Все основные подразделения исправно работали. Дела, связанные с покушением на Бенкендорфа, были завершены. Железнов ожидал исполнения приговора — его ходатайство о помиловании отклонили. Смертная казнь через повешение.

Революционно настроенная часть жителей столицы и Москвы была тщательно проверена и зачищена, цензура усилена. Общество притихло, ожидая дальнейшего ужесточения надзора за всеми проявлениями общественной жизни. Последний пожар на верфях только усилил контроль над государственными предприятиями и заводами.

Можно было немного отдохнуть. Я, сославшись на ухудшение здоровья, попросил разрешение на двухнедельный отпуск и отправился с семьёй в Юрьевское.

Решил отвлечься творчеством — изготовить пять кукол и пять пупсов. Но так увлёкся, что не заметил, как пролетела неделя. Изготовил три куклы и трёх пупсов. Испытывал тихое семейное счастье, наслаждаясь покоем.

В поместье была построена маленькая мастерская с печью для обжига. Иногда Ада сидела рядом, пока я работал. Она, как мышка, замирала сбоку, кажется, даже не дыша, и, распахнув свои огромные глаза, тихо повторяла:

— Уд, ты настоящий уд, господин.

— Ада, а как переводится «уд»? Значение русского слова немного обескураживало.

— Волшебник, господин, — серьёзно ответила она, глядя на меня с безграничным доверием и любовью.

— Ну какой же я волшебник? — усмехнулся я. — Так, талантливый скульптор… Нет, скорее удивительно талантливый ремесленник, — самодовольно изрёк я, любуясь очередной куклой.

Ада не ответила — только улыбнулась и придвинулась чуть ближе, положив голову мне на плечо.

В эту мою творческую идиллию нарушил Паша.

— Командир к тебе гонец со срочной депешей из Петербурга.

Я вышел из мастерской.

— Ваше сиятельство, вам пакет, срочно.

Вскрыл, донесение от генерала Леднёва.

— Августа, второго дня, в Москве совершено нападение на карету Коммерческого банка. Погибло четыре полицейских чина, служащий банка, похищено пятьсот тысяч рублей, пятьдесят тысяч золотом, сто тысяч серебром, пакет ценных бумаг.

— Твою мать, — не сдержался я. — Всё через жопу… Свободны.

— Паша быстро готовьтесь к выезду. В Москву едем.

— Что-то серьёзное, Пётр? — спросила Екатерина пока я одевался.

— Надеюсь, что нет. Не волнуйся.

По дороге в Москву я немного успокоился и в жандармское управление вошёл почти спокойным. В конце концов, ограбление кареты Коммерческого банка — дело полиции. Резонансное, если знать, кто совершил нападение, но зачем об этом кричать на всех углах?

Дежурный, увидев меня одетым в черкеску без знаков различия, растерялся, не зная, кто я. Орден Владимира, Георгиевские кресты и георгиевское оружие сбили его с толку. Савва и Паша, соответственно одетые, добавили ажиотажа.

— Начальство на месте?

— Так точно… эээ…

— Князь Иванов-Васильев.

— Так точно, ваше сиятельство. Прошу вас следовать за мной.

Дежурный провёл меня на второй этаж и открыл двери приёмной. Корнет, видимо адъютант, встал из-за стола.

— Кто такие, по какому вопросу?

Я кивнул Савве, и он открыл дверь в кабинет.

— Но позвольте, вам нельзя!

Я зашёл. За столом сидели полковник и подполковник в жандармских мундирах и растерянно смотрели на меня.

— Генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шефа жандармского корпуса. Представьтесь, господа.

Я сел на стул у края стола.

— Полковник Жарков, начальник Московского губернского жандармского управления.

— Подполковник Нечаев, начальник штаба.

— Садитесь, господа, в ногах правды нет. Доложите подробно о нападении и ограблении кареты Коммерческого банка.

— Ваше сиятельство, второго числа сего месяца было совершено нападение на карету Коммерческого банка. Погибли четыре полицейских нижних чина охраны и банковский служащий. Похищено полмиллиона рублей — банковскими билетами, золотом и серебром.

— Ещё ценные бумаги, — тихо добавил я.

