Живописное озеро манило глянцем, в ряби россыпи волн искрились лучи солнца. Простор зелёного горизонта стелился велюром сочной травы. Фермер помог Люсе спуститься с лошади, замерев на мгновение. Он виноват: бросил её на тропе верхом одну. Она возмущалась, ругалась, размахивала руками, обвиняла в безответственном отношении, не заметив в пылу гнева: его ладони по-прежнему лежат на её талии. Илья слушал, и улыбка постепенно сходила с его лица.

Он пристально посмотрел в глаза, силой привлёк к себе, робко коснувшись губами её губ. Людмила обняла его за шею, не желая разрывать томительную негу поцелуя. Слияние двух дыханий в одно. Эйфория. Она позволила себе быть слабой в его объятиях, тело наполнилось трепетной лаской. Звуки леса растворились в вакууме избытка чувств. Пульсацией отозвалось пробудившееся женское лоно. Его ладони спускались вниз по её изгибам. Смелее, глубже, жарче. Эмоции искрили, словно оголённые провода.

– Такой ты нравишься мне больше, ― прошептал он.

Люся не хотела отвлекаться на разговоры, нащупала на его тугих джинсах холодный металл пуговицы, расстегнула. Молния податливо отозвалась на движение пальцев, высвобождая из тесного плена его достоинство.

– Кто-то не носит нижнее бельё? Это возбуждает, ― её голос разлился патокой.

Илья развернул Люсю к себе спиной, ловко спустил её брюки. Робкий стон вырвался из уст Людмилы. Слегка прикусил за шею, привлёк к себе. Его дикое, жаркое дыхание отзывалось мурашками на коже Людмилы. Блаженство захлестнуло разум. Он овладевал ею в ожидании, когда волна экстаза накроет партнёршу. Тело Люси задрожало на пике удовольствия, фермер захватил её в свои крепкие объятья.

Они затихли, не желая разбавлять словами удовольствие.

– Ты потрясающая, ― прервал молчание он.

Люся довольно потянулась, улыбнулась, скинув с себя одежду, с разбега погрузилась в озеро. Да, она потеряла стыд, не подумала, что кто-то может их заметить на берегу. Да, она отдалась ему будто дикая женщина первобытному зову. Но раскрепощение, которое освободило её от гнёта рамок и устоев, нравилось ей гораздо больше, чем привычные маски. Она наслаждалась тёплыми водами. Когда Илья скинул с себя одежду, войдя следом, Людмила любовалась им открыто, без стеснений и снова желала почувствовать, как он обладает её телом.

Стеснения исчезли, страхи растворились в плясках дофамина. Как долго она сдерживала себя и вот теперь, когда он настиг её в воде и вновь привлёк к себе, Люся обвила руками его шею. Слились в поцелуе. Он приподнял её, она объяла бёдрами его торс.

Они лежали на берегу голые, раскинув в стороны руки. Тело приятно ныло после непривычной встряски. Давно у Людмилы не было такого секса, чтобы колени дрожали после. Она смотрела на облака, плывущие по небу, и в этой беспечности была безгранично счастлива. Закатное солнце кистью небрежно начертало оттенки охры. Ярче стали краски, пение птиц звонче. Теперь уже не страшила необходимость обратного пути верхом. Хотелось лететь, бежать, прыгать и обнимать весь мир.

– Я проголодался, поехали ко мне?

– Поехали, ― нежно согласилась она, поцеловав в плечо.

В тот вечер они пили вино, шутили, резвились, говорили о всяких глупостях и уснули под утро вместе. Люся понимала, что для неё этот роман не может быть долгим. Совсем скоро возвращаться домой, так пусть хоть на короткое время счастье их будет безусловным.

***

Домой Илья вёз Люсю уже ближе к обеду. По их радостным лицам читалось без труда, что ночь удалась. С грустью поцеловав на прощание фермера в щеку, Людмила закрыла калитку. Дружок завился возле неё, в ожидании, что его сейчас накормят.

Илья зашёл в магазин в приподнятом настроении, с широкой улыбкой поприветствовал Анну. По привычке сам взял с полки баллон воды, положив на прилавок деньги.

– Илья Викторович, хороший вы мужчина, жалко только неразборчивый. Я была о вас лучшего мнения, ― недовольно выпалила продавщица, пересчитывая сдачу.

