Обычный день, обычные занятия. Следующей парой была практика, и я ждал окончания лекции, чтобы идти на практику вместе со всей группой. Коридор был почти пуст, и я пристроился у окна, разглядывая студентов на улице. А в какой-то момент рядом со мной остановились двое мужчин. Невольно покосился на них. Примерно моего роста, в хороших костюмах, и откровенные боевики. И источники сильные, да и взгляды… спокойные, уверенные. Эти точно могут вступить хоть в магический бой, хоть в рукопашную сойтись, и им без разницы что будет в руках у противника. Веяло от них… силой, что ли. Было на боевом факультете несколько похожих преподов, и это ни с чем не спутаешь.

Я невольно повернулся к ним полностью.

— Господин Девил? –негромко спросил один.

Я кивнул.

— Её Величество Альбина вызывает вас во дворец.

Сказано было таким тоном, что возражать как-то не хотелось. На всякий случай я уточнил.

— Когда я должен явиться?

— Прямо сейчас –отозвался второй — Карета ждёт во дворе.

Оба отступили в стороны и один приглашающе показал рукой куда идти. Я невольно чертыхнулся — где я и где местная королева⁈ Вроде бы не арест, но с чего такая срочность и по какому поводу? Вроде бы последний месяц-полтора я только учился, никого не убивал, да и вообще вёл себя как примерный студент. Да и если бы раскопали какие-то мои старые грехи, то заниматься мной должна была Тайная стража или служба безопасности академии, но вызов к королеве⁈ А, чего гадать, скоро узнаю. Во всяком случае, пока руки не выворачивают и наручники не надевают. Отказа не потерпят, но действуют корректно.

Один боевик пошёл вперёд, я за ним, а второй пристроился за моей спиной. Недалеко от входа в корпус целителей стояла неприметная карета. Только сели, как карета сразу тронулась. Да ещё зачем-то шторки на окна опустили, чтобы я не видел куда мы едем. Вот это точно глупость — по своей воле к королеве я точно не поеду.

Один боевик сел рядом со мной, другой напротив. При этом не сводил с меня взгляда. Ситуация идиотская — окна закрыты, и смотреть не на что, кроме как на боевика, сидевшего напротив. А тот не отводит взгляда, словно сторожит. Значит всё-таки вежливый арест? Даже мелькнула мысль поубивать всех нахрен, потом выбраться из кареты и дать дёру из королевства, но, посомневавшись, не стал так делать. Может там и повод пустяковый, а я опять начну людей крошить. Правда, при чём здесь королева? Так ничего и не решив, закрыл глаза и решил немного подремать. Вот появится хоть какая-то определённость, тогда и буду решать.

Ехали довольно долго. Потом меня, сонного, вывели из кареты и повели по многочисленным коридорам. Наконец, куда-то пришли. Похоже, приёмная. Высоченные потолки, всё богато и в позолоте. Женщина, сидевшая за большим столом у одной из стен, выглядела так благородно-аристократично, в очень дорогом платье, что я решил, что это и есть королева, но женщина, увидев нас, сразу встала и ушла в дверь, неподалёку от которой сидела.

Вернулась, наверное, через минуту, коротко бросила.

— Королева ожидает вас, проходите.

Я покосился на боевиков, но те остались неподвижны. Значит приглашают только меня? Всё страннее и страннее.

Кабинет настоящей королевы выглядел… немного непривычно. Три больших окна, светлые шторы, да и обои, обстановка как-то не кричали навязчиво о богатстве и власти. Большой стол в дальнем конце комнаты, пара кресел перед ним.

У стола стояла женщина в строгом тёмном платье и внимательно смотрела на меня. Я тоже более внимательно посмотрел на неё и аж замер от неожиданности — так это та женщина, с которой я разговаривал на выставке артефактов! Нежели это и есть королева? А я ведь разговаривал с ней запросто. С уважением как женщине, с некоторым почтением как женщине, обладающей властью, но точно не как с королевой. Неужели она решила проучить меня из-за того случая? Да не, бред, для этого вполне хватило бы воспитательной беседы с каким-нибудь камердинером.

Стараясь скрыть смущение, я глубоко поклонился.

— Приветствую вас, Ваше Величество.

Женщина даже не шелохнулась, сверля меня взглядом.

