Через секретный канал «Дон Жуан» запросил встречу со мной. Мы встретились на конспиративной квартире.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — приветствовал меня встревоженный Паркер.

— Что случилось?

— Мичтон проявляет нездоровую активность. Он явно замышляет какую-то провокацию. Смерть Гамильтона встряхнула всё болото. Я не знаю, что именно будет реализовано, но точно планируется. Мичтон мечтает реабилитироваться перед начальством за неудачную попытку покушения на вас и гибель группы Читерлейна. Меня пока в планы не посвящает — не доверяет.

Я задумался.

— Что ж, — сказал я, — если он готовит удар, мы должны опередить его и направить всю его энергию в нужное нам русло. Дело должно быть громким, и главным героем должен стать ты, Джон.

— Что вы предлагаете, ваше сиятельство?

— Ты должен предложить Мичтону провести диверсию, — ответил я. — Что-то достаточно резонансное, но не слишком кровавое. Например, поджог на верфях Нового Адмиралтейства.

Паркер удивлённо поднял бровь.

— Поджог? Но как я это объясню?

— А очень просто, — усмехнулся я. — Скажешь, что во время торговых поездок познакомился с бывшим работником верфи. Обиженный, уволенный, нуждающийся в деньгах. Готов за плату совершить поджог складов с пиломатериалами или что-то в этом роде.

— А если Мичтон заинтересуется? Захочет встретиться с этим «работником»?

— Встретится, — кивнул я. — Мы предоставим его. Надёжного человека, который сыграет свою роль.

Паркер задумался.

— А что будет с самим поджогом? — спросил он.

— А ничего, — усмехнулся я. — Насчёт моря огня и шума можешь не беспокоиться. Свидетелей будет много. Далее в прессе проскользнёт сообщение, что в результате неосторожности на верфях вспыхнул пожар, который был быстро потушен. В народе пустят слух о громадных потерях ценных материалов — дескать, государство тщательно скрывает это.

— А что я скажу Мичтону?

— Доложишь, что операция прошла успешно. Станешь для него доверенным и проверенным человеком. Мичтон отчитается перед начальством — и на некоторое время успокоится.

— Когда начинать?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил я. — Мичтон не должен заподозрить, что ты играешь с ним.

Паркер поднялся.

— Я сделаю всё, что в моих силах, ваше сиятельство.

— Знаю, — сказал я, пожимая ему руку. — Будь осторожен.

Он кивнул и вышел.

Я начал начал подготовку к операции «Пожар». Следовало в кратчайшие сроки подготовить и осуществить задуманное, чтобы опередить Мичтона и втянуть его в диверсию, которую предложит Паркер.

Петербург.Посольство Англии.

Получив известие о гибели Гамильтона, Мичтон сразу сообразил, кто стоит за этим. Князь Иванов-Васильев. Конечно, он предполагал, что ответ за смерть Бенкендорфа возможен, но не мог предположить такого удара. Он в принципе не допускал, что русские решатся на подобную провокацию. Не зря Мичтон ещё после первых неудач предупреждал начальство о князе. Деятельный, умный и решительный, он стал серьёзной угрозой всей работе английской разведки в России.

Размышления Мичтона прервал секретарь:

— Сэр, мистер Паркер просит принять его.

— Пригласи.

Мичтон убрал все бумаги со стола.

— Добрый день, сэр. — Паркер, подтянутый, одетый в хорошо сшитый костюм, благоухающий дорогим парфюмом, вошёл в кабинет и сел в кресло.

Мичтон промолчал на столь уверенное поведение гостя. — Такое ощущение, что начальник посетил своего подчинённого, — мелькнуло у него в мыслях.

— Что привело вас ко мне, Паркер?

— У меня появилась идея, Мичтон. Думаю, она вас заинтересует.

Мичтон молча ждал продолжения.

— Как вы смотрите на то, чтобы провести диверсию на верфях Нового Адмиралтейства?

По тому, как загорелись глаза Мичтона, было ясно: идея его очень заинтересовала.

— И какая диверсия, по-вашему, возможна?

— Пожар на складах особо ценных материалов, используемых при постройке военных кораблей.

Мичтон уже не мог скрывать своего интереса.

— Идея очень интересная. Но как вы представляете это себе?

— Во время своих торговых дел я познакомился с человеком, который больше десяти лет проработал на этой верфи. Недавно его уволили — из-за того, что его младший брат участвовал в каком-то революционном движении. Брата арестовали и сослали на каторгу. Я некоторое время пользовался услугами этого человека как специалиста по деловой древесине. Позавчера он решился и сделал мне это предложение.

