Выкручиваю вентиль до упора и выгибаю спину под обжигающе горячими струями. Здесь у них стоит тропический душ, матово-черный диск размером с большую пиццу. Поток воды проглатывает меня целиком. Кажется, что я попала под ливень где-то на Амазонке.

С похмелья голова раскалывается.

«Вы скрываете, что росли в нищете… носите свои деньги как доспех…»

Тот америкашка вчера увидел меня насквозь. А чего еще я хотела? Он ведь психолог! Только говорил он совсем не так вкрадчиво, осторожно, как бывает на терапии, а будто бы плоть с меня срезал, слой за слоем, пока не выставил на обозрение все до последней косточки.

«Вы парализованы страхом».

Я пропускаю волосы сквозь пальцы, разрывая спутанные узелки. Ты бы тоже боялся, если бы пожил в Вила-Сомбра! Если бы знал, каково это – засыпать под выстрелы.

– Господи, как же мне было неловко! – звенит в комнате возбужденный голосок Матео, пробиваясь сквозь хаос и грохот бразильского трэпа[8].

Роза хохочет, а я тянусь за шампунем и выдавливаю шарик себе на ладонь. Представляю, как они там сейчас валяются в обнимку на кровати и хихикают, глядя в телефон. Ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Может, у меня и не было нормальной семьи, зато есть друзья. Мои брат и сестра. Матти и Роза. Они понимают, откуда я родом, видели улицы, на которых я выросла, дышали тем же воздухом. Ради меня они войдут в огонь.

– Ну что там еще?

Это снова Матти: музыку ненадолго прервал колокольчик – пришло уведомление.

– Отстаньте от меня!

– Да отключи ты их! – пробивается голос Розы сквозь нахлынувший снова ритмичный лязг битов. – Мы же не на работе!

Запрокидываю голову, и вода бьет мне прямо в лицо, хлещет по щекам, вымывает сон из глаз. Втирая шампунь, думаю о своем заявлении, которое поставило на уши всю Сеть.

Я не первая, кто обещал заняться сексом на камеру, зато, похоже, самая популярная, и мой фандом просто бурлит. Каждый хочет оказаться тем самым парнем, который уложит в постель великую Джорди Сантьяго.

На самом деле я уже сомневаюсь, не зря ли затеяла все это. Да, подписчиков стало на двести тысяч больше, однако за все приходится платить. Кто-то пострадает. Мне противно даже думать об этом.

– Джорди!

Матео почему-то зашел прямо в ванную.

Растерянно оборачиваюсь:

– Что такое?

Но сквозь пену ничего не видно. Убираю с глаз белые хлопья.

– Пойди сюда, – говорит он сурово.

Это странно.

– Ты… А что случилось?

– Выйди к нам.

Накинув махровый халат, замечаю, что музыки больше нет. Матео ждет перед ванной, из-за него выглядывает Роза. В чем дело? Он никогда со мной так не говорил.

– Да что происходит?

С меня на ковер течет вода, а волосы все в пене. Вместо ответа Матти кивает на стену. На огромном экране над нашими головами сияет ослепительно-белым мое письмо.

Пробежав глазами первые строчки, я холодею.

Пересланное сообщение:

От: Джорди Сантьяго

Тема: контракт с BlueSlate

Кому: ana@blueslate.com.br

Копия: davi@blueslate.com.br

Привет!

Извините, что не связалась с вами вчера. У меня был серьезный разговор с Розой и Матео, и они передумали насчет того, чтобы подписать контракт всем вместе. Им обоим сделали какие-то эксклюзивные предложения, а по-моему, они просто боятся, что в этой коллаборации не смогут засиять достаточно ярко. ^—\_{_}()_{_}/^—

Грустно, конечно, – я бы ужасно хотела, чтобы у нас было трио!!! – но так уж они решили.

Поэтому… остаюсь только я! Надеюсь, это все еще ОК. Я так РАДА с вами работать. Обещаю, что буду стараться за троих. Не остановлюсь, пока не стану звездой. Гарантирую;)

Ну как? Встретимся завтра, выпьем и все подпишем?

Целую много-много раз,

Джо xxx

Сердце бьется уже прямо в горле.

Как, мать вашу, это здесь оказалось?!

– Есть что сказать?

Я вихрем поворачиваюсь к Матео. Он смотрит ледяным взглядом, недоуменно приподняв руки, будто хотел пожать плечами, да так и замер. Тяжело дышит, возмущенно раздувая ноздри.

– Д-да… есть вообще-то, – тычу я пальцем в сторону экрана. – Это моя личная переписка. Я в суд подам! Я всю душу из них вытрясу!

– Думаешь, мы поверим, что письмо показала нам гостиница?

– Что? – чуть не задыхаюсь от изумления. – Ну конечно! С какого мне самой это делать?

– Не знаю. Может, чтобы нас унизить? Я и половины той дичи, что ты творишь, не могу понять.

Кусаю пальцы. Это, наверное, какой-то сбой системы, баг. Или мне гадит какой-нибудь долбанутый фанат. Сталкер.

Ро не спускает с меня взгляда.

