— Зря Вы называете меня шарлатанкой. Я дипломированный психолог и таролог. С клиентом разбираем сложившуюся ситуацию и находим пути решения. Я использую арт-терапию, поведенческую терапию. С помощью Таро исследуем архетипические образы и ситуации. Так что никакой мистики. И конечно, это не одним днем делается. Я не Маг, который волшебной палочкой несчастного делает счастливым.

Про то, что она еще и может общаться с душами умерших, Анна благоразумно промолчала. А то к списку спецслужб, которых сыщик грозился призвать на ее голову, добавится и психушка. А нам туда не надо!

Хотя, если он видел ее визитку, то наверняка помнит, что там и медиум написано. Но, Слава Богу, этот ее дар нечасто бывает востребован. Но сейчас упоминание о нем точно не кстати.

— А что с Натальей? Мы встречаемся с ней два раза в неделю, и кажется, она всем довольна. Заметны изменения. Она стала жизнерадостной, вспомнила про давно забытое хобби, записалась на фитнес. Что здесь плохого?

Очередной раз Штольцев II начал нравоучения: ' А не надо было очертя голову раз за разом лезть в пекло, чтоб потом тебя, как лепешку, доставали. Не был бы сейчас обязан Рогозину и не сидел бы тут, как дурак'. И возразить-то нечего. Яков решительно запутался в своих мыслях.

Сколько он знал Наталью, она всегда производила впечатление простоватой, бессловесной тени, влюбленными глазами глядящую на своего Сашеньку. Казалось, еще немного и захочется сказать: «Закрой рот, дура, я все сказал» Но она этого не заслуживала. Когда ее благоверного по частям собирали и прочили ему инвалидность 1 группы, Наталья не выходила из больницы, потом учила мужа держать ложку, ходить. И все это с трепетной любовью. Все в отделе откровенно завидовали Сашке. За ним жена и в огонь, и в воду. Декабристка — да! Но как женщина — нет…

И вот Рогозин начал жаловаться, что жене мозги запудрили, наворожили и черт знает еще что сделали. В рот не смотрит, может себе позволить себе уйти на фитнес, не дождавшись его и нагло написать: «Милый, ужин в микроволновке, разогрей. Целую» У нее появились СВОИ дела видите ли!!!

Какие на хрен СВОИ ДЕЛА!!! У нее одно дело — ее муж!

Осуждать друга Штольцев не собирался. У него семьи никогда не будет, поэтому и вдаваться в тонкости взаимоотношений он не собирался. Но солидарность солидарностью, а объективность объективностью. В семье его родителей было все совершенно по-другому. И вполне можно допустить, что и Наталья захотела почувствовать себя Женщиной. И как ему быть? Требовать, чтобы Анна вернула прежнюю Наталью? Бред! Признаться Рогозину, что миссия невыполнима?

Зато от души отлегло. Эта симпатичная барышня — просто квалифицированный психолог и никакая не прохиндейка. Так, напустила для пущей важности тумана. Медиум прямо-таки. «Ой, давно ли мы слово узнали! Нас всегда интересовало оно только в значении — Medium — степень прожарки мяса. Материалисты мы с Яков Платонычем!» — откомментировал Штольцев II.

Но закон дружбы гласил: сам пропадай, а друга выручай, поэтому он все-таки продолжил гнуть свою линию.

— Милая барышня, а вы понимаете, что разрушаете устоявшуюся семью? В ней было равновесие, а теперь его нет!

— А Вы считаете равновесием то, что Ваш друг имеет любовницу, а к жене относится как домашнему биороботу? — не сдержав возмущения, выпалила Анна. И пожалела, что не прикусила язык вовремя. Психолог такую информацию может получить только от клиента. А клиентка ей такого не говорила, потому что сама не знала. Естественно, и Анна не стала «открывать ей глаза».

— Откуда Вы знаете про любовницу? — Глаза Штольцева вновь засверкали злостью и недоверием. Все-таки здесь нечисто. Наталья не могла рассказать о любовнице, так как не знала абсолютно ничего. Рогозин в искусстве шифрования мог бы Штирлицу пару уроков преподать. Значит, все хуже, чем казалось. Наверняка, у нее в штате еще какой-нибудь топтун значится.

