Болезнь Дубельта расстроила всю мою работу. Пришлось взять на себя дела жандармского корпуса и Третьего отделения. Информации поступало много, и я передал часть полномочий начальникам экспедиций, требуя от них большей самостоятельности в решении задач — чтобы не дёргали меня по мелочам.Жандармским корпусом командовал начальник штаба полковник Свешников — компетентный и деятельный. Присмотревшись к его командованию, я счёл возможным доверить ему самостоятельную работу. Он вполне справлялся со службой.Работа вошла в свою колею и период аврала прошёл. Все начальники подразделений, накрученные мною не ради разноса, а по делу, получив конкретные приказы и указания, ретиво принялись за работу после периода неопределённости и кадровой чехарды.С докладом ко мне явился Куликов.— Здравствуйте, Жан Иванович. С какими вестями ко мне пожаловали? — Здравствуйте, ваше сиятельство. Всего понемногу. Согласно вашему распоряжению, начали работу с финансовым отделом Военного министерства. Работаем тихо и без лишнего привлечения внимания. Также просматриваем документацию интендантской службы за последние три года — в рамках обычной проверки. Вам рассказать подробнее, что мы там накопали? — Могу без вашего доклада навскидку рассказать, что там происходит, — усмехнулся я.— То-то и оно, Пётр Алексеевич. Конечно, в министерстве всё оформлено более грамотно и профессионально, но уже сейчас вскрылись серьёзные нарушения и хищения. Суммы, сами понимаете, соответственные. Даже боюсь предположить, что будет, если мы возьмёмся вскрыть все факты…— Как ответил не помню кто, на приказ государя наказать всех мздоимцев и казнокрадов: «А с кем прикажите служить?» — усмехнулся я. — Сие явление неискоренимо, но позволять ему расти и расцветать мы не можем, Жан Иванович. Сколько человек в вашем штате? — Трое постоянных, остальные привлекаются по мере необходимости.— Можете расширить постоянный штат до десяти человек. Работу разделить по разным направлениям. Сами ни во что не лезьте, шум преждевременно не поднимайте. Уделите также внимание Железнодорожному управлению и банковским делам. Не застревайте на мелочах, выявляйте саму коррупционную схему.– Слушаюсь ваше сиятельство. — Приободрённый Куликов покинул меня.

Приехал мой зять Захарыч, чтобы забрать станки, привезённые Паркером. Он быстро осмотрел товар и с ходу заявил: — Пётр, заберу все девять. Второй цех по обработке построил — как раз туда и размещу. — Захарыч лучился довольством. — Наборы свёрл таких, как надо, аж десять комплектов. Ты прям волшебник, Пётр! Сколько стоить будет всё? — Тридцать пять тысяч, серебром или золотом. Бумагу брать отказываются.— Оно и понятно. Станки отменные, особенно горизонтальные. Мои старые на ладан дышат, а тут аж четыре.Паркер помимо всего привёз машину для шитья. Сам не понимая зачем, купил и привёз её. Как морской офицер, он подумал, что она пригодится для шитья парусов и кожи. Увидев этот шедевр, сразу проникся мыслью, какое замечательное приобретение сделал Паркер. Я отлично помнил из прошлой жизни знаменитую бабушкину швейную машину «Зингер». Бабушка пользовалась только ею, а после её смерти она хранилась как раритет и семейная реликвия. Даже по прошествии стольких лет она исправно работала и могла дать фору по пробивной способности всем современным навороченным машинкам.— Смотри, Захарыч, это чудо, которое нас озолотит, — показал я на монстра.— Так, так… И что тут у нас?.. — Захарыч с любопытством стал рассматривать чудо английской техники. Провернув несколько раз колесо, он сразу сообразил: — Как я понимаю, машина для шитья чего-то… И как по-твоему мы озолотимся? — скептически хмыкнул он.Я достал папку, в которой по памяти нарисовал машинку «Зингер». Разложил её на части с подробным описанием. Не раз разбирал её и смазывал, чистил от грязи — ничего сложного.— Вот смотри, Захарыч, тут общая картина, но всё понятно. Тебе только следует всё обдумать и соединить воедино.— Так, это понятно… А это что? — Захарыч водил пальцем по чертежу.Я пояснял. После того как все эскизы и чертежи были тщательно изучены, Захарыч задумчиво посмотрел на меня.— Послушай, Пётр, это уже совсем другая машинка получается. Для шитья любой материи… Да уж, если довести до ума, получится вещь! — Он помолчал. — Это что же ты сам додумался до всего? — Ты слишком хорошего мнения обо мне, Захарыч. Просто мои люди между делом раздобыли рабочие чертежи из патентных бюро Англии, Германии, Австрии. Я немного додумал по мелочи, больше на внешний вид налегал. Теперь понимаешь, какая нужная вещь получится? — Твои люди, говоришь… Своровали, получается, идею? — Не воровство, а промышленный шпионаж. Это изобретение забросили, уж не знаю почему, а мы его воплотим в жизнь и заработаем.Захарыч ещё раз перелистал чертежи, покачивая головой.— Знаешь, Пётр, у меня есть один мастер. Способный, с золотыми руками. Ему такое дело поручить — он горы свернёт, но своего добьётся. Я с ним поработаю, объясню, покажу. Если он ухватит суть, можно будет думать о мастерской по выпуску таких машин.— А если не ухватит? — Ухватит, — уверенно сказал Захарыч. — Я его знаю. Ему только дай интересную задачу — он загорится. И тогда через год сможем запустить небольшую линию.— А сколько потребуется денег? — Для начала — тысяч пять-шесть. На помещение, материалы, инструмент. Плюс на оплату мастеру.Я кивнул.— Деньги будут. Работай. Если дело пойдёт, не пожалеешь.— Уж постараюсь, — усмехнулся Захарыч.

