В один из вечеров ко мне с визитом приехал Мишэ, сын хаджи Али, вместе с сестрой Марой. За эти годы он возмужал, вырос и из угловатого подростка превратился в статного юношу. В этом году он должен был закончить кадетский корпус.

Я по мере возможности следил за учёбой Мишэ и Мурата. Оба учились хорошо — отзывы преподавателей были самые положительные.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — бодро отрапортовал Мишэ с порога кабинета.

— Здравствуй, Миша. И давай без этого чинопочитания. Проходи, присаживайся. Случилось что-то?

— Всё хорошо, Пётр Алексеевич, — Миша смутился. — Я приехал просить вашего совета.

— Я слушаю тебя.

— Пётр Алексеевич, вы знаете, что у нас почитается воинская стезя или духовная. А я… — он замялся, опустив глаза, — я не хочу быть воином, становиться офицером. Не хочу убивать людей.

Мишэ сказал это тихо и совсем опустил голову.

— Хорошо, Мишэ. Это нормальное желание человека. А кем бы ты хотел стать?

— Доктором, — встрепенулся он и с тревогой посмотрел на меня. — Лечить людей, спасать их от болезней.

Я помолчал, глядя на него. В его глазах было столько надежды и страха одновременно.

— Что ж, Мишэ, — сказал я, — я не вижу в твоём выборе ничего зазорного. Напротив, это благородное дело. Лечить людей, спасать жизни — разве это не служение Всевышнему?

— Но отец… — начал было он.

— Отец будет гордиться тобой, — перебил я. — Поверь, хаджи Али — мудрый человек. Он поймёт и поддержит тебя.

Миша поднял голову, в глазах заблестела надежда.

— Подумай сам, — продолжал я. — Ты вернёшься в родные края, откроешь лечебницу. Будешь лечить стариков, детей, женщин. Тех, кого почитаешь. Разве это не достойное занятие для сына хаджи Али? Тем более у вас в семье уже есть воин — Азамат.

— Вы правда так думаете, Пётр Алексеевич? — тихо спросил он.

— Уверен. — Я хлопнул его по плечу. — А чтобы тебе легче было, я помогу поступить в университет на медицинский факультет. Хочешь?

— Хочу! — выпалил Мишэ, и лицо его засияло.

— Тогда договорились. А сейчас, пойдём ужинать. Катерина и Марго, наверное, уже заждались.

Миша встал, поклонился.

— Спасибо вам, Пётр Алексеевич. Вы не представляете, как мне стало легче.

— Пойдём, Мишэ, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо.

Во время ужина Катя и Марго стали подтрунивать над Мишэ.

— А мы слышали, Мишэ, что вы стали чуть ли не женихом, — лукаво улыбнулась Марго.

Мишэ поперхнулся чаем и густо покраснел.

— Расскажи братец Петру Алексеевичу, — не унималась Марго. — Рассказывай, не стесняйся.

Оказалось, совсем недавно они были на небольшом семейном балу у князя Белгородцева Григория Викторовича. Праздновали четырнадцатилетие его младшей дочери Прасковьи. На бал были приглашены юноши и девушки её возраста.

И в самый разгар веселья, когда Мишэ танцевал с одной из гостей, к ним подлетела сама именинница — раскрасневшаяся, с горящими глазами.

— Княжич, — заявила она тоном, не терпящим возражений, — отныне вы танцуете только со мной! Я — именинница, и моё слово — закон!

Мишэ попытался робко возразить, но Паша и слушать не стала. Она проигнорировала и увещевания отца, и уговоры матери, и даже строгий взгляд старшей сестры Миланы, фрейлины малого двора цесаревича Александра.

— Или вы соглашаетесь, — отрезала княжна, — или я объявляю бал закрытым и всех отправляю по домам!

Мишэ, понимая, что спорить с разбушевавшейся именинницей себе дороже, капитулировал.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я буду вашим верным поклонником… на сегодня.

— Вот и отлично! — просияла Паша и увлекла его в круг.

И пришлось Мишэ весь вечер верно исполнять своё обещание: танцевать только с ней, подавать ей сладкие напитки и выслушивать её восторженные признания о том, какой он «удивительный» и «не такой, как все эти мальчишки».