– Это вы о чём сейчас? ― Илья насторожился.

– Вы бы аккуратней с Люськой, она привыкшая ноги без разбора раздвигать.

– А Люська это кто? ― Фермер с трудом сдерживал негодование.

– Людмила, с которой вы вчера гуляли. ― Аня манерно повела плечами, мотнув головой.

– А тебе кто право дал в мою жизнь лезть и других обсуждать?

– Она и дала, тем, что с мужем моим трахалась, с участковым, а теперь с вами. ― Голос Ани дрогнул, от сурового взгляда фермера, но от плана своего она отказываться не хотела.

– А тебе в этом какой интерес? Думаешь, я куколд басни о своей женщине слушать или насолить решила?

– Просто предупреждаю. Жалко мне вас.

– Себя пожалей, к нам лезть не надо.

Илья закинул баллон в багажник, громко хлопнул дверью, с визгом машина на высокой скорости сорвалась с места.

Толик сидел под яблоней на очередном перекуре, когда калитка распахнулась. Илья ворвался во двор. По виду фермера можно было сразу понять, что на его пути лучше не становиться. Он уверенным шагом направился к дому. Людмила хозяйничала на кухне. Илья закрыл за собой двери.

– Мила, скажи мне только честно. Ты с мужем продавщицы спала?

– Нет, ― Люся ошеломлённо отрицательно покачала головой.

– С участковым?

– Илья, ты чего? Что на тебя нашло? ― Она стояла на расстоянии, боясь сократить дистанцию.

– Всё в порядке, не волнуйся. А откуда продавщица в магазине знает, что мы с тобой? Ты ей рассказала?

– Стоп! Давай сразу договоримся, я не имею привычки делать свою интимную жизнь достоянием общественности.

– Это я и хотел от тебя услышать. Я не люблю, когда меня обсуждают за моей спиной. Если твоей вины в этом нет, дальше сам разберусь.

Толик дождался, когда рёв мотора оповестит о том, что фермер удалился. С хитростью лиса вошёл на кухню, разведать обстановку.

– Люсь, чего это он такой нервный?

– Толь, ты Ане рассказал, что я на свидание с ним пошла? ― Люся гневно посмотрела на него.

– Ты в деревне, тут шила в мешке не утаишь. Я чё хотел-то, завтра в город надо ехать, отделочные материалы закупать и присмотреть сантехнику. Ты с нами?

– С вами конечно. Как раз продуктов закуплю и тётю Тоню навещу.

– Выезжаем в семь, тогда на такси втроём поедем, а обратно уже мы с Санькой с доставкой, а ты сама.

– Договорились. Через полчаса обедать приходите. ― Люся засыпала в бульон нарезанную кубиками картошку.

Вопросы, которые задал ей Илья, были неприятны, но бежать и просить прощения за то, что она не совершала, в её планы не входило. Если она ему нужна, сам остынет, вернётся. Теперь стало понятно, кто разносчик грязных слухов. Тётя Тоня на встрече намекала про кукол, имея в виду Анну, Люся не придала этому особого значения. Если Илья смог допустить в мыслях вероятность, что Людмила настолько распутна, трудно будет его переубедить. Да и нужно ли? Было горько и обидно, но она стойко приняла поворот судьбы. Жаль, что не удалось продержаться подольше в сладком послевкусии от свидания. Хотела ли она по-женски сходить к Ане и потрепать за косы? Нет, продавщицу и без того жизнь за её длинный язык регулярно треплет, к чему опускаться до уровня разборок? Лишний повод давать для новой волны слухов. Молва людская хоть и не всегда объективна, но жизней разрушила много.

День зарябил суетой и хлопотами, отвлекая от неприятных мыслей. Когда движения отзывались в мышцах ноющей болью, Люся вспоминала встречу с Ильей, погружаясь в приятные фантазии. За весь день он не позвонил и не написал. Перед сном Людмила с трудом пересилила соблазн пожелать ему «сладких снов». Не в гордости дело, не в ожиданиях извинений. «Если человек хочет быть рядом, он будет».

«Если я ей нужен, она нашла бы повод написать», ― подумал фермер перед сном, стирая неотправленное сообщение: «Мила, спокойной ночи!»