— Слушай внимательно, Девил. Королеве-матери уже много лет, и последнее время она очень сильно болеет. Рядом с ней лучшие целители, которые есть в королевстве, но они говорят, что жить ей осталось несколько дней, а может и часов. И тогда я вспомнила про тебя. Сейчас ты пойдёшь в покои моей матери и проведёшь там ночь, как и до этого, ночной сиделкой. Очень надеюсь, что твоя помощь поможет ей выздороветь.

Наверное, все мои мысли были написаны на моём лице, потому что голос королевы сразу стал жёстким. Не сводя с меня взгляда, она указала рукой на свой стол, на котором лежали несколько толстых папок.

— Там, на столе, две стопки документов. В одной стопке документы, в которых расписано, что ты помог шестерым магам, которых другие целители даже не знали как и от чего лечить. В другой стопке собраны отчёты об убийствах, совершённых тобой. Убийства доказанные или в которых тебя только подозревают, но этих убийств много, слишком много, так что предоставляю тебе выбор — если ты сможешь вылечить мою мать, обвинения с тебя будут сняты, стопка с документами об убийствах полетит в огонь, и после этого ты можешь заниматься чем хочешь. Можешь даже уехать из королевства, если захочешь. Ну а если… -она зло сжала губы и лицо стало жёстким — Тогда в огонь полетят документы об исцелениях магов, а документам об убийствах будет дан ход, и поверь, расследовать их будут очень тщательно. Какое после этого будет принято решение, объяснять не надо?

Я на автомате отрицательно качнул головой. Женщина взяла со стола колокольчик и позвонила. Через несколько мгновений появилась секретарь королевы и оба моих сопровождающих.

— Проводите Девила в покои королевы-матери. Ближайшие дни он будет исполнять при ней обязанности сиделки. В покоях будет только он один наедине с моей матерью.

Сказано было вполне ясно (королева явно очень внимательно читала моё досье и запомнила, что я должен остаться наедине с пациентом), но речь шла о бывшей королеве, и секретарь решилась что-то уточнить.

— Ваше величество… -начала было она, но королева сразу перебила её, и голос стал ещё более жёстким.

— Проводить Девила в покои моей матери, оставить наедине. У дверей усиленная охрана, и никто без приглашения не входит –женщина чуть помолчала — Исполнять!

Оставалось только склониться в поклоне.

Снова долго шли по коридорам, но я даже не пытался осмотреться или запомнить дорогу. Состояние шока, если уж говорить врачебным языком. Я знал, что за мной следят, но и представить не мог, что на меня соберут столько компромата. И ладно бы меня арестовала Тайная стража, но имея столько доказательств моих «художеств», и чтобы меня привели к королеве, а та приказала лечить её мать⁈ Наверное, королева уже отчаялась, если вспомнила про меня. Да и её отношение ко мне… Никаких «Здравствуй, Девил, у меня есть разговор к тебе», «Не мог бы ты помочь в одном деле…» Нет, сразу в лоб — или — или. Да и тон разговора такой, что она видит во мне скорее убийцу, чем целителя, и обратилась ко мне только потому, что другого выбора у неё нет. А мне-то что теперь делать? Не вылечить — так это гарантированный путь на плаху. Вылечить — так она убедится, что слухи обо мне не врут, и вот тут за меня возьмутся всерьёз, на свет снова вытащат папки с описаниями убийств. Шантаж, угрозы, обещания красивой жизни, и очень скоро я окажусь в красивой золотой клетке, из которой не смогу и шагу ступить. Хоть так, хоть по-другому, всё плохо, но если сразу не убьют, то смогу, наверное, сбежать. Ага, и после этого за мной будет гоняться всё королевство, имея на руках мои описания и портреты. А ведь я ещё даже не видел пациентку и понятия не имею что с ней. Хотя… ей, наверное, уже под восемьдесят, а значит огромный букет болячек, связанных с возрастом, деградацией и атрофией органов. Королей хоть и лечат лучшие целители, но лекарства от старости здесь тоже не изобрели. Ладно, для начала надо посмотреть что там такое, из-за чего меня так грубо выдернули во дворец.

