Без пятнадцати час мы встречаемся со Львовой у главного входа в выставочный зал, где будет проходить показ Джорджио Армани. Татьяна немного растеряна и с легким ужасом посматривает на толпу броско одетых людей, рвущихся приобщиться к последним веяниям мировой моды. Откровенных фриков в этой пестрой толпе тоже до фига — некоторые выглядят так, словно из ближайшего дурдома сбежали. Что ж, скоро вообще наступит время гламура, а у каждого свои представления о том, как нужно модно одеваться. Не зря же незабвенный Михаил Задорнов сказал когда-то: «Гламур — это представление уродов о красоте». Вернее, еще скажет, лет эдак через тридцать, но я уже заранее согласен с ним.
Стоит пройти фейс контроль, как к нам тут же подходит ассистент Грейс Мирабеллы. С милой женщиной средних лет, которую зовут Барбара, мы знакомы еще по Англии и съемкам в отеле Савой. Поздоровавшись, она просит нас следовать за ней. Пробираясь сквозь толпу в холле и стараясь не отстать, мельком замечаю в толпе нескольких популярных актрис, вокруг которых вьются журналисты.
Но фамилий этих известных дам, убей — не помню. Все мои познания об американском кинематографе начинаются в основном с эпохи второй половины 80-х и 90-х годов. 70-е же и их героини — для меня терра инкогнито. Ну, если только Джейн Фонду и Элизабет Тейлор знаю. Еще Барбару Стрейзанд и Лайзу Минелли — но на этом точно все. В Союзе из иностранных фильмов крутят в основном европейские, а если штатовские, то обязательно с критикой американского образа жизни или внешней политики США.
Кстати, не мешало бы уже показать в СССР «Три дня кондора» и «Всю королевскую рать». Отличные политические детективы с Робертом Редфордом и Дастином Хоффманом, безжалостно обнажающие настоящее лицо американской власти. Пусть наша родная интеллигенция полюбуется на ее «дружелюбный» оскал. Делаю себе очередную зарубку в памяти.
…О! А вот и сама королева Vogue впереди по курсу. Мило беседует у колонны с каким-то толстым дядькой, явно из среды бизнесменов, судя по его галстуку. Люди, следящие за модой, такие уже лет пять не носят. Кажется, их беседа затянулась и порядком тяготит Грейс, но послать занудного дядьку ей не позволяет воспитание. Надо бы помочь даме. Останавливаюсь совсем близко и, наконец, снимаю зеркальные очки-авиаторы, за которыми прятался, пробираясь через весь холл.
— Госпожа Мирабелла! — делаю я шаг вперед, переключая внимание на себя — Счастлив приветствовать вас!
— О, Виктор, Татьяна! Рада видеть вас в Нью-Йорке! — Грейс и правда, счастлива. Ага… отделаться от назойливого собеседника. Тот, к счастью, быстро прощается и отходит в сторону. Видимо пошел искать, к кому бы еще присесть на уши.
Грейс выдыхает с облегчением и закатывает глаза, давая понять, насколько он достал ее
— Ужасно навязчивый тип… Владелец нескольких успешных фабрик по пошиву женской одежды. Сейчас он собирается разворачивать крупную сеть фирменных магазинов на Восточном побережье и готов вложиться в рекламу.
— А так и не скажешь! — смеюсь я — Галстук у него времен президента Форда.
— Как бы не Никсона! — фыркает Грейс, оценив мою шутку.
Публика видит, как Мирабелла по очереди обнимает меня и Татьяну, и это привлекает к нам общее внимание. Меня тут же узнают и начинают перешептываться. Фотографы шустро перевели на нас объективы, и вокруг засверкали вспышки.
— Пойдемте, сейчас уже начнут запускать в зал…
Мы медленно продвигаемся в сторону дверей, Грейс то и дело отвечает на приветствия людей. Но знакомить их со мной не считает нужным — видимо, там статус не тот. Правда, одного человека, бежавшего мимо, она все-таки отловила и тут же представила мне
— Познакомься, Виктор, Патрик Демаршелье — один из лучших фотографов нынешнего поколения в области моды и стиля.
