Следующие три дня прошли без происшествий. Приняв все мыслимые меры предосторожности, пара безвылазно сидела дома.

На четвертый день после обеда им позвонил Хаями. И сообщил, что нашлась комната в пристройке частного дома в Адзабу, в районе Минато. Сказал также, что в течение часа отправит за ними машину, чтобы увезти их туда, где он будет ждать их. Естественно, они решили ехать вместе. Расставаясь даже ненадолго, оба чувствовали себя тоскливо и одиноко.

Вскоре у дома остановился «кадиллак», водитель привез письмо от Хаями. В письме говорилось, что поскольку предстоит только посмотреть дом, а переехать в другой раз, брать с собой вещи незачем. Кроме того, в нем было написано, что водитель – его давний служащий и близкий знакомый. Водитель казался честным и добросовестным человеком лет сорока пяти, одетым хорошо и опрятно.

– Хаями-сан ведь сказал, что ждет там? – уточнила Миёко в пути, и водитель с улыбкой обернулся.

– Сказал, что ему надо поговорить с тамошним хозяином, вот я отвез сначала его одного. Но он точно ждет там, – ответил он.

После почти пятидесяти минут езды они остановились в жилом районе неподалеку от Роппонги. За воротами дома в западном стиле был разбит сад. Оба пассажира вышли из машины и вошли в прихожую, где их встретил мужчина лет тридцати в деловом костюме и со словами «сюда, пожалуйста» прошел вперед, указывая путь.

– Хаями-сан здесь, верно?

– Да, там вас ждут.

Незнакомец провел их по длинному коридору в комнату, находящуюся в глубине дома.

– Подождите немного, будьте добры, – попросил он, вышел и закрыл дверь.

Было что-то странное в том, как выглядела эта комната площадью около шести татами[33]. Посередине стоял маленький круглый стол и два грубых стула, и никакой полки с декоративными вещицами, ничего, – пустая и унылая комнатушка. Здесь не было и окон, поэтому даже днем горел электрический свет. Четыре стены были оклеены обоями с кричаще-ярким цветочным рисунком. Все остальное здесь имело явно старый вид, и эти несомненно новые обои вносили в обстановку дисгармонию.

Они ждали долго, но никто не приходил. Что же случилось с тем человеком, который их встретил? Где Хаями Сокити? Постепенно ими начала овладевать тревога.

Сёкити подошел к двери и попробовал открыть ее. Но сколько он ни вертел ручку и ни тряс дверь, она не открывалась.

– Заперта снаружи, – обернувшись к Миёко, пробормотал он. Его лицо мертвенно побледнело. – Есть там кто-нибудь? Откройте! Где Хаями-сан?

Громко крича, он заколотил в дверь. Но ему никто не ответил. В доме было тихо, все в нем будто замерло. Это определенно не предвещало ничего хорошего.

Так значит, они попались в ловушку Рёсая! Одновременно они бросились друг к другу и взялись за руки.

И тут неизвестно откуда послышался странный голос.

– Увы, Хаями в этот дом не приезжал. Просто его именем воспользовались, чтобы заманить сюда вас.

Голос был какой-то электрический, словом, будто исходил из громкоговорителя. Сёкити невольно окинул взглядом потолок. А вот и он: тонкая металлическая решетка в одном углу потолка. Из этого репродуктора и слышался голос.

– Мы приехали по делу к Хаями-сан. Если его здесь нет, нам в этой комнате больше делать нечего. Сейчас же выпустите нас.

Сёкити понимал, что это бесполезно, но удержаться и не закричать не смог. Видимо, его услышали, потому что из репродуктора снова раздался неприятный хриплый голос:

– Даже если у вас больше нет здесь дел, у нас к вам серьезное дело. Мы приложили столько стараний, чтобы заманить вас сюда, поэтому отпускать не собираемся.

– Какое у вас к нам дело? И вообще, кто вы?

Сёкити уже дрожал, но говорил громко, будто ему все нипочем.

– Подрядчик убийств.

– А?.. То есть?

– Из компании подрядов на убийства. Понятно?

– Значит, вы действуете по поручению Каванами Рёсая?

