Понятно, что при подготовке компромата, предполагалось вырезать те кадры, на которых видно, что он заносит ее бесчувственную. Кровь ударила в голову, и Игорь, как обезумевший дикий зверь, помчался на помощь.

Процесс обнажения Артура был грубо прерван бешеным стуком в дверь.

— Что вам угодно? Я не одет!

— В морге оденут! Открывай, сука, иначе вышибу дверь!

Понимая, что что-то пошло не так, незадачливый насильник по контракту предпочел впустить непрошенного гостя, иначе тот вошел бы в номер вместе с дверью.

Игорь зарядил кулаком прямо в красиво очерченную челюсть. Несмотря на более внушительные размеры противника, Разгонов не сомневался, что закатает его в ковровую дорожку, если тот попытается хрюкнуть. Очевидно, понял этот и наемный любовник. Поискав глазами сумочку, Разгонов подобрал ее, и подхватил, словно пушинку, на руки саму Риту.

Не думая о последствиях, он принес девушку в свой номер. Уложив на кровать, залюбовался — такая милая и не колючая. Беззащитная. Он смочил полотенце, протер ей лицо и сел в кресло, ожидая, пока она очнется.

Как два разъяренных волка, две противоположные, взаимоисключающие мысли грызли и тянули в разные стороны его душу.

Один поцелуй поставил его на грань. Сделать дело и лишиться Риты, не сделать и заиметь еще одного врага в лице Маги?

Время, данное ему на принятие решения равно времени беспамятства Риты. Он все еще колебался. Хотя понимал, что расстаться с Ритой не сможет.

Она заворочалась. Игорь еще раз промокнул лицо, невзначай провел пальцем по губам, очертил скулу. Сердце вновь затарахтело, как холодильник «Саратов» — дергано, натужно и громко. Так тоже невозможно. Хотелось дать волю рукам. Но без разрешения — это недостойно.

— Рита, Рита, — похлопал по щеке, потер мочки ушей. Это возымело действие.

Девушка открыла глаза, совершено не понимая, где она есть. Затем сознание стало проясняться, и она испуганно подскочила.

— Почему я здесь? — взвизгнула она.

— Я Игорь, напоминаю, если ты забыла, — она выглядела так забавно, как ужасно испуганный, но бесстрашный воробей, поэтому он не смог удержаться от улыбки. — Я тебя украл, потому что хочу заняться с тобой самым разнузданным и грязным сексом.

— Что⁈ — ее глаза распахнулись от изумления.

— О, черт, а я что, вслух это сказал? — искры лукавства мелькнули в глазах мужчины. — Совсем не хотел тебя пугать.

Как же трудно решиться! Все — таки правда — очень страшная вещь. Разгонов чувствовал себя мерзопакостно. Он призывал все силы Вселенной совершить какое-нибудь чудо, чтоб решить эту дилемму. И чудо не заставило себя ждать.

— А если не сильно разнузданным? — словно уцепившись за слово, заикаясь от волнения, спросила девушка.

— Что⁈ — настала очередь открыть рот от удивления Разгонову. — Повтори.

— Не сильно разнузданным, — тихо повторила она. — Игорь, я хочу, чтоб вы… ты был моим первым мужчиной.

Игорь думал, что удивляться разучился много лет назад. Ан нет…

Подобрав челюсть, он все-таки обрел дар речи.

— Та-а-а-к, а с этого места поподробнее, — требовательно произнес он.

— Ничего, забудь. Так что я здесь делаю⁈ — покраснев, как помидор, пробормотала Рита.

Игорь встал, сгреб ее в охапку и с этим драгоценным кулем вернулся в кресло.

Она попыталась было дернуться, но мягкие объятия превратились в стальной капкан.

— А теперь рассказывай мне все, — произнес он тоном, который не допускал возражений. И словно молодую, норовистую лошадь, стал поглаживать по затылку.

Тепло его тела обволакивало, успокаивало, однако движения руки вынуждали едва ли не выгибать спину от удовольствия, от чувства «прикаянности». Никому и никогда она не поверяла свои переживания, всегда запирая все в себе на замок.

— Я выхожу замуж. Этот брак — чисто политический. Он дает мне возможность не просто выжить, но и сделать карьеру, Мой жених Эдик — педик. В прямом смысле. И он сын богини моды Магдалены Красовской. Но в отличие от остальных геев, он боится расстроить мать, опозорить ее. Он уверен, что она лишит его всего.

Поэтому ему нужна фиктивная жена, а мне фиктивный муж. Возможно, мне придется сделать ЭКО, чтоб родить ребенка. Но смешно приходить делать его, не испробовав обычный путь. А с Эдиком, сам понимаешь, не получится.