Миша, как признанный княжич Баташев, пользовался особым вниманием в обществе, поэтому инцидент не остался незамеченным. Самое же забавное случилось после бала: юная княжна Прасковья Белогородцева, вся в розовом и кружевах, торжественно заявила родителям:

— Княжич Михаил Баташев отныне — мой жених. Я так решила.

Говорят, князь Григорий Викторович, услышав это, долго не мог найти слов, а княгиня Софья Андреевна схватилась за сердце и потребовала нюхательную соль.

Сам же Мишэ, когда узнал об этом от перепуганной сестры, только руками развёл:

— Я не давал никаких обещаний! Я просто танцевал! Клянусь!

С тех пор Марго не упускает случая подтрунить над братом, называя его «сердцеедом юных княжон» и «покорителем четырнадцатилетних именинниц».

— А мне говорили, — хохотала Марго, — что кадетов трудно смутить! А ты, братец, краснеешь, как юная княжна!

— Да отстаньте вы, — бормотал покрасневший Миша.

— Зря вы смеётесь, — заметил я с улыбкой. — Миша со временем станет видным мужчиной. Не по годам прозорливая княжна Прасковья решила застолбить себе мужа.

— Пётр Алексеевич, вы не знаете, что произошло дальше! — воскликнула Маргарита. — Прошло три дня. Я с детьми только успела позавтракать, как слуга докладывает: с визитом ко мне пожаловала княжна Прасковья Григорьевна Белогородцева.

Я, удивлённая столь неожиданным визитом, поспешила встретить гостью. И что вы думаете? Княжна Прасковья приехала одна, без сопровождения, и с порога заявляет:

— Я приехала познакомиться с будущей родственницей поближе.

Представьте моё состояние!

Оказывается, Прасковья заявила родителям, что просит договориться о её обручении с Михаилом. И знаете, почему? Она сказала, что боится повышенного внимания других девиц к её «жениху». Мол, пока она не объявит свои права официально, какая-нибудь другая может перехватить такого «завидного» жениха.

— Княжич Михаил — лучшая партия для меня, — заявила она родителям. — И она не позволит кому-то его отбить.

— Прасковья, ты с ума сошла! — воскликнула мать, когда пришла в себя. — Тебе всего четырнадцать! О какой помолвке может идти речь?

— Многие девицы в пятнадцать уже замужем были! — парировала княжна. — И вообще, я подожду. Но Михаил должен быть официально объявлен моим женихом!

— Или вы поможете мне, — отрезала она, — или я сама решу этот вопрос.

Представляете, Пётр Алексеевич? Родители растерялись, а эта «невеста» уже строит планы на жизнь с нашим Мишэ.

— А бедный мальчик ничего не подозревает! — Катерина схватилась за сердце, но в глазах её плясали смешинки.

— И что же ты ответила княжне? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— А что я могла ответить? — развела руками Марго. — Сказала, что Михаил ещё не закончил кадетский корпус и о женитьбе пока не думает. Она заявила, что готова ждать. Даже три года! И попросила разрешения встречаться с Мишэ.

— А что Миша? — спросил я.

— Мишэ в ужасе, — рассмеялась Марго.

— Я не собираюсь потакать капризам взбалмошной девчонки, — насупился Мишэ, не на шутку раздосадованный рассказом сестры. — Я же просил тебя, Марэ, больше не упоминать о ней.

— Хорошо, Мишэ, больше не буду, — примирительно сказала Марэ.

Однако конец этой забавной на первый взгляд истории приобрёл совершенно серьёзные последствия.

Через неделю ко мне примчался посыльный от княгини Долгорукой с мольбой срочно приехать к ней. Обеспокоенный столь срочным вызовом, я стал собираться. Катерина настояла на том, чтобы ехать со мной. Мы прибыли так быстро, как только смогли.

Я, как обычно в сопровождении своей охраны, буквально ворвался в гостиную и застал следующую картину. В гостиной сидели Марэ с Мишэ, который приехал в свой выходной к сестре, князь Белогородцев с супругой и их дочь Прасковья. Маргарита была напряжена, а Мишэ — просто испуган.