— Вы получили депешу о возможном нападении на карету Коммерческого банка?

— Так точно, ваше сиятельство. Мы предприняли попытки к поиску означенного Кума, но слишком большой объём дел, связанных с задержанием участников «Земли и воли», просто физически не позволил нам более активно заняться этим делом. Грабежи — дело полиции, ваше сиятельство. У нас и без этого хватает дел.

— Полицмейстер не знает подоплёки этого ограбления, и это спасает вас от давления со стороны генерал-губернатора. — Я помолчал. — Ограбление задумал и осуществил участник боевого крыла «Земли и воли» некто по кличке Кум. Планирование — главы крыла Виктора Железнова. Деньги, как вы понимаете, пойдут на поддержку товарищей внутри империи и за её пределами. А их, господа, немало. К тому же дело резонансное, и наверняка государь потребует от нас прямого участия в расследовании. Так что отсидеться в стороне не получится. Думайте, что можно предпринять сейчас. Только по делу и без фантастических измышлений. Я наведаюсь к губернатору и обер полицмейстеру.

Мой визит к губернатору не задался с первых секунд. Приняв мою благожелательность за робость, он, даже не дав мне раскрыть рта, встретил меня грубой тирадой о том, что я отрываю его от дел.

— Да кто вы такой, чтобы являться без приглашения и требовать аудиенции? Извольте обратиться по форме и ждать вызова!

Адъютант, не успевший доложить, кто именно вошёл, побледнел и открыл было рот.

— Ваше сиятельство…

— Довольно, оставьте нас. — Я прервал его жестом. Затем, выдержав паузу, произнес, глядя прямо на губернатора:

— Я, генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шеф жандармского корпуса. Мой визит к вам связан исключительно по делу.

Вид губернатора изменился мгновенно — как и его тон.

— Ваше сиятельство, отчего же вы сразу не представились? — В его голосе сквозили досада и раздражение от собственной неловкости.

— Вы не дали мне такой возможности, — усмехнулся я, не сводя с него глаз.

Я перешел к делу, не позволяя ему опомниться:

— Хочу выяснить, как обстоят дела с расследованием ограбления кареты Коммерческого банка. Надеюсь, вы понимаете, что столь резонансное преступление не может остаться без высочайшего внимания. Его величество изволил интересоваться этим делом.

Губернатор напрягся, и на его лице проступило недовольство. Он заговорил колюче, с напором, будто заранее оправдываясь:

— Это все просчеты и либерализм обер-полицмейстера. Распустил службу — вот бандиты и обнаглели до такой дерзости. Я неоднократно докладывал в канцелярию его величества и министру внутренних дел — но реакции не последовало ни малейшей.

— Вот даже как, — подумал я. — Губернатор катит телегу на обер-полицмейстера. Не всё благополучно в московском руководстве.

Я выдержал короткую паузу и ответил жестко, чеканя слова:

— Послушайте, граф, сейчас не время для выяснения ваших внутренних распрей. Ограбление — громкое, наглое, неслыханное. Это прямой удар по авторитету государственной власти. Полмиллиона рублей — не кошельки по карманам таскать. Мне кажется, вы не до конца осознаете серьезность положения. Первым, кто пострадает от этого скандала, будете вы, граф, — а уж потом все остальные. Прошло четыре дня, а с вашей стороны — никаких конкретных действий.

Губернатор вызвал адъютанта.

— Немедленно разыщите обер-полицмейстера, пусть явится ко мне.

Через полчаса к губернатору вошёл обер-полицмейстер Лужин.

— Здравия желаю, ваше сиятельство. Прибыл согласно вашему приказу.

— Генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шефа жандармского корпуса, — представил губернатор меня так пышно и цветисто, явно для пущей значимости.

— Прибыл по вашу душу, господин обер-полицмейстер, — в голосе губернатора слышалась мелочная мстительность. — Доложите его сиятельству, как обстоят дела по расследованию ограбления кареты Коммерческого банка.

Лужин стоял побледневший и заметно взволнованный.

— Ваше сиятельство, для расследования этого преступления брошены лучшие силы полиции. Я лично отслеживаю и контролирую ход расследования.

— Так каковы результаты вашего контроля? — с ядовитой усмешкой бросил губернатор очередную реплику.

