Лондон. Дом на Файнстрит.

— Чем порадуешь, Саймонд? Угощайся. — Тревис Морон указал на бутылки с вином. — Португальское. Ты же любишь испанские вина. Так что с Пакером? Я же вижу по твоему хитрому лицу, что ты что-то накопал.

Саймонд налил себе вина и, сделав хороший глоток, зажмурился от удовольствия.

— Вы правы, сэр. Накопал. И очень интересное.

— Не томи, Саймонд, — поторопил Морон.

— Получили ответ от колониальной администрации. Как я и предполагал, ничего путного. Единственное, что они нашли, — запись о прибытии в 1816 году некоего Чарльза Паркера. И всё. Дальше его следы теряются.

Морон нахмурился.

— И это всё?

— Не совсем, сэр. — Саймонд поставил бокал и подался вперёд. — Я сопоставил эти сведения с одной старой историей, которая наделала шума в Англии лет тридцать назад. Речь идёт о Чарльзе Паркере — внуке герцога Джорджа Кэмптона, второго. Из очень родовитой семьи.

— И чем же прославился этот внук герцога?

— Он был известным гулякой и дуэлянтом, сэр. — Саймонд усмехнулся. — Убил на дуэли сына какого-то родовитого аристократа, служившего в королевском флоте. Скандал замяли с трудом, но Паркеру пришлось бежать от преследования в американские колонии.

— И следы потерялись?

— Да. А теперь вдруг появляется молодой человек с той же фамилией. И с такими же… способностями. — Саймонд выдержал паузу. — Вы понимаете, что это значит, сэр?

— Понимаю, — задумчиво сказал Морон. — Либо это совпадение, либо…

— Либо он — сын того самого Чарльза Паркера, чьи следы мы ищем. В случайное совпадение я не очень верю. Не думаю, что в Америке бегает с десяток Паркеров.

— А если это действительно потомок того самого Чарльза Паркера? — Морон прищурился.

— Тогда, сэр, мы имеем дело с человеком, который является правнуком герцога Кэмптона и внуком маркиза Паркера-Кэмптона. По этой линии мужчин не осталось, только сестра Чарльза — Изабель Паркер-Морисон. Она вышла замуж за барона Морисона. Поместье и земли Паркеров-Кэмптонов перешли к ней как к единственной живой наследнице семейства Паркеров. И если Джон Паркер — сын Чарльза Паркера, то он может претендовать на земли и титул маркиза Паркера-Кэмптона. Если, разумеется, сможет доказать своё происхождение. А это, сэр, серьёзно.

Морон откинулся в кресле, глядя на Саймонда.

— Что ж, Саймонд, копайте дальше. Узнайте всё, что можно. Если этот Пакер — тот, кем мы его подозреваем, он нам очень нужен.

— Слушаюсь, сэр, — кивнул Саймонд.

— И, Саймонд, — добавил Морон, — никому ни слова.

— Разумеется, сэр.

Они чокнулись бокалами.

Морон удобно устроился в кресле, обдумывая услышанные новости. Джон Паркер стал интересен ему вдвойне. За ним вели наблюдение. Все его действия показывали, что он действительно ищет возможности приобретения судна, в чём ему активно препятствовал Морон. Везде была глухая стена, которая не позволяла Паркеру осуществить мечту о собственном деле. Грузоперевозки и торговля были давно поделены, и никто не желал появления нового конкурента. Все с радостью помогали Морону. Вариантов открыть своё дело у Паркера не было — по крайней мере, в Лондоне.

Морон решил навестить Паркера.

Джон Паркер, он же Дон Жуан, спокойно прогуливался по городу. Каждый день он ходил в порт, интересовался судами, выставленными на продажу, справлялся о торговых делах — в общем, создавал видимость активного поиска возможностей для реализации планов, заявленных Морону.

И вот он появился.

— Здравствуйте, Джон! — заявился Морон с самого утра в комнату, которую снимал Паркер. — Судя по вашему виду, дела идут не так хорошо, как бы вам хотелось, — усмехнулся он.