И да, вспомнил случайные разговоры про королеву мать. На Земле обычно так называют мать короля, которая сама не правила, а здесь получилась немного по-другому. Ренада была самой настоящей королевой, твёрдой рукой правила долго, и о ней вспоминали достаточно… с уважением. А какое-то время назад из-за проблем со здоровьем она добровольно передала корону своей дочери Альбине. Вот и получалось, что есть королева Альбина, и есть королева мать Ренада, которая вроде как на пенсии, но ещё могла вмешиваться в дела дочери. Но дочь, которая могла бы радоваться болезни и смерти матери, всё-таки потребовала привезти меня, как последнюю надежду на выздоровление матери. Ну, хотя бы в этом она проявила себя как нормальный человек.

Кстати, а почему королева сказала про шесть вылеченных мною магов? Маг в коме, трое в гарнизоне. Этих я помню. Алина — ну, наверное, тоже можно посчитать за лечение, но всего получается пятеро. А кто тогда был шестым, которого она мне приписала? Непонятно.

Через какое-то время добрались и до покоев королевы матери. Понял это только по тому, что из коридоров зашли в одну из двери и оказались в большом… наверное, будуаре. Квадратов пятьдесят, два больших окна, но обстановка… немного старовата, на мой вкус. Не в смысле старое и ветхое, а стиль… тяжеловатый по сравнению с тем, что я видел здесь, пока шли по коридорам. На стенах гобелены в тёмных тонах с золотым тиснением. Не для того, чтобы показать богатство, а просто вкусы у людей такие. Пуфики, кресла, несколько столиков. И всё какое-то… Чуть круглее, вычурнее, чем я привык за годы, что я здесь. Видел такое несколько раз и на Земле, когда приходил в семьи, знавшие лучшие годы в молодости, когда покупались квартиры, мебель, делались ремонты. Дорого, богато, но без всяких пояснений чувствовалось, что покупалось это всё лет тридцать — сорок назад, а потом так и осталось. Сначала этого требовал статус, а потом уже было не модерновой мебели.

В разных местах сидели и стояли пятеро женщин аристократического вида, хотя две точно были целительницами. Все смотрели на нас, но первый боевик повернул налево, к двери в другую комнату. А вот здесь точно была спальня, превратившаяся в больничную палату. Первое, что резануло — наглухо занавешенные окна, так что в комнате стоял полумрак, и лишь возле большой кровати с балдахином стояли пара подсвечников с зажжёнными свечами. Может чтобы больную не беспокоить, может ещё по какой причине. Второе, что резануло — специфический старческий запах, перемешанный с какими-то благовониями. Это не вина стариков, а просто возрастное изменение обмена веществ, да ещё и некоторые лекарства могут очень сильно изменить запах пота. Это и у молодых бывает во время болезни, когда приходится пить много лекарств, которые лечат одно, но при этом калечат другое. Тут уж не до запаха — живым бы остаться (если больной ещё в состоянии принимать самостоятельные решения).

У дальней стены большая постель с балдахином, рядом с ней небольшой стол, заставленный средствами по уходу, и сидела явная сиделка. Уже в возрасте, очень хорошо одетая, но всё равно сиделка. С правой стороны у стены ещё трое — двое женщин и мужчина. Мужчина — целитель, а вот женщины, наверное, из свиты королевы (или как это называется). Эти просто ждали. Может у них дежурство такое, может ждали слов и приказов королевы.

Я остановился у входа, не зная что теперь делать и куда идти, а вот идущий первым боевик пошёл к этой группе, они о чём-то тихонечко поговорили. Можно было ожидать возмущений, возгласов, но и мужчина, и женщины встали и, стараясь не шуметь, направились к двери. Мужчина сделал знак сиделке, и та послушно встала и тоже пошла к выходу. А вот когда проходили мимо меня, взгляды жгли меня как… Только сиделка смотрела чуть удивлённо. У женщин взгляд настороженные, пристальные, а вот мужчина разве что дырки во мне не прожёг. Ну да, королевского целителя меняют на какого-то мальчишку. Тут у любого взыграет уязвлённая гордость, а если ещё и получится вылечить, то получу такого врага, что лучше не надо. Хотя, если мужик умный, то постарается выведать секреты такого лечения. Только вряд ли у нас будет время встретиться потом. «Потом» я уже буду неизвестно где, и буду ли я ещё жив к тому времени — большой вопрос.

Дождавшись, пока все выйдут, первый боевик так же молча показал рукой — мол, теперь твоя работа. Мужчины тоже вышли, закрыв за собой двери. Оставалось только вздохнуть от таких зигзагов моей судьбы. Вроде, невероятный взлёт карьеры, а вроде как я уже падаю в пропасть, и обратной дороги нет.