Крепкое рукопожатие, но без «культуризма» — силой не меряемся.
— Грейс, ты смущаешь меня такой высокой похвалой! — смеется мужчина лет тридцати пяти с длинными, вьющимися волосами — рад познакомиться с тобой, Виктор, но прости, должен срочно бежать — и уже почти на бегу добавляет — разворот в июньском Vogue был отличный! Если сложится, рад буду поработать с тобой и твоими девочками.
— Вот всегда он такой — умильно качает головой Грейс вслед Патрику — но фотограф просто гениальный!
Его фамилию я точно слышал. У него даже была нашумевшая выставка в московском Манеже, в году этак десятом или около того… точно уже не помню. Это знакомство хорошее, полезное.
— Грейс, может, завтра вместе с Патриком придете на наш концерт?
— Постараюсь, Виктор, но не обещаю. Неделя выдалась просто сумасшедшая.
Меня держат на дистанции или правда, слишком занята?
— Понимаю. И буду рад увидеть вас обоих, даже если вы опоздаете или придете к концу второго отделения. Распоряжусь, чтобы вас пропустили в любое время. И в любом случае, два кресла в VIP ложе будут ждать вас, как и холодное шампанское с икрой на вечеринке после концерта.
— Умеешь ты уговаривать! — смеется Грейс — Приложу все силы, чтобы вырваться и приехать. Слышала, что ваши гастроли успешно проходят?
— Грех жаловаться — скромно опускаю я глаза — и прессу вроде бы неплохую собрали.
— Хочу спросить: а что на тебе такое интересное надето? — с любопытством оглядывает меня королева Vogue. Фотографы, крутившиеся рядом и услышавшие ее слова, снова защелкали объективами
— В Японии купил. В бутике Йоджи Ямамото.
— О, я знаю его! Встречалась с ним как-то в Париже на презентации коллекции Ив Сен Лорана. А тебе идет его стиль — прищуривается она, оценивая мой наряд — Этот черный тотал-лук выглядит необычно по нынешним временам. Но скажу по секрету: в воздухе уже витает усталость от ярких цветов в одежде, скоро черный снова будет в тренде.
— Наша Альдона тоже любит вещи от Ямамото — скромно вступает в разговор Львова — А господин Йоджи очень приятный человек. Он лично помогал Виктору определиться с выбором. Мы с полными пакетами из его бутика вышли.
— Рада за вас! Но тебе, Виктор, костюмы Армани тоже подошли бы. Давай я познакомлю вас после фэшн-шоу, может поработаешь с ним? Джорджио очень разборчив, говорит, что не хочет становиться дизайнером «для всех».
— Увы, место амбассадора бренда Армани уже занято на ближайшие годы — вздыхаю я — и если честно, то актер Ричард Гир по возрасту гораздо лучше подходит на эту роль. Но за знакомство с синьором Джорджио я буду вам крайне признателен.
— Да, пару костюмов я тебе советую у него купить. Они просто идеально пошиты.
— Согласен. Но я отложил их покупку до февраля, когда сам полечу в Италию.
Нас отвлекает оживление в холле — публику начинают запускать в зал с подиумом и сценой, где будет проходить показ мод. Конечно же, наши места в первом ряду, и на каждом лежит табличка с именем Грейс или с краткой надписью «Reserved». Первый ряд на показе — это не просто почетно, это подтверждение статуса в мире моды. И мы сейчас оказались в самом эпицентре.
На другой стороне, во втором ряду я замечаю Анну Винтур, которая насмешливо посылает мне воздушный поцелуй. Я делаю вид, что ловлю его, и в ответ посылаю такой же. Анна смеется и жестом показывает, что будет ждать меня в холле после показа. Ушлые журналисты успевают запечатлеть на камеры нашу шутливую пантомиму. Похоже, завтра эти кадры попадут в светскую хронику и вызовут новый вал сплетен.
Стоит начаться шоу, как свет в зале гаснет, и вспыхивают софиты, освещая подиум и небольшую сцену с задником, на котором нарисован логотип Армани. Музыка играет довольно громко, но она не оглушает и хорошо подходит для демонстрации мод. У Армани вообще врожденное чувство вкуса и меры — он ни в чем не переходит границу уместности.