— Ничего страшного, — ответил Паркер. — Поеду во Францию, поищу там что-нибудь интересное.

— Всё что угодно, но только не служба у меня, — состроил постную мину Морон.

— Послушайте, Джон, — продолжил он, — мне кажется, вы не сможете протиснуться в торговые ряды наших дельцов. Даже если приобретёте судно. В этом случае заработки ваши будут таковы, что особо не разбогатеете.

— Вы ошибаетесь, сэр. Мне бы только найти судно — и я уверен, что смогу разбогатеть на торговле с русскими.

— С русскими? Почему с русскими? Я согласен, торговля с ними — дело весьма прибыльное, но тем более вам не дадут там развернуться. У всех налаженные каналы и свои торговые агенты. Вы мечтаете не о том пироге. Он, тем более, давно поделён.

— У меня есть преференции по сравнению с остальными.

— Вы не сообщите мне, какие? — Морон с большим интересом смотрел на Джона.

— А вы с какой целью интересуетесь, Морон?

— С целью определить ценность ваших преференций, Джон. Поверьте, я разбираюсь в делах подобного рода.

Джон изобразил колебание и сомнение.

— У меня есть рекомендательные письма от начальника факторий Русской Америки. С просьбой о содействии мне в торговле.

— И с чего такое хорошее отношение к вам со стороны русских?

— Я совершил семь рейсов в Новоархангельск. А однажды пробился к ним ранней весной, когда у них начался голод. После этого случая их начальник, узнав, что я собираюсь вернуться в Англию и открыть своё дело, дал мне эти рекомендательные письма.

— И к кому адресованы письма?

— К купцу-промышленнику Рудакову и купцу первой гильдии Новикову.

— О купце Рудакове я слышал. Пенька, дёготь, парусина и многое другое, что нужно для флота. А Новиков?

— Это строевой лес, пиломатериалы, мёд и другое.

— И вы уверены, что они отнесутся к вам с должным вниманием, Джон?

— Второе письмо — от родного брата Рудакова. Он в Америке занимается скупкой пушнины.

Все письма были подлинными и приготовлены заранее для поддержки легенды агента, известного как Дон Жуан. С купцами были проведены предварительные беседы, и от них получены заверения, что они с вниманием отнесутся к Джону Паркеру, если тот появится в их конторах.

— Это меняет дело… — задумчиво протянул Морон. — Что же вы сразу не сказали мне об этом?

— А вы не спрашивали, Морон.

— Мне нужно немного подумать, Джон. Знаете, я не только помогу вам, но и готов вложиться в ваше дело. При одном условии. — Морон выдержал паузу. — Вы наладите своё дело, а потом перейдёте ко мне на службу. И иногда будете выполнять некоторые мои просьбы, связанные с Россией.

Джон молчал.

— Не раздумывайте, Джон. Такие предложения я делаю не каждому. К тому же у вас нет других вариантов.

— А сколько вы готовы вложить в дело? — спросил Джон.

— Сядем и подсчитаем. Думаю, вы будете довольны, Джон. По рукам?

Они пожали руки, закрепляя договор.

— Кстати Джон, как дела обстоят у русских в Америке?

— На тот момент, когда я был там, очень неплохо. Их колония пополнилась новыми переселенцами. Флот усилился тремя судами.

После заключения договора дела Джона Паркера сразу наладились. Ему удалось относительно недорого купить шхуну, которая была в прекрасном состоянии — потребовался лишь небольшой косметический ремонт. Морон внёс в дело приличную сумму. Прибыль делили так: пятьдесят пять процентов — Морону, сорок пять — Паркеру.

Паркер настоял на закупке новых станков различного назначения и загрузил попутный груз. В начале сентября он вышел в свой первый рейс. Кроме писем и различных документов, предназначенных для передачи в посольство и торговую гильдию, он должен был доставить частную корреспонденцию, а также пять тысяч фунтов стерлингов золотом — лично послу Говарду Мичтону.