Я решил прекратить эту бесполезную перебранку, не несущую никакой пользы.

— Полно, господа. Не время для злословия. Иван Дмитриевич, вы позволите?

— Да, ваше сиятельство, сделайте одолжение.

— Прошу вас немедленно направить в жандармское управление своего лучшего следователя и агента сыскного отдела. Действительно лучших в своём деле, а не числящихся таковыми.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — облегчённо выдохнул Лужин, видимо полагая, что я беру расследование в свои руки.

— Не питайте иллюзий, Иван Дмитриевич. Расследование этого дела — исключительно ваша компетенция. Продолжайте работу. Моя встреча с вашими служащими призвана оказать вам посильную помощь и скоординировать наши усилия для скорейшего раскрытия преступления. Надеюсь, вы понимаете значимость быстрого раскрытия дела и примерного наказания преступников.

Я обвёл их обоих тяжёлым взглядом.

— И ещё, господа. Вы — должностные лица высокого ранга, назначенные блюсти интересы государства в Москве. Не разочаровывайте меня и не вынуждайте сообщать государю, что вы вместо дела решаете свои личные интересы. Мне не нужны ваши объяснения и попытки убедить меня в обратном. Убедите меня делом, а не словами. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Да, ваше сиятельство. Мы поняли вас, — недовольно пробубнил губернатор.

Лужин промолчал, но его лицо говорило само за себя — он был напуган и растерян.

Я кивнул и вышел из кабинета.

В жандармском управлении я распорядился выделить мне кабинет для работы.

— Располагайтесь в моём, ваше сиятельство, — предложил полковник Жарков.

— Не хочу вам мешать, Илья Петрович. Выделите офицера, который будет взаимодействовать с полицейскими от нашего учреждения.

— Штабс-ротмистр Котов Алексей Николаевич.

— Хорошо. Я перекушу, а потом сразу к вам.

— Ваше сиятельство, мы организуем вам питание и гостиницу…– Поспешил полковник поставить меня на довольствие.

— Не стоит, полковник.

После ресторана меня встретил офицер.

— Штабс-ротмистр Котов, ваше сиятельство, назначен для взаимодействия с полицией.

— Прекрасно, капитан. Полицейские чины прибыли?

— Так точно. В кабинете господина полковника ожидают вас.

Я вошёл в кабинет. Все присутствующие встали.

— Садитесь, господа. Представьтесь, — сказал я, посмотрев на чиновников в мундирах со знаками коллежских асессоров.

— Коллежский асессор Алентов Фёдор Акимович, следователь по особо важным делам.

— Коллежский асессор Селютин Вениамин Олегович, старший агент сыскного отдела.

По глазам Селютина я понял, что он узнал меня и крайне удивлён.

— Смотрю, узнали меня, Вениамин Олегович?

— Да, ваше сиятельство. У меня хорошая память на лица, но, признаться, не могу поверить в столь стремительный карьерный рост. Поражён и не верю своим глазам.

Все с интересом уставились на Селютина.

— Господа, мы встречались с господином Селютиным лет десять назад при весьма запоминающихся обстоятельствах, но это не относится к делу. — Я обвёл всех взглядом. — Итак, господа полицейские, все межведомственные склоки — в сторону. Вам необходимо усилить работу с агентурой. Трясите, выверните всё наизнанку, но найдите мне ниточку. Полмиллиона — это не пачка денег в кармане. Сумма большая по объёму, и её не так просто транспортировать и прятать. Ищите концы.

— Можете объявить, что тому, кто даст верную наводку, будет выплачена премия в пятьсот рублей серебром. Паша, кассу неси.

Я достал из портфеля банкноты.

— Вот, господа, здесь по триста рублей на оплату вашей агентуры. Я знаю о вашем плачевном финансировании и заверяю вас, что по выполнении дела и задержании преступников вас ожидает денежная премия — по полторы тысячи рублей каждому. Если удастся вернуть украденные деньги Коммерческому банку, заверяю вас, что я стрясу с них дополнительное вознаграждение.

— Так что к делу, господа. Жду результатов. Докладывать немедленно, в любое время.

Я указал на Котова:

— Для связи со мной — штабс-ротмистр Котов.