— Госпожа, что же нам делать? — сквозь рыдания спрашивает прачка.

— Не волнуйся, Ангес, я всё решу. Вам не о чем беспокоиться!

Несчастная мать смотрит на меня, как на единственную надежду.

— Дочь всё от меня скрывала, я долго не могла добиться от неё правды. Что люди скажут? Будет стыдно на глаза показаться!

Я не могу их подвести, нужно что-то делать. Причём срочно! Времени у нас не так много... В моей голове уже зреет план, придётся в очередной раз нарушить традиции.

— Только не наказывайте его слишком строго, прошу вас, госпожа Розалинда! — говорит вдруг Мэйбл.

Вот так сюрприз! Если люди узнают о беременности, её только что камнями не закидают... А она думает только о Руперте! Боится, что я накажу его слишком строго.

Из коридора доносится шум и крики. Такое чувство, будто что-то тащат, волокут прямо по полу.

— Отпусти меня! Не смей так со мной обращаться, громила! Я главный повар! — визжит Руперт.

— Мейбл, Агнес, выйдете в ту комнату и подождите меня! Я вас позову! — провожаю мать и дочь в соседнее помещение и закрываю плотно дверь.

Мне нужно поговорить с нашим поваром. Не знаю, будет ли беседа дружеской. Слабонервным и беременным лучше не присутствовать!

— Миледи, скажите, чтобы он отпустил меня! — верещит Руперт, согнутый пополам.

Генри улыбается, радуясь, что у него появилось такое развлечение.

— Генри, отпусти его! — говорю я. — И выйди, пожалуйста! Нам с этим господином нужно поговорить наедине!

Великан делает обиженное лицо, разворачивается и уходит.

— Леди Розалинда, вам не понравился ужин? Чем я так разгневал вас?

— Сэр Руперт, не волнуйтесь, мы с матушкой очень довольны тем, как вы готовите. Я хочу поговорить о более серьёзном вопросе. Мейбл, дочь прачки. — пристально смотрю на него, чтобы уловить хоть малейшую реакцию на её имя.

Руперт ухмыляется, но ничего не отвечает.

— Она ваша любовница? — спрашиваю прямо, потому что нет смысла юлить.

— Да. — спокойно отвечает он. Будто ни в чём не виноват.

— Значит, сэр Руперт, вы соблазнили невинную девицу?

— Так служанка ведь! — вновь ухмыляется он.

— В моём замке нет разницы между знатными господами и слугами. Для меня все равны, и я не позволю никого унижать!

Этот наглец говорит так, будто Мейбл не человек, а какая-то вещь.

— Итак, вы сознались! Соблазнили невинную девушку, не собираясь на ней жениться.

Ослышав о женитьбе, Руперт бледнеет.

— Она ждёт вашего ребёнка, пока никто не знает, но скоро эту будет не скрыть!

— И что? Разве это будет единственный бастард во всём государстве?

— Нет, не единственный, конечно. — на душе становится ужасно гадко. Понимаю, его так воспитали. Он привык, что весь мир крутится около его ног. Служанка для него была лишь игрушкой. Но я чувствую, что в глубине души ему не чуждо сострадание, понимание и, быть может, даже любовь.

— Сэр Руперт, а вы знаете, какая судьба ждёт Мейбл? На ней никто никогда не женится, ни один мужчина не посватается к той, у кого есть внебрачный ребёнок. Люди будут шушукаться за её спиной, оскорблять и посмеиваться. А ребёнок? Вы знаете, что ждёт его? Представьте: лет через шесть бегает по этому замку светловолосый мальчишка с такими же голубыми глазами, как у вас. Никто не хочет дружить с ним, его обижают, потому что он не знает, кто его отец. Даже мои друзья, простые крестьяне, находятся в лучшем положении. Мартин может сказать, что он сын мельника, Генри — сын кузнеца. А что скажет ваш ребёнок? Сможет ли мать когда-нибудь рассказать ему правду? Не возненавидит ли он её, обвиняя во всех своих бедах? А в чём вина Мэйбл? Только в том, что она полюбила вас. Труса и подлеца, который не умеет отвечать за свои поступки!

Руперт, совсем бледный и потерянный, смотрит куда-то в пустоту. На его лице буря чувств, глаза полны боли.

— Я не думал об этом, миледи! И я не хочу такой судьбы своему ребёнку!

— Тогда женитесь, друг мой! Как можно скорее!

— А что скажут люди, если я женюсь на дочери прачки? — со страхом спрашивает он.

— Здесь никто не посмеет вас осудить. Ваш дядя, уверена, будет не в восторге... - едва сдерживаю смех, — но он далеко и ничего не сможет сделать!

— Благодарю вас, миледи!

— Руперт, а почему у вас такое лицо? Вам радоваться надо!

— Не знаю... Я растерялся... Что мне делать?

— Как что? Руперт, вы меня удивляете своей недогадливостью! Марш на кухню! Кто кроме вас приготовит угощения для свадебного пира?! В этом замке будет праздник!

Руперт убегает, а я остаюсь в комнате одна. Я верила, что смогу достучаться до его совести, и я не ошиблась. В нём есть много хорошего, но воспитание и вседозволенность превратили его в эгоиста. К счастью, кое-что ещё не поздно исправить!

— Мейбл, выходи! Сейчас позовём портниху! Пора шить свадебное платье!