Было оговорено, что на зиму Паркер останется в Петербурге, наладит торговые дела и договорится о поставках товара.

Джон Паркер с волнением ждал возвращения в Петербург. Ведь он не был на родине три года.

Ноябрь 1849 года. Гурово.

Я чувствовал, как напряжение нарастает. Моя внутренняя сигнализация постоянно горела жёлтым светом. Помимо своей воли я стал нервничать. По донесениям всех служб, задействованных в операции, стало понятно: подготовка к теракту, направленному на меня, завершена. Но нам не удалось определиться с местом нападения. Два маршрута, определённых нами как наиболее удобные для атаки, не являлись окончательными. Удар мог быть нанесён совсем в другом месте.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — встретил меня генерал Леднёв.

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.

— Ваше сиятельство, на стрелке Васильевского острова встало судно «Святая Анна».

— И… что? — спросил я, проходя в кабинет.

— Капитан судна — Джон Паркер…

Я замер.

— Дон Жуан объявился! — обрадовался я.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Значит, всё сложилось удачно. Алексей Дмитриевич, как можно быстрее устройте с ним встречу.

— Сегодня вечером, думаю, не ранее девяти часов.

— Хорошо, хорошо. Что у нас по нашим делам?

— Неожиданно исчез Рюмин.

— Как исчез? — опешил я. — Вы понимаете…

— Пётр Алексеевич, я всё прекрасно понимаю. Рюмин по каким-то причинам решил податься в бега. Признаюсь, в первый момент мы упустили его. Взяли на почтовой станции уже под Москвой.

— Живым?

— Естественно. Завтра будет у нас.

— Как отреагировали наши оппоненты?

— Думаю, поначалу тоже растерялись, но потом быстро сориентировались. Мы потеряли Железнова и его товарища.

— Не понос, так золотуха… Как же так, Алексей Дмитриевич?

— Пётр Алексеевич, не успели отследить. Пока занимались Рюминым, Железнов исчез с места проживания. Где находится сейчас — установить не удалось. — Леднёв виновато вздохнул.

— Значит, придётся рисковать собой, — подумал я.

И как будто прочитав мои мысли, Леднёв осторожно предложил:

— Ваше сиятельство, может, всё же подменим вас двойником? В папахе и бурке трудно разглядеть.

— Надо же, как оперативно отреагировали, — рассуждал я вслух, игнорируя предложение Леднёва. — Одно слово — профессионалы. Алексей Дмитриевич, ещё раз проинструктируйте всех, кто сопровождает меня со стороны. Особенно на повороте у Меньшовской. Уж больно удобное место во всех отношениях. Постарайтесь взять всех живыми. И не спугните их. Матёрые спецы. С подменой не получится, сразу заметят.

— Исполню, ваше сиятельство.

К десяти часам вечера к крыльцу подкатила карета, и в дверь быстро проскользнула фигура в тёмном.

— Ну, здравствуй, Дон Жуан! — приветствовал я ночного посетителя.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — радостно ответил Климов.

Я обнял его.

— Присаживайся. Может, желаешь поужинать?

— Благодарю. Если только чаю.

— Паша, организуй. — Я повернулся к Леднёву: — Алексей Дмитриевич, затолкали палку в задницу проклятым англичанам?

— Так точно, ваше сиятельство. Таможня запретила экипажу выход с судна. Весь вечер трясли корабль на предмет запрещённого. Завтра продолжат, — усмехнулся Леднёв.

— Да уж, таможня у нас свирепая, — улыбнулся Климов. — Вот, пришлось ехать утрясать все проблемы.

— Это сколько мы с тобой не виделись?

— Три года, ваше сиятельство

— Ладно, Дон Жуан, лирика потом, докладывай.

Он отпил чай, поставил чашку и начал докладывать. Подробно рассказал о своём пути из Русской америки. Кратко о положении там. Путешествии из Америки в Англию.