Снежная королева, злючка, Несмеяна — все ее прозвища, которые он успел ей дать за время знакомства — все они сейчас совершенно были далеки от нее.

Опять у него на руках был маленький воробышек, обиженный и нахохлившийся.

— Прости, я не хотела об этом говорить, оно само собой получилось в ответ на твои слова. Ты мне сразу понравился. А потом ты меня спас, а потом лифт. И я подумала, что хочу быть с тобой. Хоть один раз. Прежде чем ты уедешь или я. И потом больше ни с кем, — она уже не сдерживала слез. — Чтоб не поймали на супружеской неверности…

Ладонью он начал вытирать ее лицо. Увлекшись, коснулся по-детски обиженно надутых губ. Девушка замерла от нечаянной ласки. И это послужило спусковым крючком.

Он слегка усилил нажим, и его девочка сжала губами палец, впуская в себя, послушно прошлась по нему языком. Одно движение — и оба поняли, что это точка невозврата. Обхватив ее упрямый затылок ладонью, Игорь раскрыл жадным поцелуем ее ждущий рот. Захватил его сильно, жестко. Не давая ни малейшего шанса вырваться. О, черт, опять химия! Он терял голову от ее вкуса. Свежая, сладковатая. Хотелось вобрать в себя всю. Вонзаясь языком внутрь, он чувствовал жаркий ответ, и это означало полное совпадение — всеми атомами и молекулами, всеми частичками. Словно по оголенным проводам по телу пронеслись выбиваюшие хриплое дыхание искры желания.

Едва не зарычав, он задрал край ее футболки, прошелся по животу и задыхаясь от вожделения сжал аккуратную, манящую грудь. Словно пытаясь сдержать напор, замер, затем резко стянул бретельку лифчика, досадуя на промедление.

Она испуганно дернулась, пытаясь прикрыться, от чего у него в джинсах уже стало совсем тесно.

Он отстранился, потемневшим взглядом провел дорожку от ее глаз до обнаженной груди и хрипло выдохнул:

— Девочка моя! Ты забыла, что я это уже видел? Надеюсь, ты понимаешь, что как честный человек, после этого я обязан на тебе жениться?

— Не надо жениться. Я взрослая и понимаю, что это не всегда совпадает. Я просто хочу быть с тобой, — признания дались ей нелегко, поэтому ответ прозвучал хрипло и так волнующе, что Игорь едва удерживался, чтоб не причинить боль, выпустив на волю всю страсть. Кровь билась в висках с такой силой, что темнело в глазах от сдерживаемого желания. Задержав дыхание, нашел в себе силы притормозить. Нужно сделать все бережно.

Едва его ладонь коснулась чувствительной кожи, Рита выгнулась, со стоном подаваясь навстречу руке.

Разгорающийся огонь уже плескался в ее расширившихся зрачках, она сама хотела сбросить одежду, бесстыдно отдав себя на волю покорившего ее мужчины. Опережая ее мысли, Игорь стащил ее футболку, умелым движением освободил от бюстгальтера. В паху ломило так, что он готов был, как похотливый сатир, наброситься на эту юную, желанную и трепетно ждущую первой близости девочку. Нельзя! Нельзя!

Он снова поцеловал ее в губы, скользнул на шею, захватывая кожу и вызывая короткие всхлипы. Добравшись до груди, дразня, остановился и несколько раз прошелся вокруг соска, не касаясь ареолы. Рита выгнулась, бессознательно напрашиваясь на более горячую ласку. Уловив ее движение, Игорь захватил нежную кожу и втянул, едва удерживаясь, чтоб не припечатать зубами метку «моё». Рита вскрикнула от пронзительного наслаждения.

— Детка, прости. Не могу больше, ты меня с ума сводишь, — прохрипел мужчина. Резко поднявшись вместе с девушкой, он аккуратно переложил на кровать, окинул голодным взором и стянул ее шорты вместе с трусиками.

Ее приоткрытые, пересохшие от страсти губы сводили с ума. Одним махом сдернув свою футболку, он снова приник к ее грудям, попеременно лаская губами два упругих холмика. Затем нетерпеливая рука скользнула по животу и прошлась медленно по внутренней стороне бедер. Девушка рефлекторно сжала ноги, вызвав почти хищную улыбку у мужчины. Освободившись от джинсов и боксеров, он уверенно втиснул свое колено между ее ног, разведя их так широко, как нужно было, чтоб насладиться беззащитной, трепетно ждущей девочкой.