Стоять у двери было бессмысленно, так что я пошёл к постели посмотреть что же там за пациентка, из-за которой меня выдернули так резко. Смотреть особо было не на что — с одного края постели лежала седая старуха в чепце, по грудь прикрытая одеялом. Видно было только голову, плечи и руки, лежавшие поверх одеяла. Подтащив поближе к постели кресло сиделки, сел и попробовал просмотреть организм старухи своим «медицинским» зрением. Печально, всё очень печально.

У археологов есть такое выражение — «истлевшее». Обычно так говорят про что-то очень старое, которое ещё сохраняет свою форму только потому, что его не трогают. Вот и организм старухи создавал впечатление истлевшего. Немного странно, учитывая, что ей должны были заниматься лучшие целители королевства. Хотя… если учитывать, что жизнь её прошла в постоянном стрессе, то организм и должен быть изношен до крайности. И ещё у меня создалось впечатление, что её несколько раз травили, и выжила она только чудом. Так и жила на износ, и только благодаря постоянной помощи целителей. Они и сейчас сделали всё по науке, запустив несколько высших целительских заклинаний, которые не давали старухе закончить свой жизненный путь. Местные варианты земных систем принудительной вентиляции лёгких, очистки крови и прочих. Все старались сделать как лучше, но только продлевали мучения.

Попробовал прикинуть что мог бы сделать я, но быстро бросил. Можно пробовать чинить, если хотя бы есть с чего начинать, к чему можно прицепиться как к основе, а здесь… лучше уж дать старухе спокойно умереть. Что будет со мной при таком раскладе, думать не хотелось.

Старуха вдруг очнулась и открыла глаза. Долго смотрела в потолок, потом повернула голову ко мне.

— Кто такой? –глухо спросила она.

Я чуть склонил голову.

— Зовут Девил, Ваше Величество. Теперь я буду вашей сиделкой.

Старуха скосила взгляд на спальню.

— Где остальные?

— Королева приказала, что теперь рядом с вами буду только я.

Старуха лежала неподвижно, но взгляд, устремлённый на меня… Вот это точно королева, жесткой рукой державшая власть в королевстве многие годы.

— Почему? –прохрипела старуха.

— Королева или кто-то из её придворных решили, что я чем-то могу помочь вам, Ваше Величество –отозвался я.

— А на самом деле?

— Я думаю, не стоит гневить богов, вымаливая лишний час жизни. У всего есть свой срок, и надо воспринимать это с достоинством.

— То есть помочь мне ты не сможешь?

— Я могу лишь помочь вам уйти с достоинством, достойным королевы.

— И что это значит?

Я задумался, подбирая слова. Действительно, а что именно я могу сделать в данной ситуации?

— В одной из религий есть обычай, что человек перед смерть кается, признавая свои ошибки, и уходит из жизни со спокойной душой, надеясь на милость богов. Обычно это делается в присутствии священника, благословлённого на это богами, но сейчас таким человеком могу быть и я.

— И в чём смысл такого разговора?

— В том, что вы сами, перед самой собой признаете, что иногда за вашими светлыми порывами были и чёрные мысли, и вы сами понимаете, что в ваших действиях были и корысть, и злоба.

— Не тебе меня судить, мальчишка! — прохрипела старуха.

— А я и не собираюсь это делать, это должны сделать вы сами. А уж потом боги рассудят — чисты ли были ваша душа и помыслы. Сейчас я всего лишь человек, которому можно перед смертью рассказать сокровенное. После этого вы или сами умрёте с лёгким сердцем, или я дарую вам лёгкую смерть.

— Ты меня убьёшь?

— Нет, я лишь дарую лёгкую смерть без мучений, если вы сами этого захотите. В вашем положении это будет лучшей наградой.

— А если я откажусь?

— Значит я буду просто сидеть у вашей кровати, слушать ваши хрипы и ждать вашей смерти.

— Тебя казнят за такое!

— Скорее всего, -кивнул я –но вы уже умрёте в мучениях и порадоваться этому точно не сможете.