– Этого я вам не скажу. Профессиональная тайна. Говорите, Каванами Рёсай? Этого человека я не знаю. И никогда о нем не слышал.

В этот момент Миёко подергала Сёкити за рукав. Обернувшись, он увидел, что она не сводит перепуганных глаз со стены рядом с дверью. Посмотрев туда же, Сёкити увидел под самым потолком то, чего раньше не замечал – квадратное окошко со стороной размером около одного сяку[34]. Это окошко служило явно не для проветривания, в него было вставлено толстое стекло. Оно не открывалось.

За стеклом что-то шевелилось. Присмотревшись, Сёкити понял, что это лицо. Незнакомое лицо мужчины средних лет. По нему блуждала зловещая ухмылка. Сердито глядя на него снизу, Сёкити спросил:

– Эй, что вы собираетесь сделать с нами?

Незнакомец за стеклом зашевелил губами, потом из неуместного репродуктора послышался противный хриплый голос:

– Хотите узнать? Ладно, слушайте. Когда вы входили в эту комнату, вы не заметили, что дверь находится в глубокой нише в стене коридора? Она заглублена в стену на шесть-семь сун[35]. И разве вы не видели, что арочный проем этой двери изнутри покрыт свежей штукатуркой, словно его недавно отремонтировали?

Всего с месяц назад за дверью этой комнаты тоже была стена. Понимаете? Ниша, где сейчас дверь, была заложена кирпичами, заштукатурена и с виду ничем не отличалась от остальной стены коридора. Иначе говоря, глядя снаружи, было совершенно невозможно понять, что за ней скрывается комната. Ха-ха-ха, да уж, в это надо вдуматься как следует. Что бы это значило?

После этих слов лицо за стеклом исчезло, квадратное окно вдруг стало совершенно черным. Как будто его чем-то закрыли.

Сёкити снова кинулся к двери.

Разбежавшись и собравшись с силами, он попытался высадить дверь плечом. Но та даже не шелохнулась. Видимо, ее сделали из очень прочных досок.

Сёкити обессиленно рухнул на стул у стола. Миёко тоже села напротив. Оба молча переглянулись.

– По телефону на этот раз был точно голос Хаями-сан?

– Да, от Хаями-сан не отличить. Но оказывается, это был не он. Кто-то позвонил, подражая его голосу.

Почерка Хаями они не знали, но в письме, которое привез водитель, наверняка были подделаны и его почерк, и стиль. Как же хитер этот злодей!

Человек в окне назвался «подрядчиком убийств». Вне всяких сомнений, его нанял безумец Рёсай. Но что он задумал, заперев их в этой комнате? Дождаться, когда они умрут с голоду? Или…

В словах того человека было что-то странное. Он сказал, что ниша, где сейчас дверь, была заложена кирпичами. Что бы это значило? Неужели что-то страшнее голодной смерти?

Ах, как досадно! Вот был бы у них пистолет! Если всадить пулю в замок, дверь можно открыть без труда, и даже будь хотя бы нож, замок наверняка удалось бы взломать, но у них нет и этого.

Сёкити раздраженно вскочил и принялся наматывать круги по комнате. При этом он простукивал стены под обоями с кричащим цветочным рисунком. Под этими обоями могло быть что-то спрятано. Сёкити стучал по ним и царапал их в напрасной надежде найти хоть какой-то потайной выход.

Обои были наклеены из рук вон плохо, и когда Сёкити начал простукивать стены, в одном месте прорвались. Под ними показалась белая стена. Вся ее поверхность была вдоль и поперек исцарапана. Наверное, обоями комнату оклеили, чтобы скрыть неприглядные стены.

– Ого! – Сёкити присмотрелся к прорехе. И понял, что царапины на стене складываются в надпись. – «Это комната убийств…», – прочел он.

Кто-то нацарапал эти слова на стене ногтями. Сёкити торопливо сорвал со стены еще клок обоев. В этом месте тоже были нацарапаны ужасные слова.

Это комната убийств. Не припомню, чтобы вызывал такую ненависть. Меня сдали компании убийств. И теперь меня убьют.