От желания сводило челюсти, а член, казалось, готов был лопнуть, если только не вломится в горячее лоно. Призвав на помощь всю свою выдержку, он приник губами к нежным и уже увлажнившимся шелковистым складочкам. Найдя вершинку, невесомо прикусил, вызвав короткий сладкий стон. Потянул на себя губами, снова прикусил и тут же обласкал языком. Несколько умелых движений пальцами и девушка в предэкстазе выгнулась как натянутый лук, готовый вот-вот сорваться.

Игорь отстранился и навис над ней, не желая пропустить ни одного отражающегося на лице мгновения близости. Аккуратно, но уверенно толкнулся в ее жаркую тесноту. Задержал дыхание и еще толчок. Губами поймал сорвавшийся крик — смешение боли и наслаждения. Еще несколько жадных толчков, и Рита забилась под ним, вцепившись в его плечи. В ее жарком стоне он услышал: «Иго-о-о-рь» и едва не пропустил момент, чтобы успеть выйти.

Обессиленные, ошеломленные этой сорвавшей крышу близостью, они замерли, не расплетая тел, продолжая дышать друг другом.

Некоторое время лежали, наслаждаясь восхитительной пустотой в голове и наполненностью, насыщенностью в теле.

Игорь снова прошелся поцелуями по ее лицу, потянул губами завиток волос и в восторге замычал.

— Я надеюсь, Эдику придется искать другое прикрытие? Ты такая сладкая. Не выдержу, схвачу тебя снова. Нужно отодвинуться, — кому это он говорил — было не понятно. Понятно было одно — слова с делом расходились.

— Да. Ты знаешь, мне самой сейчас стыдно. И не надо меня осуждать. Да, я хотела сытой жизни, хотела сделать карьеру. Хотела успеха. И заметь! Не через постель!

Игорь хмыкнул и крепко притянул ее к себе.

— Это радует. Но антипостель — тоже не выход. Это же рабство!

Но увидев, что она готова замкнуться, поспешил поцеловать в носик.

— Прости, рассказывай.

— Я из Липецка. Отец много работал и рано умер. Может потому еще, что с мамой они не ладили. С тех пор мама пыталась наладить свою личную жизнь. И часто этот процесс сопровождался гостеприимными застольями. Сам понимаешь, на меня денег оставалось не очень. И мне мучительно больно было ходить в обносках. Даже на секонд-хэнд не хватало средств. И выход нашелся, когда соседка отдала мне старенькую зингеровскую машинку. Я побежала на курсы кройки и шитья, и вскоре все сытые и богатые девочки класса стали мне завидовать. И к одиннадцатому классу я уже сама себе зарабатывала на жизнь. Поэтому тонуть вместе с мамой у меня не было никакого желания. Тем более, что ее ухажеры пытались лезть ко мне в комнату. И после того, как меня чуть не изнасиловали, я побросала в сумку самое необходимое, схватила свою зингерочку и, трясясь от страха, помчалась на вокзал. На недельку попросилась к однокласснице, которой родители сняли квартиру, чтоб готовилась к поступлению спокойно. Она потащила меня в клуб, где я и познакомилась с Эдиком. Он, как истинный гей, оценил мое платье, там тоже был лис, и познакомил с мамой. Теперь ты все знаешь.

Игорь тяжело молчал. Он представил маленькую девочку, до которой никому нет дела. Которая, как хрупкий цветок, пробивающийся сквозь асфальт, сама вынуждена цепляться за жизнь. Отсюда и ее колючки, и ее ледышки. Комок застрял в горле.

— И как же ты справлялась со всем⁈

— Когда я была маленькая, папа рассказал мне сказку о лисятах. И сказал, что у каждого ребенка должен быть свой лисенок, с которым можно поговорить по душам, доверить ему свои тайны и печали. Это самый верный друг, который никогда не предаст и не продаст. Не уйдет к другому, у которого больше денег. «А у взрослого?» — спросила я. «И у взрослого. Только уже взрослый Лис»

И так я привыкла разговаривать со своим лисенком. Он рос вместе со мной. Так Лис стал моим талисманом. Я всегда рассказывала ему о своих печалях. А на людях выглядела невозмутимой и холодной. Я боялась, что меня кто-нибудь обидит. И когда я увидела тебя, я попросила его нас познакомить. И он познакомил. На утерянном лифе ведь был лис.

— Ну, поделись со мной этой сказкой, чтобы нашим детям мы могли рассказывать ее вместе.

Рита обвила руками шею своего мужчины и шепнула на ухо:

— Слушай.

— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?

Игорь потрясенно молчал. Можно не верить ни во что. Но как отрицать чудо, если оно вдруг случается? И это его чудо — девушка с лисом. И с ней он ни за что не расстанется.

Придется сказать Маге правду и вернуть задаток.