Для человека-тени, посвятившего себя целиком и полностью исследованиям оборотной стороны человеческой жизни, знакомство с миром подземных панорам стало увлекательнейшим опытом. Не собираясь прибегать к своим обычным методам шантажа, он распрощался с управляющим, пообещав поддерживать с ним дружеские отношения, и вернулся в надземный мир. Там он в образе Хаями Сокити прибыл в свою квартиру в роскошном жилом комплексе и помимо прочих новостей, ждущих его, узнал, что его любовница Ямагива Рёко уже несколько раз звонила ему вроде бы по срочному делу.

Он сразу же перезвонил Рёко, услышал от нее, что им надо встретиться как можно скорее, что у нее есть чем его порадовать и что сегодня вечером она вместе с одной из своих молодых знакомых побеспокоит его визитом. К тому времени человек-тень разобрался с другими неотложными делами, высвободил себе время и в условленные семь часов пригласил в гостиную явившихся Рёко со спутницей и сам сел напротив.

Рёко выросла в богатой семье и жила в праздности. Эта красотка послевоенного типа, интеллектуалка двадцати четырех лет от роду поступила в аспирантуру университета С., где по-прежнему числилась, но случайно познакомившись с человеком-тенью, стала его почитательницей и одной из любовниц.

Ее спутница в возрасте чуть за двадцать служила горничной в богатой семье Каванами и была скромной и неиспорченной девушкой. Обе они сели на диван напротив кресла, в котором расположился хозяин квартиры.

– А это Тиё-тян. Вы ведь слышали про Каванами Рёсая? Вот в их доме она и служит горничной. По воле одного случая я познакомилась с ней и привязалась, как к младшей сестре. Сегодня после полудня она прибежала ко мне в слезах и стала спрашивать, как быть и не заявить ли в полицию. Попробовав расспросив ее, я поняла, что это по вашей части. Случай исключительный, из скрытой стороны человеческой жизни, сообщать о которых вы всегда просите. Поэтому с заявлением в полицию я решила повременить и привела Тиё-тян сюда. Пожалуй, вам стоило бы выслушать ее, – складно и гладко объяснила Рёко, представив свою спутницу.

– Вот и хорошо, что вы пришли. Поскольку никаких планов у меня нет, можем поговорить без спешки. В доме Каванами что-то случилось?

Каванами Рёсай, имя которого слегка отдавало традиционной китайской медициной, был известен как человек, стремительно разбогатевший после войны. Он считался хозяином фармацевтического предприятия, но чем занимался на самом деле, никто не знал. Однако благодаря своему состоянию Рёсай входил в список тридцати самых богатых людей страны.

– А вы знакомы с Каванами? – спросила Рёко.

– Нет, только понаслышке знаю его имя.

– Тиё-тян говорит, что человек он неприятный. До ужаса злой и мстительный, прямо как змея.

– Среди тех, кто умеет делать деньги, немало людей со странностями.

– Он и впрямь особенный. От его неподвижного взгляда так и цепенеешь, а по дому он передвигается по-змеиному бесшумно.

– И что же там случилось?

– Похоже, что-то ужасающее. Тиё-тян, расскажи ему.

Горничная Тиё, которая до сих пор сидела потупившись, вздрогнула, услышав, что обратились к ней, и подняла голову. На ее бескровном лице выделялись блестящие глаза.

– Хозяйка исчезла неизвестно куда. А хозяин даже не изволит пытаться искать ее.

– Что она за человек, твоя хозяйка? Сколько ей лет? – продолжала расспросы Рёко.

– Так молодая она, на вид вам ровесница, Ямагива-сан, красивая и слабенькая, хрупкая. Ласковая, даже с нами, слугами.

– О, моя ровесница? Такая молодая?

– А хозяин всегда ее ревновал. И нам доставалось, когда докладывали, что поделывала хозяйка, пока его не было дома… вот как вчера вечером. К ней приходил господин Синода. Тоже молодой, немногим старше хозяйки. Похоже, дружили они еще до замужества. К Синоде-сан хозяин изволил ревновать особенно сильно. Чуть разговор зайдет о нем, так хозяин в лице и переменится.

Господин Синода все еще был у хозяйки, когда домой вернулся хозяин. Спросил, кто пришел, говорю, Синода-сан, так он там же, в прихожей, вдруг стал сам не свой. А ночь была уже поздняя.