В этой комнате кто-то уже побывал и в порыве отчаяния оставил на стене эту надпись. Возможно, найдутся и другие. Сёкити принялся как попало обдирать обои со стен. И точно, там обнаружились другие выцарапанные надписи.

За дверью странные звуки. Продолжаются уже целый час. Страшно. Этот специалист по убийствам вовсю готовится убить меня. Дверь закладывают кирпичами и заделывают цементом. Когда работа закончится, эта комната окажется полностью герметичной. В нее не будет поступать воздух. Я думал, что умру от голода, а оказалось, что от удушья. Убийца решил сделать так, чтобы я задохнулся.

А-а, так вот в чем дело. Вот к чему разговоры о кирпичах и штукатурке. Сёкити кинулся к двери и прислушался. За ней по-прежнему было тихо. Класть кирпичи и штукатурить стену еще не начали. Но скоро должны были начать. И тогда их обоих постигнет та же участь, что и предыдущего пленника.

Понимая это, Сёкити захотел увидеть и другие надписи. Они наверняка должны быть. Он снова принялся срывать со стены обои. Миёко тоже прочитала первые найденные надписи и стала отчищать стену от обоев вместе с Сёкити. Обои едва держались на клейстере, срывать их было нетрудно.

– Вот, вот они!

Сёкити взглянул туда, куда указывала пальцем Миёко, и увидел еще записи.

Через застекленное окно заглядывал он. Раньше там появлялись только люди из компании убийств, но теперь, когда дверь заложена, а мой конец уже близок, в окне наконец показался он. Тот, кто организовал мое убийство. Мерзкое, искаженное жаждой мести лицо. Неужели у людей бывают настолько уродливые лица?

Под сорванным сбоку от этой надписи куском обоев нашлось продолжение. Миёко и Сёкити прочитали его, сблизив лица и затаив дыхание.

Он перечислил все обиды, все претензии. А потом вынес окончательный приговор. Газ. Ядовитый газ. По своей наивности я сначала воображал голодную смерть, потом – смерть от удушья, но его кара оказалась не столь легкой. Где-то здесь, в комнате скрыто отверстие, через которое подается ядовитый газ. Он бахвалился, как будет наблюдать через стекло за моей безумной пляской в облаке газа. Недаром здесь есть электрический свет. Он не для меня. А для развлечения тех, кто следит за мной снаружи.

Вдвоем пленники оборвали обои повсюду, куда смогли дотянуться. Все стены комнаты приобрели неряшливый вид, будто покрывшись лохмотьями. Приблизив лица к стене, Миёко и Сёкити искали другие надписи.

И вскоре нашли их. Кое-как выцарапанные ногтями, они были ужасно неразборчивыми.

А вот и звук. Еле слышное свистящее шипение. Это поступает газ. В угол комнаты вблизи пола выведена свинцовая труба. Из нее выходит желтый дым. Как змея, он ползет по полу, приближаясь ко мне. Бежать уже некуда. Желтая змея ползет по моим ногам все выше.

– И вот, и вот еще, – плачущим голосом воскликнула Миёко.

Печальным зрелищем стали написанные дрожащей рукой явно предсмертные строки:

Вот и все. Комната полна желтого дыма. Мучаюсь. Мука. Спасите.

В самой последней строчке не было ни единого знака. Только следы ногтей, оставленные в агонии.

Крепко обнявшись, Сёкити и Миёко застыли в углу. Они напрягали слух, чтобы не пропустить ни единого, даже самого слабого звука. Мысли о том, что в любой момент дверь начнут закладывать кирпичом, приводила их в отчаяние.

В этот момент откуда-то донеслись звуки. Кажется, из-за двери. Мерный, непрекращающийся стук. Как если бы дверь начали закладывать кирпичами…

Однако они ошиблись: дверь отодвинулась. Вошел человек. Это был тот самый водитель, который привез их сюда. Под мышкой он нес что-то большое, завернутое в газету.

Улыбаясь, он молча направился к ним. Обнявшись еще крепче, Сёкити и Миёко только пятились, постепенно отступая в дальний угол.