы. Теперь же я знала, что это действительно особая и редкая сила, способная спасти мою родную планету.

Только для вскрытия капсулы мало было моей силы. Нужны были еще подданные, способные эту силу подхватить и перенаправить. Так что ценность спрятанных детей была невероятно высока — никто не знал, кто из них сумеет стать моим якорем. Для отца якорем была мама, но это не обязательное условие. Дед, например, опирался сразу на трех друзей, которые держались рядом с ним всю жизнь, поддерживая баланс сил на планете.

В общем, в ближайшем будущем мне нужно было встретиться с уцелевшими детьми, найти среди них тех, кто близок моей магии, а потом отправится на Регдий и вернуть нашему королевству жизнь.

Вот только каменюки не желали уходить с выпитой ими планеты. Сначала они ползали по поверхности, догрызая все живое, а потом оставили постоянный пост и, по слухам, продолжали свои попытки вскрыть оболочку источника.

Дети Регдия были отчаянно нужны и важны, а тех, кто покинул планету двадцать три года назад, осталось мало. Поэтому так получилось, что все мои близкие учителя, подданные и заступники покинули Мэджик, и я осталась одна. Впервые с самого рождения одна!

Дня три я по привычке ходила на работу, отсыпалась в капсуле и собирала слухи, а потом… Решила немного расслабиться и заглянуть в ночной клуб — потанцевать. Вообще, сразу по прибытии на станцию мне объяснили правила существования в этом всегалактическом вертепе — всегда быть сильной, вооруженной и финансово состоятельной. Но я никогда не передвигалась по станции одна. Даже если складывалось такое впечатление — где-то в толпе двигался кто-то из придворных или нанятый охранник.

Все обитатели Мэджика, имеющие гражданство станции, имели специальный жетон и разрешение на ношение облегченного оружия. Кое-где на стенах станции были даже указания, какую мощность порохового или лазерного заряда можно использовать в этой части Мэджика.

Немного волнуясь и предвкушая, я повесила на бедра кобуру, а на шею жетон и отправилась веселиться. Мне и раньше случалось бывать в недрах Мэджика, но меня всегда страховали, прикрывали или просто шли рядом. А в тот день я была одна.

Неспешно подошла к бару, взяла стакан минералки, выпила, любуясь девицами, плавающими в невесомости в огромных пластиковых шарах под потолком.

Музыка гремела, молодые люди в причудливых нарядах толпились на танцполе. На галерее над залом виднелись макушки и бокалы дельцов, пришедших сюда заключить сделку. В шуме и сверкании стробоскопов подключить прослушку дело практически невозможное.

Я пыталась расслабиться, вписаться в ритм этого безумия, но ничего не получалось — слишком долго я была натянутой струной, а теперь даже специально мне было трудно отпустить себя.

Однако я немного потанцевала и собралась уже уходить, когда за моей спиной появился он. Высокий, гармонично сложенный молодой мужчина с манящими темными глазами.

— Прекраснейшая, — сказал он мне на ухо, и от его дыхания по телу пронеслись мурашки, — вы позволите пригласить вас на танец?

Я хотела ответить резко, но повернулась и уставилась на него, не отводя глаз. В нем бился совсем другой пульс. Он сиял и горел, сбивая мне дыхание. Будь я обычной девчонкой — немедля повисла бы у мужчины на шее, забыв спросить, как его зовут, но…

Для начала я тряхнула головой, чтобы отогнать возможный морок — наведенные иллюзии не выносят резких движений. Потом схватилась за медальон, проверяющий еду и напитки на нейротоксины. Холодный. Значит, в бокале была только минералка. Коснулась заколки, чтобы обдуть лицо кислородом и смахнуть любые микрочастицы, газы или распыленные суспензии, однако голова закружилась только больше.

— Прошу вас, не отказывайте мне, — с легкой улыбкой попросил незнакомец, — я прошу всего лишь танец…

И я, словно зачарованная, протянула ему руку.

Во всех ночных клубах после трех-четырех зажигательных композиций давали одну-две спокойные мелодии, чтобы публика могла сделать заказы, передохнуть или поговорить. Вот и теперь зазвучала «Звездная ночь», потолок превратился в звездное небо, и по нему заскользили корабли, кометы и туманности. Романтично, нежно, привлекательно. Я прикрыла глаза и позволила себе скользить под звездным небом в объятиях прекрасного мужчины. Две-три минуты, пока звучит музыка. Потом я растворюсь в толпе, унося с собой впечатления, и буду долго лежать на узкой кровати бронекапсулы, вспоминая высокие скулы, темные глаза и сильные руки.

Музыка еще звучала, звезды капали хрусталинками с потолка, когда незнакомец обхватил меня за талию, склонился, прогибая к полу, и шепнул:

— Не убегайте, прекраснейшая! Клянусь, я не сделаю ничего против вашей воли!

Потом он выпрямился, закружил меня в танце и прижался губами к обнаженной шее. Это было как удар молнии! Горячие сухие губы на миг прижались к пульсирующей жилке — и у меня ослабли ноги!

Что такое мужчина в постели, я узнала в восемнадцать и не особо вдохновилась этим. Иногда было приятно, иногда — скучно. Мне требовалась долгая прелюдия, на которую мало у кого хватало терпения. К тому же качки чаще любовались собой, чем стремились доставить удовольствие девушке, смазливые красавчики болтали, не затыкаясь, а парни попроще отворачивались и засыпали, как только наполнялся презерватив.

Этому же красавчику хватило одного поцелуя, чтобы вскипятить мне кровь, и я задрожала в его руках от инфернального ужаса — что если он сейчас все испортит? Вот эту, практически недостижимую мечту любой девушки? Музыка, ласковый шепот на ухо, звездное небо над головой и кипящий поток лавы вместо крови?

Однако незнакомец действовал как профессиональный искуситель: от шеи он перешел к рукам — нежно целуя, шаловливо облизывая и даже прикусывая мои пальцы, он окончательно лишил меня разума.

Для тех, кто не знает — маги всю жизнь тренируют чувствительность конечностей. Поэтому мне нельзя было заниматься контактным спортом или лупить по мячу, ломая пальцы. У меня тонкая нежная кожа, и обычно я ношу перчатки, но сегодня поторопилась и…

— Посидим за столом или поднимемся в номер? — кажется, парню тоже снесло голову.

Мы отошли в сторону, и я видела, как вздымается его грудная клетка, как бьется жилка на виске, с какой жадностью он смотрит мне в глаза. Не на грудь, обтянутую рубашкой, а именно в глаза! Удивительно.

Я оглянулась на шумную толпу, оценила забитую часть с крохотными столиками — там опять начиналась драка, и махнула рукой:

— В номер!