— Что у нас с ружьями?

— Ох ты, совсем из головы вылетело.

Захарыч достал свёрток и развернул его.

— Вот, как ты просил. Все замечания устранили. И добавили. — Он достал штык-тесак из ножен и закрепил на дуле.

— Хорошо получилось.

Я внимательно осмотрел ружьё. Тесак был с лезвием сорок сантиметров, легко отстёгивался и пристёгивался.

— Только тесаки делать у меня некому и некогда. Сделали три образца для общего вида.

— Это не беда, Захарыч. Разместим заказ у сторонних мастеров. В Туле или Сестрорецке.

— Хороша… — Я сделал пару выпадов, нанося уколы штыком.

— В течение года нужно сделать две с половиной тысячи штук. Пистолетов с барабаном — пятьсот. Ну и патронов по возможности. Как с патронами?

— Да неплохо, только сырьё дорого выходит. Будет сырьё — патронов наделают сколько надо. Цех налажен, производство отработано. Сделали по твоему заказу пять гранатомётов большего калибра. Испытали — результат хороший. Опять в сырье проблема. Сталь лучше шведскую или немецкую закупать. Можно, конечно, и нашу, но это не то. Ствол толще придётся делать, соответственно, тяжелее бандура выходит.

— Доводи всё до ума Захарыч и выполняй заказ. Деньги я переведу тебе. Магазинных не меньше половины.

— Как ты сказал однажды: за ваши деньги любой каприз. — Рассмеялся Захарыч. Хотел спросить тебя Пётр. У тебя кукол не осталось?

— Нет Захарыч.

— Жаль, мне бы не помешала, хотя бы одна. Ежели соберёшься делать одну мне, не забудь.

Вечером решил нанести визит княгине Ливен, Дарье Христофоровне. Сестра Бенкендорфа проживала в доме брата.

— Здравствуйте, Елизавета Андреевна, — первой меня встретила вдова Бенкендорфа.

— Примите мои искренние соболезнования и простите, что не мог навестить вас ранее. Служба.

— Пётр Алексеевич, рада видеть вас, — в гостиную вошла княгиня Ливен.

— Здравствуйте, Дарья Христофоровна. Очень сожалею, что встречаюсь с вами по столь прискорбному обстоятельству.

— Князь, мы знаем, что и вы подверглись нападению и были ранены.

— Да, к счастью, всё обошлось. Отделался контузией и ушибами. Всё уже в прошлом.

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, за то, что вы нашли и наказали убийц мужа. — Елизавета Андреевна перевела взгляд на княгиню. — Прошу прощения, мне необходимо отлучиться по делам.