— Внедрение прошло успешно, ваше сиятельство. На меня практически сразу вышел Тревис Морон, начальник какого-то отдела в форин-офисе, однозначно разведка с достаточно широкими полномочиями. Он предложил мне службу в его отделе. Пришлось с месяц кокетничать и отнекиваться всеми способами. Он так обложил меня, что я не смог ничего сделать. Потом я нехотя сдался и рассказал ему о моих торговых преференциях в Петербурге. Как вы и предполагали сработало, да ещё как. Морон предложил сделку: финансирование моего торгового дела в обмен на будущую службу на него. Я согласился. Теперь я — его человек. Он вложил деньги, я купил шхуну, загрузил товар и отправился в первый рейс.

— А в чём суть его интереса? — спросил я.

— Он хочет иметь своего человека в России. Того, кто сможет выполнять его поручения, передавать сведения, налаживать связи. Он очень заинтересовался. Пока не знаю причину, но однозначно интерес сильный. Этот рейс моя проверка на благонадёжность и деловые качества. Ну и личный коммерческий интерес. В дальнейшем он планирует меня использовать уже на службе в его отделе форин-офиса. В каком качестве я пока не знаю. Но Российский вопрос однозначно не оставит. Со мной помимо частной корреспонденции пакет предназначенный лично послу Мичтону и пять тысяч фунтов стерлингов золотом, а так же наши банковские билеты, приличная сумма. Я спрятал их, но думаю таможня найдёт их.

— Ты спрятал их в одном месте?

— Нет, Пётр Алексеевич, в трёх.

— Алексей Дмитриевич, пусть таможня найдёт часть бумажных денег. Золото не трогать. У нас есть спецы чтобы ознакомиться с письмом к послу.

— Есть, Пётр Алексеевич. Вскроют, никто и не заметит.

— Замечательно. Молодец, — похвалил я Климова. — Работай дальше. Но будь осторожен. Теперь ты для них ценная фигура, а значит, и проверять будут чаще.

— Понимаю, ваше сиятельство, — кивнул Климов. — Я привёз станки разного предназначения, как вы и советовали.

— Вот это ты вдвойне молодец.

— Ваше сиятельство, я на них надеюсь заработать, — забеспокоился Джон Паркер.

— Обижаешь, английская морда, оплатим, будешь доволен.

Леднёв и Климов рассмеялись.

— Ладно, продолжим. Соглядатаи есть?

— Как без них, — ответил Климов. — Старший помощник и боцман — точно люди Морона. Кто-то из матросов, наверняка. Экипаж — двадцать восемь человек, не считая меня. Морон позаботился. Команда хорошая, умелая.

— Скажешь Алексею Дмитриевичу, где самая маленькая закладка. Завтра после изъятия привезёшь письмо, поработаем с ним — напишешь подробный доклад. Особенно твои мысли о дальнейшем сотрудничестве. Твою поездку сюда обставим как временное задержание в связи с попыткой провоза контрабанды. Послу и всем заинтересованным лицам скажешь, что пришлось отдать найденные деньги за тихое улаживание дел.

— Всё, Джон Паркер, до завтра. Хотя постой, Аристарх. Должен сообщить тебе печальную новость. Твой отец после продолжительной болезни скончался.

Лицо Климова мгновенно изменилось. Он побледнел, глаза потухли.

— Когда? — спросил он глухо.

— Полгода назад. Твоё жалование переводилось ему, как ты просил. Я распорядился, чтобы до него довели, что все события, произошедшие с тобой, — это в интересах службы. Также ему перед смертью сообщили, что ты награждён орденом Станислава второй степени, только без мечей. Потом заберёшь два письма от отца.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — глухо произнёс Климов. — Но как такое возможно? Награждение Станиславом? Я же ничего не сделал?

— Ну, во-первых, я был уверен в тебе. А во-вторых, если бы ты погиб, это была бы достойная награда за твою службу.

Даже Леднёв озадачился моим сложным ходом мысли.

— Это было очень важно для моего отца, — тихо сказал Климов. — И для меня тоже.

— Я знаю, Аристарх. Не будем о грустном. Отправляйся на судно.