Старуха отвернулась от меня и закрыла глаза. Ну, это ей решать как уйти из жизни, а мне придётся сидеть здесь, пока она не умрёт. Тяжко вот так сидеть в тишине, ожидая смерть человека, но после нескольких минут старуха вдруг заговорила. Не открывая глаз, словно в забытьи, но речь была связной, и чем больше она говорила, тем сильнее у меня шевелились волосы на голове. Не, я слышал и подозревал, что политика — это грязное дело, но услышать подробности от королевы…

Приказы о похищениях, тайных убийствах, казнях по навету, когда через какое-то время выяснялось, что человек был невиновен. И это только убийства. А сколько было…

Я не узнавал какие-то секреты, на меня вылили огромный ушат дерьма, которое является изнанкой власти и могущества. Если у меня когда-то и мелькали мысли добиться власти, то старуха поставила мне просто гигантскую прививку от этого. Чтобы и меня постигла такая же участь, чтобы и я вот так, лёжа на смертном одре, содрогался от отвращения к самому себе⁈ Нет, добровольно на такое я никогда не соглашусь!

Наконец, старуха закончила говорить, немного отдышалась.

— Ну и как, понравилось? –глянула она на меня злым взглядом — Ещё хочешь послушать?

Я с трудом перевёл дыхание.

— Не мне вас судить, Ваше Величество. Наверное, в своё время вы считали, что поступаете правильно, и ваши… действия были оправданы. Наверное, и я в последние минуты своей жизни многое из сделанного буду вспоминать с ужасом и отвращением, но сейчас я считаю, что делаю, по большей части, правильно, хотя, зачастую тоже кроваво. Остаётся надеяться, что со временем потомки разберутся что же мы делали, а боги будут милостивы к нашим душам.

Старуха скривилась.

— А ты-то когда успел замазаться кровью? Молоденький ведь?

— Да вот… -вздохнул я — Как-то так получалось. То убегал, то защищался. Там человек, там бандит, там убийца. Один, десяток, сотня, а потом перестал считать. А иногда убивал, даже если человек не угрожал мне напрямую, но по каким-то причинам такого человека отпускать было нельзя.

Старуха смотрела на меня с некоторым недоумением, потом усмехнулась.

— Покаяться не хочешь? Уж я-то точно унесу твои секреты в могилу.

— Рано ещё, Ваше Величество. Временами я ещё сам не уверен — правильно ли я поступал, и чем всё закончится. Вот перед неминуемой смертью я сам отчитаюсь перед богами, а уж что они после этого сделают со мной, это… Главное, не елозить перед смертью, не врать хотя бы самому себе.

И вдруг меня накрыло нестерпимое желание хоть с кем-то поделиться своими тайнами, и может быть получить хоть какое-то оправдание моим поступкам в этом мире. Я наклонился к уху старухи и зашептал.

— И самая главная тайна, которую я могу рассказать –я вздохнул, собираясь с духом — Я — Повелитель Мёртвых земель.

Я отстранился, чтобы увидеть реакцию старухи, но она молчала, глядя на меня настороженно. Наверное, решала — сумасшедший я или очень плохо пошутил. Я снова склонился к её уху.

— У меня есть особые способности, и я могу гулять в землях где захочу. Хоть по степям, хоть в городе магов. Могу открыть границы земель, чтобы они стали доступны для всех. Могу передать знания, о которых учёные даже не подозревают, но я не делаю этого, потому что боюсь, что после этого сразу начнутся войны за обладание такими сокровищами.

— У тебя есть знания древних⁈ — неожиданно заинтересовалась старуха.

— Нет, я осознанно не стал их брать, потому что я тоже человек, и меня могут пытать, а я после пыток могу отдать всё это не в те руки. Но я знаю где они лежат и как их взять. Иногда мои способности проявляются против моего желания, и некоторые догадываются о них. А после этого… Те, кто поумнее, стараются… наладить со мной отношения, в надежде со временем получить эти знания. А некоторые… стараются побыстрее убить меня. Кто-то, наверное, искренне думает, что так будет лучше для всех. Кто-то старается убить меня за деньги, а некоторые просто исполняют приказ, но я тоже человек, тоже хочу жить, поэтому и приходится убивать тех, кто хочет убить меня. А после всех смертей приходится бежать в другое королевство, и так происходит снова и снова. Даже в вашем королевстве мне пришлось убить уже больше полусотни человек. И обычных, и магов. Наверное, скоро мне придётся бежать и из вашего королевства.

Я выпрямился, ожидая реакции старухи. Та долго молчала, пристально вглядываясь в меня, но спросила совершенно о другом.