— А почему, Паркер, он сделал это предложение именно вам? — задал неожиданный вопрос Мичтон.

— Этот человек из мещан, достаточно образованный и умный. Его ненависть к нынешнему правительству очевидна. Он готов выполнить обещание за полторы тысячи рублей золотом.

— Что он собирается делать после диверсии?

— Он продумал пути отступления. Хочет выкупить брата и скрыться по поддельным документам, а затем перебраться в Америку. В тонкости, сами понимаете, он меня не посвящал.

— Звучит заманчиво, Паркер, — Мичтон размышлял, глядя на Джона оценивающе. — Весьма заманчиво, Джон. Но каковы гарантии, что он выполнит задание?

— Гарантий никаких, — честно ответил Паркер. — Единственное, он просит пятьсот рублей аванса. Остальное — после выполнения диверсии.

— Вы верите ему?

— Сэр, я себе порой не доверяю, а вы спрашиваете о каком-то русском безработном, — усмехнулся Паркер. — Но упускать такую возможность, думаю, не стоит. В конце концов, пятьсот рублей — не такая огромная сумма, даже золотом.

— Да, вы правы, — пробормотал Мичтон.

Было видно, как желание совершить столь значимую диверсию боролось в нём с осторожностью.

— Но всё же как-то сомнительно и рискованно доверять неизвестному человеку.

— Вы же сами говорили, что риск сопровождает нашу службу всегда. В данном случае риск оправдан. Если хотите, я могу устроить вам встречу.

— Нет, Паркер, это ни к чему. В случае если его поймают, моя связь с ним станет прекрасным поводом для русских обвинить меня в противозаконных действиях. Доказать моё участие, конечно, трудно, но шум поднимется до самого Форин-офиса. Мне необходимо подумать. Условимся, Паркер, завтра к полудню быть у меня. Я вынесу окончательное решение.

Подготовка к диверсии на верфи шла полным ходом. Диверсант с крепкой легендой был готов. Привлекли штабс-капитана, который преподавал в отряде ССО взрывное дело — истинного знатока и большого любителя своего дела. Он со своей командой выехал на верфь, определил способы и места поджогов и взрывов, твёрдо обещая мне, что выглядеть всё будет зрелищно и внушительно.

Я напутствовал его словами:

— Капитан, если ты спалишь верфь, то во главе со мной пойдёшь на каторгу с лишением всего имущества.

Капитан проникся всей ответственностью, но в душе у меня остался страх. Таких энтузиастов нужно контролировать вдвойне. Поручил это Савве.

Подготовили информационный вброс в народ и прессу. Всё было готово, ждали моей отмашки.

Паркер получил добро Мичтона на совершение диверсии под полную его ответственность.

Обсудить операцию с Дубельтом не удалось. Он слёг с жесточайшей простудой. Врачи поставили диагноз — чахотка. Мне пришлось взять командование в свои руки. И докладывать императору о задуманной операции — тоже самому.

Петербург. Зимний дворец. Кабинет императора.

Я вошёл в кабинет. Император сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, и даже не поднял головы, когда я доложил о себе. Цесаревич Александр приветливо кивнул.

— Ваше величество, я по вопросу, который требует вашего личного разрешения.

— Говорите, князь, — сухо ответил император, откладывая перо.

Я коротко, без лишних подробностей, изложил суть операции: диверсия на верфях Нового Адмиралтейства, контролируемый поджог, информационный вброс, роль Паркера и Мичтона. Николай слушал молча, лишь иногда хмурился.

— И вы уверены, князь, что это не приведёт к реальному ущербу для верфи? — спросил он наконец.

— Уверен, ваше величество. Всё будет под контролем. Пожарные команды получили указания. В нужный момент они будут на месте. Верфь не пострадает.

— А если что-то пойдёт не так? Если огонь выйдет из-под контроля?

— Тогда я лично отвечу за это своей головой, — спокойно ответил я.

— Пётр Алексеевич, а нужно ли так рисковать? — спросил император.

— Ваше величество, англичане сейчас озабочены тем, чтобы ответить нам и побольнее. К чему ждать очередной пакости? Направим их энергию в нужное нам русло. Это на время успокоит их.

Император долго смотрел на меня, затем кивнул.

— Хорошо, князь. Я разрешаю. Но помните: вы обещали полный контроль над ситуацией.