Князь Белогородцев, увидев, кто приехал, немного побледнел. Его жена уставилась на меня неподвижным взглядом и замерла. Единственная, кто чувствовал себя прекрасно, была княжна Прасковья. Надо признать, она была очень симпатичная и обещала в скором времени превратиться в очаровательную девушку.

Судя по виду родителей, моя фигура в петербургских кругах не пользовалась популярностью в хорошем смысле этого слова.

Князь Белогородцев кашлянул, набираясь смелости.

— Ваше сиятельство, — начал он, — мы, признаться, в некотором замешательстве. Наша дочь… — он бросил взгляд на Прасковью, которая смотрела на Мишэ с обожанием, — наша дочь проявила к княжичу Михаилу неожиданный интерес и совершила опрометчивые поступки. И мы хотели бы… как-то урегулировать этот вопрос. Придать отношениям более официальный характер.

Княгиня закивала, не сводя с меня глаз.

— Понимаете, — добавила она, — в обществе уже начинаются разговоры. Княжна слишком открыто проявляет свои чувства. Это может повредить её репутации.

Маргарита, до сих пор молчавшая, подала голос:

— Господа, вынуждена поставить вас в известность. Наш отец, князь Али Баташев, полностью доверил опеку над Михаилом князю Иванову-Васильеву. Все решения, касающиеся будущего моего брата, принимает только он.

Все взгляды обратились ко мне. Я молчал, разглядывая Прасковью. Та, впрочем, не выглядела смущённой — скорее, настороженной.

— Княжна, — сказал я наконец, — вы действительно хотите стать женой черкесского князя?

— Хочу, — твёрдо ответила она.

— И готовы принять магометанскую веру? Жить в родовом селении Баташ? — продолжал я. — Без балов, без светских раутов, без парижских мод? Ваша жизнь будет состоять из дома, детей и редких выездов в соседние станицы, аулы и Пятигорск. Вашими подругами станут казачки и горянки. А единственным развлечением — верховая езда да охота.

Прасковья слегка побледнела.

— И ещё, — добавил я, — вы будете обязаны уважать обычаи мужа. Носить скромную одежду, не появляться на людях без сопровождения, подчиняться старшим в семье. Готовы ли вы к такому?

— Но… — начала было княжна.

— Вы думали, что замужество — это сплошные балы и восторженные взгляды? — перебил я. — Жизнь на Кавказе сурова. И не всем она по нраву. Ваши родители, наверное, представляли для вас иную партию.

Князь и княгиня переглянулись, но промолчали.

— Я… я подумаю, — тихо сказала Прасковья, опуская глаза.

Впервые за всё время она выглядела растерянной.

— Вот и подумайте, — кивнул я. — А пока… не будем торопить события. Михаил ещё не закончил кадетский корпус. У него впереди учёба в университете. А у вас — время для размышлений.

— Мы согласны, — поспешно сказал князь. — Дочь, мы едем домой.

Прасковья поднялась, бросила последний взгляд на Мишэ и вышла вслед за родителями.

В гостиной повисла тишина.

— Пётр Алексеевич, — прошептал Мишэ, — вы… вы её напугали. Хвала Всевышнему, хоть что-то её пугает.

— Это не я её напугал, — ответил я. — Это реальность. Ты — не петербургский хлыщ. Ты — сын гор. И жить тебе на Кавказе. Не нужно обманывать девушку пустыми надеждами.

— Но она может согласиться, — робко заметила Марго.

— Согласится — значит, сильная. Не согласится — значит, не твоя судьба, — пожал я плечами.

Мишэ задумался. Катерина подошла, погладила его по голове.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Время покажет.

— Михаил, ты княжич или просто погулять вышел? — сказал я серьёзно. — Будь мужчиной и привыкай принимать самостоятельные решения. Это твоя жизнь. Если тебе не нравится идея жениться на княжне Прасковье, умей сказать «нет».

— Она мне нравится… — совсем тихо произнёс Мишэ, — но обручаться и жениться на ней я не хочу. Сейчас.

— Здрасьте, я ваша тётя! — тут уж растерялся я.

Катерина не смогла сдержаться и расхохоталась, глядя на меня и Мишу.

— Вот так, Пётр Алексеевич, — сквозь смех сказала она, — бывает: хочешь как лучше, а получается как всегда.

— Ничего, — усмехнулся я. — Разберёмся. Время покажет.