Девушка смутилась. Приняв это за признание вины, Штольцев разбушевался:

— Я Вас предупредил! Если семья распадется, Вам придется ответить!

— Что за вздор Вы несете! Ко мне обращаются люди, и я им помогаю.

— И шпионите за ними! А затем представляете это так, будто цветные куски бумаги Вам поведали.

— Ничего я не шпионю! Я это вижу!

Штольцев терпеть не мог вранья. Поэтому и к отношениям с женщинами относился с изрядной долей скептицизма. Рано или поздно, он уличал очередную подружку во лжи, и даже секс уже становился невозможным по определению. Только что эта девушка была близка к тому, чтобы занять почетное место на пьедестале чистоты, ан нет… Чуда не произошло. Как и все, врушка, только образованная. С манерами. Красивая.

— Я вижу! — упрямо твердила Анна, и глаза ее наполнялись слезами, губы подрагивали. — Хотите, я Вам докажу!

Анна встала так резко, что Якову показалось, будто ее взметнувшиеся волосы хлестнули его по лицу.

— У Вас с детства обостренное чувство справедливости.

Слово взял Штольцев II:

— Удивили. Я в правоохранительных органах именно поэтому работал много лет. Да и сейчас на правах консультанта оказываю посильную помощь следствию. Логично так-то!

— У Вашей мамы зеленые глаза!

У Штольцева потемнело в глазах при упоминании мамы. Но он взял себя в руки и позволил своему язвительному критику насмешливо парировать:

— Курс школьной биологии. Если кареглазый носитель генотипа «Аа» и зеленоглазый (аа) заводят ребенка, взаимодействие родительских генов создаст генотипы следующего вида: «Аа», «Аа», «аа», «аа». Т. е. половина будет иметь «карий» генотип «Аа», другая половина «зеленый» «аа». А значит, вероятность рождения кареглазого ребенка у пары кареглазый (Аа) + зеленоглазый (аа) 50 на 50. А если оба зеленоглазых, тут все 90. И 10 процентов на случай. Так что, барышня, угадать не трудно.

Анна взяла колоду карт и начала выкладывать их на столик.

— У Вас есть очень важные документы.

Изначально дружелюбно настроенный к Анне, Штольцев II чуть не поперхнулся от смеха:

— А где вы видели сыщика, у которого нет важных документов?

— Но если их похитят, пострадает не только Ваша репутация, развалится дело, ради которого Вы рисковали жизнью, да и за жизнь Вашу никто не поручится.

«А вот это уже серьезно», — враз растеряв желание издеваться над барышней, язвительный критик поспешил по-тихому исчезнуть. Все, все, дальше Яков Платоныч без меня!

— Восьмерка жезлов — стремительно приближающееся событие! Событие — семерка мечей — воровство! Как Вы не понимаете, Вам угрожает опасность! Не завтра, не через неделю — сейчас! И тот, кто это замышляет, сейчас даст о себе знать.

Штольцев вздрогнул от неожиданности, так как тут же резко зазвонил телефон. Не веря своим глазам, он прочел на дисплее _ — Лида.

У Анны перед глазами еще стоял образ мамы этого несносного сыщика. Какая она мягкая и нежная, как просила помочь ему. Отказывать Анна не умела, поэтому с жаром принялась убеждать:

— Умоляю Вас, поверьте мне. Хотя бы сделайте, что я прошу. Вас спросят, где Вы, ответьте, что возле офиса, вынуждены были вернуться и сейчас подойдете! Пожалуйста, Яков Платоныч!!!

— Да, Лида! Что случилось?

— Яков Платоныч, а Вы где?

Никогда не действовавший по чьей-то указке, Штольцев вымученно, наступая себе на горло, повторял слова Анны. Было что-то в голосе и взгляде девушки такое, что заставило его послушаться.

— Вынужден был вернуться, сейчас подойду. А с чего это ты вдруг заинтересовалась?

Последовал неловкая пауза, потом секретарша залепетала:

— Тут посетитель пришел, Вас спрашивает.

— Сейчас подойду, — рявкнул Штольцев и ошарашенно посмотрел на Анну.