— Слушаюсь, ваше величество.

Я поклонился и вышел.

— Всё никак не угомонится, — проворчал Николай.

— Ваше величество, самое плохое для нас — если князь действительно угомонится и станет спокойно смотреть со стороны, — заметил цесаревич. — Леонтий Васильевич тяжело болен. Врачи обнаружили у него чахотку. Видимо, его выздоровление будет долгим.

— Намекаешь на то, что ставить князя на его место становится неизбежным?

— Я не намекаю, ваше величество. Просто делюсь своими мыслями. Думаю, князь не тщеславен и не придаёт большого значения своей должности. Для него главное — служба вашему величеству, и желательно так, как он её видит. А видит он её, как мы убеждаемся в очередной раз, нестандартно, но с пользой для дела.

Поздно вечером восьмого марта операция «Пожар» началась. Над верфью Нового Адмиралтейства появились отблески пламени, затем раздалась серия взрывов, и небо озарилось заревом. Пожарные команды с перезвоном колоколов проносились по улицам. Народ, взбудораженный происшествием, стоял на улицах, тревожно переговариваясь.

Всю ночь длился пожар. Утром клубы чёрного дыма поднимались в небо до полудня, и только к вечеру следующего дня всё успокоилось.

В газетах появилось официальное уведомление, что пожар на верфи произошёл вследствие неосторожного обращения с огнём. Зато народ гудел разными слухами.

— Слыхал, Иван? — говорил один мастеровой другому. — Сгорела куча добра, на мильон, никак не меньше.

— Да чего там мильон, — отвечал другой, — наверняка поболе. Кто ж признается? Ох, головы полетят. Так и надо ротозеям.

Дальше — больше. Слухи распространялись по городу, обрастая невероятными подробностями.

Английское посольство.

Сэр Мичтон читал свежую газету.

— «Неосторожное обращение с огнём», — усмехнулся он. — Такая диверсия — и за такую мизерную сумму.

Восемь с половиной тысяч рублей, списанных им на проведение операции и аккуратно положенных в карман, только улучшили и без того прекрасное настроение.

Вошел секретарь.

— Ваше превосходительство, собранные сведения из всех доступных источников подтверждают большой ущерб, нанесённый верфи. Сгорели склады с особо ценными материалами. Какой ущерб нанесён строящимся кораблям — неизвестно. Более подробных сведений нет. Возможно, чуть позже мы сможем уточнить.

— Хорошо, Эштон. Паркер не появлялся?

— Нет, сэр.

— Как только появится — немедленно ко мне.

— Слушаюсь, сэр.

Удовлетворённый сегодняшним солнечным утром, Мичтон принялся за написание доклада в Форин-офис. Писалось легко.

— Тщательно продумав… Организовал подготовку… Удалось провести диверсию… Осуществил достойный ответ…

И только в конце небольшое дополнение, что привлёк Джона Паркера к работе.

Паркер появился после обеда.

— Здравствуйте, Джон.

— Здравствуйте, сэр.

— Операция прошла успешно. Что с исполнителем?

— Его давно нет в городе. Где он, понятия не имею.

Мичтон достал пачку русских банковских билетов и положил на стол.

— Тысяча рублей. Ваше вознаграждение.

Паркер с усмешкой посмотрел на Мичтона.

— Сэр, кто определяет сумму вознаграждения?

— Я. Вас что-то не устраивает, Джон?

— Сэр, всякий труд должен оплачиваться достойно. Иначе он теряет всякую привлекательность. — Паркер помолчал. — Оставьте их себе, сэр. Двадцатого марта я выхожу в море. Если вам необходимо что-то передать, доставьте с пояснениями на корабль.

Паркер вышел из кабинета, оставив растерянного Мичтона.

По дороге на корабль «Дон Жуан» думал о том, откуда князь мог предугадать, что Мичтон предложит мизерное вознаграждение. Князь советовал вести себя именно так: только если сумма будет не меньше десяти тысяч — тогда с благодарностью принять. В противном случае отказаться и доложить Морону по прибытии в Лондон.

А в своём докладе сделать упор на то, что всю операцию задумал и подготовил именно он, Паркер. Также отметить растерянность и слабость агентурной сети в Петербурге. Делать это осторожно, с оглядкой. Мичтон — матёрый и зубастый волк. Опытный разведчик.

То, что в своём докладе Мичтон припишет все заслуги себе, Паркер теперь не сомневался