Коллекция «Весна-Лето 1980» у модельера великолепная… Если не половину, то треть ее мужской части я и сам бы с удовольствием носил, особенно костюмы. Все, как я люблю: ненавязчивый, классический фасон пиджаков и брюк с отсылкой к 40-м годам, спокойная цветовая гамма с нейтральными оттенками серого, коричневого и бежевого, натуральные ткани, включая кашемир, хлопок и лен. А самое главное — костюмы эти сшиты по совсем другому принципу: облегченные летние пиджаки вообще без подкладки, и у них нет четко очерченной линии плеча. Поэтому сидят они безупречно. По части костюмов Джорджио, конечно, гений. А свободные пальто и плащи в стиле 40-х⁈ «Певец расслабленного шика» — скажут о нем лет через пять.
Из спорного, пожалуй, только пляжная коллекция. Все же шорты я предпочитаю другой длины, а не короткие, как трусы. И обтягивающие футболки и майки до пупка тоже не люблю, как и синтетику в принципе. Это все еще отголоски моды 70-х с ее утрированным дурновкусием, но буквально через год-другой все кардинально поменяется. Ну, и джинсы от Армани — это тоже не мое. Умом понимаю, что такой солидный фасон джинсов носят с классическими пиджаками и пальто, но все же предпочту более узкие модели, раз фигура и возраст пока мне это позволяет.
Львова замерла и смотрит на подиум с таким выражением лица, словно попала в рай. Но на женских моделях спохватывается и начинает что-то быстро черкать в своем блокноте. Бедная Татьяна Львовна — ее мир сегодня окончательно перевернулся! Теперь осталось только свозить ее в Париж и Милан на Недели моды. А ведь она, похоже, до конца не верила, что мировая мода в ближайшие годы так кардинально изменится, и считала моей личной блажью все эти брюки-бананы, джемпера с широкой проймой и джинсовые куртки с отделкой кожаной бахромой.
— Хочу вот такой серый плащ… — киваю я Львовой на модель на приближающемся к нам манекенщике — и вон то длинное пальто с рукавом реглан зарисуйте, пожалуйста, надо нам его для клипа сшить…
Татьяна молча кивает и в ее блокноте начинают появляться нужные наброски. Рисует она мастерски, профессиональным взглядом выхватывая наиболее важные и модные детали. Я не я буду, если вскоре она не станет у нас самым модным модельером столицы. Вот только переедем и обустроим ей ателье с хорошим оборудованием. И уж тогда…
Фэшн-шоу подходит к концу, и Джорджио Армани выходит на поклон в окружении своих моделей. Я первым вскакиваю с места и начинаю стоя аплодировать, подавая пример другим. Ко мне присоединяются Мирабелла и Львова. За нами встают все остальные, и вскоре громкие аплодисменты зала перерастают в бурные овации.
— Брависсимо, маэстро!! Splendido! — перекрикиваю я восторженный гомон модной публики. Уж я-то знаю, как завести публику и порадовать итальянца — Magnifico…!!!
Фотографы только успевают щелкать затворами, стремясь запечатлеть реакцию публики и лицо растроганного восторженным приемом дизайнера. Да, Джорджио по-настоящему растроган — в глазах итальянца блестят не притворные слезы. Он не ожидал в Нью-Йорке такого триумфа, зная, что стандарты нынешней американской моды пока еще разительно отличаются от европейских. Но то ли еще будет после выхода на экраны «Американского жиголо»…!
Наконец, уставший, но довольный Армани уходит со сцены, и возбужденная публика тоже начинает потихоньку расходится. Мы же вслед за Грейс пробираемся сквозь толпу к сцене и уже оттуда идем за кулисы. Маэстро находим в помещении, заставленном вешалами и стойками с одеждой, которую только что демонстрировали на подиуме.
Джорджио среднего роста, темные волосы с проседью, симпатичный — выглядит именно так, как я его себе и представлял по многочисленным фотографиям. Только еще молодой. До нашего появления итальянец отдавал распоряжения своим помощникам, которые уже начинают упаковывать одежду в чехлы — пора освобождать помещение для вечернего шоу другого модельера.