Тиё испуганно огляделась по сторонам и продолжала:

– Хозяин прошел к хозяйке в комнату, как был, не переодевшись. Потом немного погодя нам велели подать туда кофе. Садако – она тоже горничная, как я, – приготовила его на кухне и отнесла. Втроем они – хозяйка, хозяин и Синода-сан – долго говорили о чем-то. А нам сказали идти спать, и мы ушли. Никто особо не шумел, ничего такого. Иначе мы бы услышали. А утром оказалось, что хозяйка и господин Синода куда-то подевались и их нигде нет. Хозяин на вопросы отвечал, что они уехали ненадолго, но никто в доме не слышал, как они собирались и выезжали. Все так удивились.

А сегодня утром обнаружилась еще одна странность. Площадь участка, на котором стоит особняк, – пятьсот цубо[26], сад, разбитый перед гостиной, продолжается за домом, между этим садом и задним есть узкая граница. Оказалось, что между деревьями на этой границе густо-густо натянуты веревки. Такие же веревки были натянуты и перед задним садом с другой стороны, так что никому туда было не войти. Хозяин со свирепым лицом запретил нам ходить за веревки.

Попробовала расспросить старика, который за садом ухаживал, но ничего не вышло: он как-то незаметно исчез. Вроде бы вчера уехал в загородный дом в Хаконэ, привести тамошний сад в порядок по распоряжению хозяина.

Не выдержала я всех этих странностей, потихоньку пробралась к веревкам и заглянула за них. Но деревья в саду растут так густо, что я ничего не разглядела. В этот миг в зарослях послышался шорох. Казалось, будто в мою сторону ползет огромная змея.

Тиё ненадолго умолкла и бросила взгляд через плечо. Она вела себя так, будто боялась, что сзади прячется что-то опасное.

– А потом как из-под земли появился хозяин. И так злобно изволил уставиться прямо на меня! Какое у него было лицо! Вот уж и правда – человек-змея. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня в упор. А на бледном лице горели глаза – красные, как у кролика. И рот был приоткрыт, и белые зубы в нем торчали прямо как клыки.

– У твоего хозяина зубы как клыки?

– Нет, просто они так выглядели. На самом деле это не клыки… Под этим взглядом я вся закаменела и даже если бы попыталась крикнуть, ничего бы не вышло. Так я простояла некоторое время. Хозяин ничего не говорил, только не сводил с меня глаз. Мне пришло в голову, что он сошел с ума. Перепугавшись насмерть, я наконец отшатнулась и попятилась. А потом бросилась бегом к дому.

А спустя меньше часа нас всех созвали в гостиную. Там изволил сидеть хозяин, похожий на змею. И говорит: поскольку я уезжаю в длительную поездку, всем вам я даю расчет. Сказал, чтобы сегодня к вечеру мы ушли оттуда, и дал каждому денег. Так нас всех распустили. Перед тем, как вернуться к себе домой, я зашла к Ямагиве-сан спросить совета, надо ли заявлять в полицию и так далее.

– Вот так все и вышло, – подхватила Рёко. – И я подумала, что прежде чем сообщать в полицию, лучше рассказать об это вам.

– А остальные слуги? Может, в полицию заявил кто-нибудь из них?

– Нет, вряд ли такие нашлись, – ответила Тиё. – Таким страшным хозяина видела только я одна, а я никому об этом не сказала. Все хорошо знали, как странно он порой ведет себя. Вот и решили бы, что на него опять нашло. К тому же денег нам дали много, поэтому никто не жаловался. Все разошлись по домам довольные.

– Ведь у него, кажется, есть еще магазин и фабрика? А что же стало с ними?

– Точно не знаю, но, наверное, с ними все по-прежнему. И там, и там есть управляющие, так что они смогут работать как обычно и в отсутствие хозяина.

– Хорошо, я понял. В общем, иди-ка домой. И вы, Рёко, тоже пока ступайте. Можете предоставить остальное мне. Да, и еще: перед уходом нарисуй, пожалуйста, здесь план дома Каванами.

Человек-тень Хаями разложил на столе бумагу и дал Тиё карандаш. Когда она после некоторых раздумий нарисовала план дома, человек-тень принялся задавать ей вопросы по плану, пока не уяснил полностью, как устроен этот дом.

– Вот так. Ох и много же работы предстоит! Столько всего надо подготовить. Ну, всего хорошего вам обеим.

Сияя улыбкой, он поднялся. Пропустив Тиё в дверь первой, он не преминул незаметно для горничной обнять Рёко за талию и наскоро обменяться с ней поцелуем.