— Но ведь ты очень молод! Когда же ты… всё это успел совершить⁈

Я невольно скривился.

— Мне уже тридцать лет, а это –я обвёл пальцем лицо –неожиданный результат одного из экспериментов с магической энергией.

Старуха замерла, и даже, казалось, перестала дышать.

— Значит если бы мы встретились хотя бы немного раньше…

Похоже, она спрашивает о молодости для неё. Я покачал головой.

— Полтора года назад я был в Тарване и о Винтиме знал только то, что такое королевство есть. Даже месяц назад меня бы никто и близко не подпустил к вам, а сейчас я вижу в вашем теле такое, что… Боги отмеряли вам срок, он подходит к концу, и это уже не изменить.

Да… услышать такое на смертном одре…

Старуха долго молчала, потом вдруг сказала.

— Значит ты считаешь себя Повелителем Мёртвых земель, но единственное, о чём можешь сказать, это только то, что постоянно убегал и убивал?

— Ну почему же –чуть обиделся я — Пока меня не преследовали, я успел поучиться в магических академиях, у меня даже есть диплом мага артефактора стихии огня. У меня случайно получилось сделать очки Винары, через которые маги могут увидеть хотя бы часть ловушек земель. Подсказал идею искателя магии, с помощью которых можно найти ещё часть ловушек. В Тарване случайно нашёл и уничтожил невероятно мощный артефакт, оставленный древними магами. Как я подозреваю, он мог как-то влиять на то, что мужчин рождается так мало, но узнать, что что-то изменилось, мы сможем разве что через поколение, не раньше. Подсказал, что можно проложить дорогу через земли, и даже был в передовой группе, которая прошла её первой. Теперь Тарван и Ренард могут ездить друг к другу напрямую. Могу открыть ущелье в горах Кавенара, где погибла армия, отправленная из ваших королевств на ту магическую войну, но не знаю, надо ли это. А когда появилась дорога через земли, король Тарвана пожаловал мне титул графа Бордонского и все безопасные земли, которые я смогу открыть в землях. И по сути, я хоть сейчас могу забрать себе всю восточную часть земель, потому что ловушек там почти нет. Только я не знаю как это сделать, чтобы меня не убили в первый же месяц. Нужны люди, но где их взять? Да и что мне делать с этими землями?

Вот и получается, что я и мои знания вроде огромного алмаза невероятной ценности, но как только я покажу людям хотя бы маленький кусочек этого, может начаться кровавая свара за обладание им. Вот и бегаю как заяц по королевствам со своими знаниями, ожидая удара от любого человека, приблизившегося ко мне.

Старуха прикрыла глаза и словно уснула. Я отодвинулся, хотел вставать, но она вдруг усмехнулась.

— В первый раз подумала, что даже хорошо, что я умираю, и мне не придётся разгребать то дерьмо, которое начнётся, как только ты откроешь земли или начнёшь раздавать знания древних. У Винтима нет границы с землями, но я прямо сейчас могу назвать десяток тех, кто захочет тебе помогать, и три десятка тех, кто захочет тебя уничтожить, чтобы сохранить устоявший порядок. И я не знаю как поведут себя наши соседи, да и Альбина… тоже неизвестно что решит. Наверное, открывать земли всё-таки не стоит. Во всяком случае, не сразу и не всем, чтобы люди хоть немного привыкли к мысли, что после этого их жизнь может измениться к лучшему.

Оставалось только вздохнуть.

— Поэтому и бегаю. Мучаюсь сомнениями и бегаю.

Снова долго молчали, хотя хрипы старухи становились всё сильнее. Наконец, она покосилась на меня.

— Всё, вроде бы готова. Смирилась и уже даже начинаю ждать момента, когда избавлюсь от боли и всех этой грязи, которая была или может снова политься мощным потоком –и почти сразу, с затаённым любопытством — А как ты это сделаешь?

Я лишь улыбнулся.

— А теперь я буду слушать о самых лучших минутах вашей жизни, Ваше Величество. Но не об успехах королевы, а о радостях простой женщины. Как родились ваши дочери, как росли, как проказничали. Как вы радовались их успехам, как наказывали за шалости, и сами же смеялись над ними. То, что другие могут и не понять, но для вас было счастливыми моментами, которые вы помните до сих пор. И с этими мыслями вы и умрёте тихо и незаметно.

