В этой гостинице на третьем этаже есть дверь, в которую постояльцам входить нельзя. В ней – маленькое оконце, над ним табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Дверь нельзя открыть снаружи без ключа. Я наткнулся на нее, когда шел обратно в номер после торжественного ужина и вид освещенного лампами коридора за стеклом привлек мое внимание.

Немного сонный после пары бокалов «Эрмитажа», я задержался у окошка и выяснил, что коридор ведет еще к одной, уже стеклянной, двери, за которой виднеется помещение с низким потолком и несколькими компьютерами. Что-то вроде центра управления.

С тех пор я всегда ходил мимо, ожидая случая, когда смогу проскользнуть внутрь.

– Здравствуйте, мистер Рен, – говорит мужчина в жилете, выходя из того самого коридора.

Узнаю официанта, который каждое утро наливает мне кофе. По-моему, его зовут Яакко. Он кивает мне, я киваю в ответ, а дверь за ним начинает закрываться. Она вот-вот захлопнется, и я уже боюсь, что не успею, но Яакко исчезает за углом как раз вовремя.

Бросаюсь вперед, подставляю ногу, и дверь глухо стукается о мой начищенный до блеска ботинок.

Я внутри!

Дверь с тихим щелчком закрывается за мной. Стою в начале коридора и настороженно жду, не покажется ли кто-то из сотрудников или даже сам Хенрик. Вчера в обсерватории он вел себя очень странно – скрытничал насчет зверя и просто омерзительно разговаривал с Джорди. Это сподвигло меня пристально изучить его персону, покопавшись в интернете. Тем более что из-за непогоды делать было нечего.

Начал я со слова rusko. Это его произнесла Йоханна, когда показывала мне картину с таинственным эльфом. Слово ее огорчило – скорее всего, именно потому она и стала просить меня о помощи, – и я был уверен, что оно связано для нее с каким-то значительным событием. Сначала я предположил, что rusko просто существо из местного фольклора, но оказалось, что такого персонажа не существует. Зато поисковик сообщил, что Руско – это крошечный муниципалитет на юго-западе Финляндии. Так у меня появилась хоть какая-то зацепка, однако я по-прежнему топтался на месте.

Тогда я пошел по другой дорожке и стал искать информацию о самой гостинице и местечке Сюнккасало. Битый час шерстил скучные сайты с информацией о времени восхода солнца и перечислением всех до единого видов мха, произрастающих в регионе, и в итоге наткнулся на какой-то блог с фотографиями деревеньки, где родилась Йоханна, сделанными четыре года назад. Поселение состояло из традиционных деревянных жилищ, где жило не одно поколение предков миссис Хайлендер. Однако что-то тут было не так. Сейчас в деревне всего три хижины: та, где Йоханна варит кофе и показывает свои картины, и еще две, в которых никто не живет. Однако на фото их раз в десять больше.

Иными словами, старая деревня была мегаполисом по сравнению с тем, что от нее осталось сейчас. Куда же делись эти постройки и кто их разрушил?

Я еще не знаю, что означают все эти вещи, но чувствую, что они помогут мне напасть на след. И поскольку я приехал сюда, чтобы разгадать тайну, которая началась с коричневого конверта, найденного мной на чердаке отцовского дома в тоскливые часы после похорон, я планирую продолжать, пока не нападу на след.

– …Tja, nej. Det var inte alls vad jag förväntade mig.

– Okej. Låt mig se vad jag kan göra…[20]

Из «центра управления» слышатся приглушенные голоса. Прищурившись, различаю в полумраке две фигуры: женщина сидит, сутулясь, перед компьютером, и мужчина стоит рядом с ней. Он поворачивает голову, и я узнаю его: это Хенрик! Он положил руку на спинку кресла компаньонки и что-то говорит ей суровым голосом, а женщина отстранилась и жмется к подлокотнику, слушая, как он ее распекает.

Осмелившись подойти чуть ближе, я смотрю на мониторы, что виднеются между ними, и в ужасе открываю рот.

Все три экрана заполнены личной информацией, связанной с гостями: там и входящие письма, и мессенджеры, и страницы соцсетей с рекламной аналитикой. Я успеваю заметить фотографию британца, мужа Бет, и несколько фотографий Джорди. На одном экране есть даже логотип «Смол-ток».

Хочется рассмотреть это все получше, я подаюсь вперед, но тут женщина разворачивает кресло – и замирает, увидев меня.

– Мистер… Рен? – произносит Инка, стараясь не показать, насколько потрясена.

За спиной у нее, как скала, возвышается Хайлендер. Его мрачная усмешка не предвещает ничего хорошего.

– Что… – Инка нервно разглаживает ладонями брюки. – Что вы тут делаете?

Смотрю по сторонам, притворяясь растерянным:

– А… разве этот путь ведет не к лифту?

От стыда я готов сквозь землю провалиться, до того неубедительно это звучит. С чего бы вдруг мне искать в запертом коридоре лифт, которым я пользовался уже сотню раз?

– Н-нет, – отвечает Инка, поглядев на отца. – Вам нужно вернуться туда, откуда вы пришли. Лифт у лестницы.

– Да, конечно, – отвечаю я, беззвучно смеясь и качая головой. – Похоже, меня совсем закружила эта вьюга.

Я стараюсь не смотреть на Хенрика, но он притягивает к себе внимание как магнит.

– Инка, дорогая, – говорит он, не сводя с меня глаз, – почему бы тебе не проводить нашего гостя в галерею? – Хайлендер надевает на лицо пустую улыбку. – Вы еще не бывали там, Флетчер?

Потираю затылок:

– Нет. Не был.

– Отлично. Тогда лучше времени не придумаешь. Там выставлены потрясающие работы, а ведь я знаю, что у вас отличное художественное чутье и Деккера от Ди Анджело вы отличить сумеете.

Я молча киваю, поглядывая на Инку. Что бы там ни затевал Хенрик, она с ним заодно. Только зачем это все? Чего они добьются, вмешиваясь в личную жизнь гостей, кроме того, что поставят под удар свой бизнес?

В узком коридоре Инка змеей проскальзывает мимо меня и открывает дверь.

– Пойдемте?

Уже в конце коридора я оборачиваюсь, планируя что-нибудь сказать Хенрику, однако не нахожу слов. Он смотрит не моргая. Глаза цвета кремня поблескивают, отражая свет лампы. Дверь закрывается и разделяет нас.