— Джорджио, твоя новая коллекция — лучшее, что было на этой Неделе моды! Поздравляю! — Грейс искренне обнимает польщенного кутюрье, потом спохватывается, вспомнив о нас с Татьяной Львовной, скромно стоящих у нее за спиной — Позволь тебя познакомить с восходящей звездой мирового шоу бизнеса Виктором Селезневым из «Red Stars» и его личным модельером Татьяной Львовой.
— Я видел тебя еще в Сан-Ремо, Виктор, но сейчас ты выглядишь совершенно по-другому — улыбается Армани — очень возмужал за полгода!
— Спасибо за комплимент! — отвечаю я и дальше шпарю уже по-итальянски, пользуясь тем, что Грейс с Татьяной отвлеклись на какое-то фантастической красоты вечернее платье — Вы, Джорджио, правда превзошли всех на голову! Я мечтал с вами познакомиться еще в феврале, но тогда не сложилось — из-за нападения албанцев пришлось срочно улетать. Но в следующий раз обязательно загляну к вам в Милан. Примите меня?
— Буду рад. И девушек своих привозите. Только желательно не во время Миланской недели — видите, что здесь творится!
Мы еще немного поговорили, но я видел, что Армани сейчас не до меня. Так что быстро простились с ним, пригласив на завтрашний концерт и договорившись встретиться в феврале в Италии. С Грейс тоже распрощались прямо здесь — она уже спешила на следующий показ, который будет проходить где-то в другом месте.
— Какой мужчина… мечта! — восхищенно вздохнула Львова, беря меня под руку и переходя на русский.
— Забудьте, Татьяна Львовна, он играет за другую команду — ехидно усмехнулся я.
— В смысле…? — не поняла она.
— Женщины его интересуют исключительно, как… объект для творчества — максимально культурно пояснил я Татьяне его ориентацию — А сердце Армани давно занято мужчиной по имени Серджио. Вон, видите: у окна стоит высокий, лысоватый итальянец в модном костюме?
До Львовой, наконец, дошло, и она мило покраснела — ну, прямо школьница-ромашка! Я еле сдержался, чтобы не заржать в голос. Просветить ее, что ли потом о предпочтениях большинства мужчин — кутюрье? Да и мужчин — моделей тоже. Нет, лучше промолчу… А то нанесу ненароком тяжелую моральную травму милой женщине — как потом она будет с этим жить⁈
Мы уже дошли до дверей, когда за нашими спинами раздался грохот и женский визг
— Стерва! — кричала полураздетая блондинка сидя на полу и потирая ушибленное колено — Видели: она подставила мне подножку, и это не в первый раз!
— Больно надо! — презрительно фыркнула одна из ее товарок, расчесывая перед зеркалом длинные темные волосы. Судя по ее довольному взгляду, точно подставила.
— Ты, гадина, и на подиуме меня специально плечом задела! Все это видели!
— А ты вчера мою сумку спрятала! Я из-за тебя на кастинг опоздала.
— Могла бы и не спешить. Диана Фюрстенберг терпеть не может моделей твоего типа.
— Сама выглядишь, как шлюха!
Скандал быстро набирал обороты, и уже через минуту блондинка с визгом вцепилась в волосы обидчицы.
— Девушки, девушки… прекратите! — попытался утихомирить их растерянный маэстро. Но куда там…! Здесь крепкий вышибала нужен, а не изящный воспитанный итальянец.
Видимо, ссоры между этими моделями вспыхивали уже не первый раз, и у каждой из дерущихся дам была группа поддержки. Их подбадривали криками, но вмешиваться и разнимать этих сцепившихся кошек никто не рисковал — понятно, что в запале может прилететь: когти-то у обеих, дай боже, и царапаются они, как разъяренные фурии! Я бы точно не рискнул — всю морду располосуют, и как потом на сцену выходить?
Нет я, конечно, понимаю, что такие ответственные показы, фэшн съемка, да и вообще, индустрия моды в целом — это одна сплошная нервотрепка. Но человеческое лицо-то зачем терять? Они уже одну пустую стойку снесли, сейчас и до другой доберутся — с нарядами Джорджио! Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы остановить драку, но ничего, кроме небольшого огнетушителя в углу, не вижу. Хватаю его и направляюсь к дамам, с остервенением таскающим друг друга за волосы.