– А я-то все думала, почему ты ни разу не показала нам письма от Аны, – говорит она дрожащим голосом. – Так и знала, что темнишь!

Года два назад, когда мы еще жили в крошечной трешке в Ботафогу[9], мы встретили в баре Ану и Дейви. Оказалось, они знают нас по соцсетям. Я взяла их визитку и обещала написать.

Они собирались взять нас всех, чтобы был тройной контракт. Но я-то знаю, что выходит из таких коллабораций. Тебя отодвигают в сторону. Ты становишься частью трио, а я не хотела быть какой-то там частью. Я хотела быть Джорди Сантьяго, мать вашу!

– Слушайте, котятки, – говорю я, распахивая руки для объятий. – Это все, ну… короче, вырвано из контекста.

– Из контекста? – Матео прижимает ладони к щекам. – Джорди, ты нас кинула!

– И все это время, – с чувством добавляет Роза, – мы себя поедом ели, что не можем угнаться за тобой. Фолловеров у нас меньше, просмотров – тоже. И контрактов с брендами нет. Мы-то думали, что сами виноваты и ты просто талантливее нас. А на самом деле все это неправда! Ты украла нашу карьеру!

Я отступаю, босые ноги тонут в мягком ворсе ковра. Мне вспоминается фавела. Долгие ночи. Как я ползала на карачках по смердящим проулкам, прячась от подозрительных типов, от мужиков, которые тянули ко мне мозолистые ручищи, чтобы облапать.

Никто не заботился обо мне тогда. Я была одна.

– Верить никому нельзя, Ро. Пора бы уже понять. Если ты упустила свой шанс, то я тут при чем? Я хотела контракт, и я его взяла.

Она гневно таращится на меня, глаза – как две небольшие луны.

– Так вот что ты имела в виду вчера, когда сказала, что хватит нам стесняться и что пора брать свое?

– Не помню, – пожимаю плечами.

– Просто так от людей ни черта не получишь… Вот что ты сказала! – Она кивает на экран; щеки у нее раскраснелись. – Но мы могли кое-что получить, Джо! Нам давали контракт, а ты его забрала.

Я задыхаюсь от возмущения.

– Но я же вернула вам все, как вы не видите? Я знала: если преуспею сама, то смогу забрать и вас. – Обвожу рукой люкс. – Так я и сделала! Я же взяла вас с собой!

Лоб Матти превращается в гармошку.

– Как домашних зверюшек? Сколько у тебя фолловеров?

– Хватит!

– Сколько?

Паника в груди разворачивает кольца, словно гремучая змея.

– Ты сам знаешь. Миллионы.

– А у меня около тридцати тысяч. Сама посчитай разницу. – Он тычет в меня сразу двумя указательными пальцами. – Ты пожадничала, только и всего! Тебе хотелось внимания, фолловеров, денег, и ты все захапала. Мои поздравления!

Опускаю голову; сдаюсь, потому что он прав: мне этого хотелось. Врать не стану, было приятно. Пусть не всегда, но иногда – точно.

Но Матео даже представить не может, почему я все это затеяла. Да и никто не может.

– Матти, Ро… послушайте. У меня была причина так поступить. И не та, о которой вы подумали.

У него на скулах играют желваки.

– Выкладывай.

Смотрю ему прямо в глаза, хочу объяснить, рассказать все. И не могу.

– Ага! Так и знал.

Он кивает Розе.

– Постойте! – кричу я.

Но они проходят мимо, уворачиваясь от моих протянутых рук.

– Не уходите! Я ведь могу все исправить.

– Нет, Джо, – качает головой Матти. – Не выйдет.

Он смыкает пальцы на дверной ручке, а у меня сжимается сердце. Вспоминаю мамины вишнево-красные ногти, приоткрытый черный разрез на шее. Себя пятилетнюю, что скиталась по улицам, роясь в кучах протухших рыбьих кишок.

– Прошу! Не оставляйте меня одну! Я не…

«Я не смогу без вас».

– Извини, Джорди, – грустно говорит Роза и выходит из комнаты вслед за Матео.

Тяжелая дверь хлопает, громко щелкнув замком, а я в слезах прислоняюсь к стене.

«Как же так вышло?»

Прижав ладонь к груди, бросаю взгляд на экран. Может, это мой телефон как-то сам подключился к системе?

Я начинаю метаться по номеру в поисках телефона. Вот он, на кофейном столике! Хватаю, лезу в настройки. Когда мы приехали, я подключилась к местному вайфаю, но дело же не в этом? Кто-то подстроил все нарочно!

Плюхаюсь на подлокотник дивана. С волос все еще капает вода, сердце колотится как бешеное. Может, стоило сказать Матео и Розе правду? Но они бы все равно не поверили. Это все выглядит по-клоунски, даже для меня самой.

С тех пор как я сбежала из Вила-Сомбра, я несколько лет даже подумать не могла о том, чтобы туда вернуться. Мне было плевать, пусть там все хоть до фундаментов сгниет. Но затем однажды из окна такси я увидела стайку малышей, которые стояли на углу, выпрашивая объедки. Все они были такими чумазыми, что сразу стало ясно: присмотреть за ними некому и дома у них нет, им негде укрыться от жестокого мира.