Она оставила нас с княгиней.

— Пётр Алексеевич, пройдёмте в кабинет, — предложила княгиня. — Нам есть о чём поговорить.

Мы сели в кресла у горящего камина.

— Как я понимаю, Пётр Алексеевич, вы приехали, чтобы о чём-то просить меня? — княгиня вопросительно смотрела на меня.

— Дарья Христофоровна, мы вполне доверяем друг другу и можем быть откровенными.

Княгиня кивнула.

— Да, я прошу вас продолжить вашу очень нужную и важную работу. Вы наверняка в курсе, какой службой я руковожу. Так вот, вы можете взаимодействовать со мной напрямую, без посредников. Можно через диппочту или, при необходимости, через мои каналы. Ясно одно: вы с вашим умом и связями нужны мне как воздух. К тому же я доверяю вам. Что скажете, Дарья Христофоровна?

Княгиня ответила не сразу — молча обдумывала моё предложение.

— Хорошо, Пётр Алексеевич, я согласна продолжить сотрудничество, но только с вами. Никаких посторонних. Саша доверял вам и хотел, чтобы его преемником стали вы. Даже больше: я передам вам папку с важными документами, которые он хранил у себя. О ней знаю только я. Как-то в разговоре он упомянул, что доверяет только вам. Единственное, о чём он сожалел, — это то, что вы слишком порывисты и быстры в действиях. Это хорошо, но не всегда. Поэтому уже я прошу вас: будьте осторожны и не торопитесь с принятием решений в случаях, которые могут стоить вам жизни.

— Я услышал вас, Дарья Христофоровна. Непременно приму к сведению вашу просьбу. Вы намереваетесь вернуться в Париж?

— Да, в начале лета.

— Дарья Христофоровна, я располагаю достоверными сведениями о том, что англичане сколачивают коалицию против нас и намерены с помощью войны решить свои проблемы. Франция дала своё согласие — у неё, несомненно, свои интересы, но она намерена участвовать в войне полномасштабно. Помимо Франции, своё согласие дала Османская империя. Австрия сообщила о вооружённом нейтралитете.

— Вы уверены в этих сведениях?

— Да. Сведения верны и проверены. Сами понимаете, чего стоило их получить.

— Да уж, — удивилась княгиня. — Что вы хотите от меня?

— Пожалуйста, отслеживайте этот вопрос, перепроверьте его — лишним не будет. Предварительно попробуйте дать понять, есть ли резон Франции лезть в это дело. Я, конечно, сомневаюсь, что они откажутся от своих планов, но чем чёрт не шутит… а вдруг?

— Скажите, Пётр Алексеевич, смерть Гамильтона — это… — Неожиданно спросила княгиня и осеклась, наткнувшись на мой спокойный взгляд.

— Впрочем, можете не отвечать, — тихо проговорила она, слегка побледнев. — Вы опасный человек, князь. Саша никогда бы не решился на подобное.

— Дарья Христофоровна, я опасен для тех, кто решил, что с Россией можно поступать как им заблагорассудится. Не тот случай. В остальном я белый и пушистый.

— Я поняла вас, Пётр Алексеевич.

Мелькнувшее было опасение в глазах этой умной и сильной женщины исчезло.

— Вы не забыли про своё обещание, Пётр Алексеевич?

— Если вы о куклах? Нет, помню. Выполню при первой возможности.

Мы детально обсудили вопросы взаимодействия. Вспомнили Пушнова, который работал в Париже. Княгиня заверила меня, что всегда поможет ему в случае крайней необходимости. Я простился с ней и забрал секретную папку Бенкендорфа.

Дома я просмотрел её содержимое и тихонько офигел. Именно офигел. Сведения в папке были очень опасными. В основном они касались членов императорской фамилии и некоторых значимых людей. Компромат в широком смысле. Были сведения, подтверждающие, что великая княжна Анна не является дочерью Николая, и ещё ряд фактов, которые можно было использовать как рычаги давления. Оставалось только аплодировать Бенкендорфу. Действительно умелый и прозорливый руководитель Третьего отделения и жандармского корпуса. В остальном княгиня Ливен была права: на что-то радикальное, тем более связанное с ликвидацией, он бы не решился.