В отличие от советских, американские огнетушители устроены гораздо проще, да и по наклейке понятно, как с ним обращаться. Нажимаю рычаг и направляю пенную струю из раструба прямо на драчуний. Стараясь при этом не попасть на одежду, развешанную на стойках. Обе взвизгивают и, шустро отскакивают в разные стороны.
— Остыли? — спрашиваю я, опустив огнетушитель.
— Ты, что охренел⁈ — орет на меня брюнетка, вытирая пену с лица, и вдруг осекается — Ой! Это же Red Stars!
— Охренела ты, милочка, устраивая здесь свару. Если не заткнешься, повторю.
Видимо выражение моего лица не оставляет сомнений, что за мной не заржавеет.
— Извините! — бормочет девушка, обойдя меня по дуге, выбегает за дверь. А блондинка на всякий случай забивается в угол и испуганно смотрит на меня оттуда.
В помещении стоит гробовая тишина, все замерли, открыв рты. Я же, молча возвращаю огнетушитель на место и лишь потом оборачиваюсь к Джорджио:
— Простите, маэстро, что немного испачкал пол, но иначе они устроили бы здесь погром и испортили вашу коллекцию — извиняюсь я перед итальянцем.
— Ну, ты даешь, Виктор… — качает головой Армани и, кажется, в его голосе сквозит восхищение моим поступком — Спасибо за помощь! И спасибо, что обошлось без бокса!
А он юморист…
— Не за что. Такие скандалистки по-хорошему не понимают, они признают только твердую руку. В следующий раз держите рядом минералку, она тоже хорошо помогает, если вылить ее на горячие головы.
Все, наконец, отмирают и начинают смеяться. Мне же остается только откланяться…
— Ты куда пропал? — подходит ко мне в холле Анна Винтур, и я сразу знакомлю их со Львовой. Англичанка с интересом разглядывает нашего модельера.
— Общались с Армани, а потом, не поверишь, разнимал драку его моделей! — улыбаюсь я.
— Отличное знакомство — уважительно кивает Анна — Мирабелла вас и с Патриком Демаршелье познакомила? Считай, что теперь двери Vogue, Harper’s Bazaar и GQ для тебя открыты. Condé Nast — самое влиятельное издательство в мире моды. А еще это популярный журнал The New Yorker.
— Хорошо, с четвертой властью нужно дружить — говорю я. В американском варианте поговорки «четвертая власть» звучит, как «четвертое сословие», но сути это не меняет.
Мы немного обсуждаем прошедший показ, потом Анна с загадочным видом вручает мне плотный конверт
— Хотела завтра на концерте отдать, но раз уж случайно встретились здесь…
Засовываю нос в конверт и расплываюсь в довольной улыбке, увидев там приглашения на показ Кельвина Кляйна — 5 октября в шесть вечера. Отлично! И хорошо выспаться успею после концерта, и пообедать днем с Джеки Соренсен.
— Анна, ты чудо! — благодарно целую в щечку Винтур.
— Я знаю! — самодовольно улыбается она и тут же смотрит на часы — Прости, Виктор, но мне пора бежать на следующий показ, уже немного опаздываю. Встретимся завтра после концерта на афтепати.
— Подвести тебя?
— Не стоит. Здесь легко поймать такси.
Прощаемся с Анной и, наконец, покидаем Выставочный зал. Выходим на улицу, вдыхая запахи горячего асфальта, бензина и уличной еды. Нью-Йорк это город, который никогда не спит и, похоже, никогда не перестанет вонять. После чопорного и тихого Вашингтона, «Большое Яблоко» обрушивается на тебя всей своей мощью — громкими звуками, резкими запахами и человеческой суетой. Здесь все куда-то спешат и торопятся жить. Это город больших денег и непомерных амбиций, так что индустрия моды вполне вписывается в этот сумасшедший водоворот.
— Ну, что, Татьяна Львовна, не пора ли нам поехать, пообедать…?