У меня в то время уже была работа: продавец в магазинчике торгового центра, и я старалась как-то подняться в жизни. Однако при виде голодных детей, с мольбой смотрящих на каждого встречного, я почувствовала себя виноватой. Виноватой за то, что выбралась из ада, а другие обречены остаться там навечно.

Я обязана была что-то сделать, а для этого мне нужны были деньги.

Для таких, как я, есть только один способ хорошо заработать. Улица рано научила меня, что мое тело имеет ценность. В девятнадцать я по ночам смотрела инсту, видела там таких же девчонок, которые жили в безумной роскоши, получая столько, сколько простым людям и не снилось. И я придумала план.

Я воспользуюсь тем даром, который дал мне Бог, – моим телом. Буду продавать его в интернете, приложу все силы и, когда разбогатею, отдам эти деньги своей фавеле, Вила-Сомбра. Принесу их домой, потрачу на уличных сирот, таких же, как я, детей без семьи, без будущего и надежды.

Я воображала что-то вроде школы – большое красивое здание с великолепными учебниками, лучшими учителями и неограниченным бюджетом. Правду сказать, картинка у меня была смутная, но я понимала одно: на все это нужны деньги. Много денег. И когда мы встретили Ану и Дейви, я увидела свой шанс. Если бы я делила свет прожекторов с друзьями, это замедлило бы мой взлет, поэтому я убрала их из контракта.

И моя звезда взошла стремительно. Я вдруг оказалась везде. Бренды хотели меня спонсировать, люди хотели засветиться в моей компании. Врать не стану, это было потрясающе! Наконец-то у меня появились возможности, я приобрела вес. Но соцсети – ловушка. Однажды узнав, что такое слава, ты попадаешь на беговую дорожку, безжалостную машину, что летит все быстрее и быстрее с каждым днем, и если ты остановишься – умрешь. Потому что девушка за тобой, и девушка за ней, и еще десять тысяч девушек, что выстроились за ними в очередь длиной до самого горизонта, – все они готовы занять твое место по первому же свистку. И поэтому ты закручиваешь гайки, повышаешь ставку, проделываешь все более низкие и дикие трюки, пока однажды не приходит утро, когда ты просыпаешься и не узнаешь себя в зеркале.

Антиутопия, созданная нами в Сети, вышла из-под контроля. Мы больны. Взять меня, к примеру: я обещала всему интернету переспать с каким-то случайным идиотом и заснять это на видео. Ради чего? Ради новых просмотров? Рекламного контракта с очередным брендом? У моей школы до сих пор нет ни проекта, ни названия, ни места; в ее фундамент не уложено ни кирпичика. Я никому, даже лучшим друзьям, о ней не говорила, потому что мне стыдно. Неловко даже, что я об этом думала. Кто, скажите на милость, позволил бы гламурной модели открыть школу? И вообще воспринял бы меня всерьез?

Тем временем онлайн я веду себя как богачка, а ведь это неправда. Моя роскошная жизнь – показуха. Особняк я снимаю, а машину взяла в аренду. Мне они не принадлежат. Мы бы и сюда, в «Кувастин», не приехали, если бы руководство не передумало насчет спонсорской поддержки. Я притворяюсь, будто принадлежу к миру Флетчеров и Хенриков, однако на самом деле я – чужая. Чужая и здесь, и где бы то ни было.

Верить тому, что видишь в соцсетях, нельзя. Спрятанные за фильтрами, сидящие в арендованных «ламборгини», мы в большинстве своем несчастные люди. Однако женщины не перестают мне писать: бредят от зависти, мечтают поменяться со мной местами. «Твоя жизнь идеальна, – говорят они. – Хотела бы я оказаться на твоем месте». А тем временем я прикована к телефону, мучаюсь бессонницей, маниакально выбираю, какую из семидесяти восьми фоток долбаного джакузи мне запостить; в моей крови пузырится наркота; я попала в зависимость от тех самых таблеток, из-за которых мне мерещатся неописуемые глюки. В ответ на такие письма я думаю лишь: «Беги, ненормальная! Отстань от меня! Не нужна тебе моя жизнь, это я мечтаю оказаться на твоем месте. Хочу твою свадьбу, детей и мужа, обеды в контейнерах, офисную работу и нормальные, скучные будни!»

Я устала быть Джорди Сантьяго. Я хочу вырваться из клетки, которую построила себе сама, но не могу. Потому что, как только я выйду, ни одной живой душе не будет до меня дела.

И я продолжаю идти вперед. Вслепую. Не зная, доберусь ли до цели, все глубже уходя в это жуткое альтер эго – прожорливого, ненасытного зверя, от которого нет спасения.

В какой-то момент граница между нами стерлась. По ночам я смотрю в зеркало и не знаю, какая из Джорди глядит на меня оттуда. Женщина, которую я продаю миру, прокралась внутрь меня, натянула мою кожу, словно смеющийся психопат, и теперь невозможно сказать, где я, а где она. Я потеряла себя в ней.

Я стала отражением в зеркале.