Старуха долго смотрела на меня, словно пыталась прочесть мои мысли, потом вдруг сказала.

— Подай мне бумагу и перо.

Я огляделся по сторонам и заметил у стены стол, на котором лежали несколько листков бумаги и перо. Обмакнув перо в чернила, принёс всё старухе. Та опять долго задумчиво смотрела на меня, потом что-то почиркала на бумаге. Отбросив перо куда-то в сторону, сложила лист бумаги несколько раз и протянула мне.

— Это мои последние слова Альбине, теперь уже настоящей королеве. Только для неё.

Я кивнул и убрал листок во внутренний карман камзола. Старуха проводила его взглядом, потом прикрыла глаза и начала говорить.

— Альбиночка была поздним ребёнком, и как же я намучилась, пока её родила…

Я сидел, слушал, и невольно начал улыбаться — старуха рассказывала о самых простых, самых немудрящих радостях материнства, первых годах жизни ребёнка, как рассказала бы, наверное, любая мать. Как было трудно, когда дочь болела, как начала улыбаться, и за эту улыбку ей всё прощали. Как…

Да и старуха, рассказывая, словно вернулась в свою молодость, и на сморщенном лице появилась лёгкая улыбка. Появилась, и уже не уходила. Всё, она закончила со своими земными делами.

И я стал понемножку убирать те канаты, которыми целители пытались удержать старуху на этом свете. Сначала, разумеется, заблокировал болевые ощущения, потом облегчил дыхание, и улыбка старухи стала ещё светлее, радостнее. Она вообще закрыла глаза и говорила словно в трансе, погружаясь в него всё глубже.

Но тело неудержимо разрушалось. Начали отказывать почки, печень, сердце, но старуха этого не замечала. Я не вмешивался, только смотрел. Дыхание становилось всё более слабым, слова едва различимы, но она была уже где-то в другом, более счастливом мире. Так и умерла с улыбкой на губах.

Я подождал ещё несколько минут, убедился, что смерть стала необратимой, что даже я теперь не смогу её воскресить, и только после этого встал. Посомневавшись, достал листок бумаги, прочитал. Неожиданно, но бабка молодец, не стала делиться моими тайнами. После этого подошёл к двери спальни, открыл её и сказал ожидающим придворным.

— Её Величество королева-мать Ренада скончалась.

Меня сразу оттолкнули, и толпа рванулась в спальню, обступая кровать с умершей. Один из целителей стал запускать диагностические заклинания, но вскоре выпрямился и отрицательно покачал головой. А вскоре появилась и новая королева, которую вызвали слуги. Теперь уже настоящая королева, без всяких ограничений. Быстро подошла к кровати, долго всматривалась в лицо матери, потом подошла к стоявшему чуть поодаль королевскому целителю.

— Что случилось, Велен?

Тот чуть поклонился.

— Я говорил вам, Ваше Величество, что это может случиться в любой момент.

— Этого не должно было случиться, не должно! –зло проговорила королева.

Целитель сдвинулся к ней.

— Ваше величество, это было неизбежно. Да и судя по лицу вашей матери, ушла она тихо, без мучений, и словно улыбалась в последние минуты. О таком можно только мечтать.

Королева в гневе посмотрела на мужчину, и сразу оглянулась вокруг, словно выискивая кого-то. И этот «кто-то» был мальчишка, на непонятные способности которого она так надеялась…

Вид королевы не внушал никаких надежд на благополучный исход, да ещё и двое её боевиков как-то очень уж вовремя оказались рядом со мной.

— Ты… ты…

Думала она обо мне что–то очень нехорошее, но мне нечего было ей сказать. Достав из кармана сложенный листок бумаге, я протянул его королеве.

— Что это? –зло спросила новая королева.

— Последние слова вашей матери, Ваше Величество, которые она приказала передать вам.

Женщина резко выхватила у меня листок, начала читать, и лицо вдруг стало каким-то усталым. Зыркнула на меня, ещё раз посмотрела в листок, и вдруг успокоилась.

— Уходи –и уже громче, для всех — Девил уходит, его никто не задерживает.

Ну что ж, я совсем не против такого решения. Поклонился и вышел, хотя был готов к тому, что меня отправят в тюрьму или на виселицу. А женщина снова развернула листок, вглядываясь в корявые буквы, в которых всё-таки угадывался почерк матери. И единственное слово, написанное её рукой.

«Неподсуден»